— Джинши!
Лишь с огромным трудом Маомао сумела удержать равновесие и не упасть, когда вес внезапно потерявшего сознание Джинши начал тянуть её вниз. Он был тяжёлым — действительно, тяжёлым. Но она продолжала держаться за него, обхватив руками его шею; руки дрожали от напряжения.
Внутри неё бушевал страх, словно яростный шторм, превращая мысли в хаос. Она одновременно ощущала жар и холод и несколько секунд совершенно не понимала, что ей теперь делать: её сосед по дому никогда прежде не терял сознания, какими бы сильными ни были приступы боли. Что происходит? Что будет с ним?
На этот раз она была совершенно одна. В день, после несчастного случая, рядом хотя бы был её отец — его можно было немедленно позвать, но сейчас…
По её лицу и спине струился пот, а разум словно парализовало.
Но затем она вдруг снова ощутила тепло тела Джинши и его дыхание у своей груди — и тут же вернулась к реальности. Нет, она не может поддаваться панике. Это никому не поможет. Что бы ни случилось, она должна сохранять хладнокровие и встретить это лицом к лицу. Сделать всё, что в её силах. Джинши нуждается в ней. В данный момент у него нет никого, кроме неё