Прошло несколько дней с тех пор, как она в последний раз видела Аластора.
И в этот момент Чарли была почти уверена, что он избегает её.
Первые пару дней после той ночи она ходила к нему домой и стучала в дверь, ожидая, что он ответит, а затем ожидая, что она увидит его сияющее улыбающееся лицо, и, возможно, всё снова наладится.
Но этого не произошло.
Когда секунды превратились в минуты, ответа по-прежнему не было, и она с тяжелым сердцем уходила, не желая выглядеть какой-то неприветливой, задержавшимся на крыльце. И ей было стыдно думать о том, что она делала это довольно много раз, каким-то образом умудряясь убедить себя, что она, вероятно, пришла в то время, когда его не было дома, или он, вероятно, прилег вздремнуть, чтобы не слышать её стука в дверь.
Но на третий день пришло осознание того, что Аластор, возможно, намеренно не подходит к двери.
И сегодня был шестой день подряд, и после очередной неудачной попытки в то же утро Чарли теперь сидела одна за обеденным столом, встревоженная своим молчанием, поскольку мысли заполняли её голову и заставляли её чувствовать себя совершенно беспомощной в обилии беспокойства, заставляя её просто рассеянно теребить монокль, который она держала в руке.
Это была цель её визитов к нему домой или, по крайней мере, то, что она использовала в качестве веского оправдания для этого. Он оставил его, и было бы правильно вернула его ему, и каждый раз, когда он не открывал дверь, в следующий раз она убеждала себя попробовать снова. Однако ещё больше её расстроило то, что Аластор, похоже, даже не осознавал, что монокль пропал, и не приходил, чтобы попросить его обратно – она изо всех сил старалась больше не думать о том, что он, вероятно, делал это намеренно.
Это было еще труднее, потому что в руках она держала единственное воспоминание, от которого ещё не могла избавиться.
Только бой часов наконец вывел её из оцепенения, показав, что уже около часа дня, и напомнив, что ей нужно поторопиться, чтобы добраться до вокзала.
Сегодня Вэгги возвращался домой.
Отказавшись потратить ещё минуту на хандру, она отогнала все эти надоедливые мысли в дальние уголки своего разума, занявшись подготовкой к отъезду, покидая дом с несколько чистой совестью и без каких-либо мыслей о том, что она могла оставить после себя.
***
— Значит… он просто ушёл?
Чарли вздохнула, должно быть, в сотый раз за сегодняшний день, и кивнула головой.
Она не была уверена, хорошая ли идея рассказать Энджелу Дасту, но это беспокоило её так сильно, что чем дольше она сдерживала это, тем сильнее сжималось её сердце, и ей пришлось рассказать об этом кому-то, кто знал, и именно ему. Кроме того, это было первое, о чём он спросил её, когда она забрала его из отеля, и по выражению её лица он уже мог сказать, что ей есть что рассказать.
Итак, от отеля до скамейки, на которой они теперь сидели перед вокзалом Юнион в Новом Орлеане, он слушал. Энджел, по крайней мере, был хорошим слушателем, по большей части молчал, пока она бессвязно рассказывала, перебирая все беспорядочные мысли в своей голове, чтобы вспомнить события той ночи. Она предусмотрительно опустила часть о баре, помня обещание, данное Аластору, не доносить на него или его друзей. Она полностью пропустила эту часть и просто перешла к той, которая всё время держала Энджел на взводе. Он взволнованно завизжал от того факта, что они переспали, что он считал результатом «успешного свидания», но потом слишком поздно понял, что ему, вероятно, следовало держать рот на замке, когда она рассказала ему, что произошло потом.
— Он ушёл, и с тех пор я его ни разу не видела
Это явно было не то окончание свидания, на которое надеялся Энджел, судя по тому, как он с любопытством, но с сомнением склонил голову набок, из-за своей оплошности.
— Но вы двое живете по соседству. Как ты могла его не видеть?
И эта констатация факта только заставила Чарли снова почувствовать тяжесть на сердце. — Я просто… не знаю…. — Ответ прозвучал действительно грустно, и так оно и было. — Я много раз приходила к нему домой, но кажется, что его нет дома. А если и есть, то он мне просто не отвечает.
Чарли выдохнула, стараясь, возможно, снова не расплакаться при этой мысли. Наклонившись вперёд, чтобы опереться локтями на колени, она просто безучастно смотрела вперёд, на толпу вокруг Нью-Орлеанского вокзала Юнион, сокрушаясь про себя: Единственная форма «контакта», которая у меня была с ним с тех пор, — это просто слышать его по радио. И дело в том, что его голос звучал… нормально?
Были времена, когда она пыталась заставить себя сделать что-то ещё, но именно такое тревожащее отчаяние заставляло Чарли почти каждый день подключаться только для того, чтобы послушать Аластора в его ток-шоу. Что ж, это, по крайней мере, успокоило её, что он жив и невредим и на самом деле не сбежал из Нового Орлеана, но, вероятно, это всё равно была не лучшая идея — если не считать того факта, что он продолжал появляться в своем доме. Как она и ожидала, ей стало только хуже, когда она услышала, что он говорит таким же веселым и оживленным, как всегда, почти так, как будто он продолжал жить своей жизнью, ни о чем не испытывая угрызений совести или беспокойства. Без сомнения, это причинило ей боль, потому что там он, казалось, приударял за всеми, а потом появилась она.
Это просто было несправедливо.
Энджел начал нежно похлопывать её по спине, подбадривая. — Эй, ты не можешь быть в этом слишком уверена. Он радиоведущий. Он должен вести себя хорошо перед аудиторией, понимаешь? Для развлечения и всего остального.
Энджел был прав, хотя кое-что из сказанного им было единственным, что привлекло её внимание.
— Но ты думаешь, это могло быть так?
— Могло быть что?
— Представлением?
«Черт возьми… кукла воспринимает это так серьёзно…» С трогательной тревогой подумал Энджел. К сожалению, он не был уверен, что будет правильным сказать ей, чтобы она почувствовала себя лучше. Он не был хорош в этих вещах, несмотря на свои обширные познания в романтических отношениях или в каком-либо их подобии. Он не мог припомнить, чтобы Молли когда-либо так тяжело переживала расставания, но, опять же, её сестра-близнец была воспитанной дочерью мафии со стальными нервами, что потребовалось бы нечто большее, чем подлость, чтобы ввести её из равновесия. Но Чарли не была маленькой, когда дело касалось всего этого, так что это ставило его в тупик.
— Блин, я не знаю, детка, — неуверенно сказал он, почесывая затылок. — Мужчины такие эксцентричные. Никогда не знаешь, почему они делают то, что делают.
Явно не то, что Чарли надеялась услышать, и она не знала, как отреагировать на этот мрачный ответ, в результате чего между ними воцарилась почти непростая тишина, наполненная только звуками поездов.
Прибытие поезда с её подругой было лишь вопросом времени, и Чарли считала минуты до возвращения Вэгги домой. Она почувствовала нетерпеливое желание вернуть свою лучшую подругу, поскольку без её компании в доме было особенно одиноко, и теперь больше всего на свете ей хотелось поприветствовать её возвращение, нарушить тоскливую тишину.
Но, конечно, её разум, похоже, не собирался давать ей передышку в ближайшее время, и, как и все другие мысли, которые преследовали её с тех пор, Чарли вспомнила ту единственную ночь, когда она была не одна, но, очевидно, это не имело значения.
И то, что сказала Энджел, только оправдало её сомнения.
— И как мне это узнать, Энджел?
— Ну, в худшем случае, я бы сказал, тебе придется загнать его в угол.
Ладно, это определенно было то, чего ей не хотелось делать. — Ни в коем случае! – Возразила она, решительно покачав головой. — Это только усугубит ситуацию! Я не хочу на него давить. Что, если он просто проигнорирует меня ещё больше?
На это Энджел просто пожал плечами, озадаченно посмотрел на неё и сказал: Тогда, похоже, у тебя нет другого выбора, кроме как подождать и посмотреть, придет ли он к тебе.
Он произнес это так, как будто она этого ещё не делала, и это казалось таким же бесполезным, как и первое. Ладно, так что, возможно, она была неправа, думая, что Энджел сможет придумать какой-нибудь хороший совет, который мог бы ей помочь, потому что теперь это только никак не помогло ей выбраться из кризиса.
И Энджел, казалось, знал, о чем она думает, потому что добавил: Послушай, детка, исходя из всего моего опыта, я буду тверд как скала, чтобы сказать тебе, что не стоит беспокоиться из-за какого-то болвана, который обращается с тобой, как с девушкой на одну ночь.
Как будто не хватало ужасных идей, которые беспокоили Чарли последние несколько дней, эта сразу же взялось на мысль о нем так сильно жгла так, что очень болезненно сжала её сердце, когда ужас начал наполнять её.
— Но… Аластор. — Её голос был слабым от недоверия. — Я не думаю, что он из тех…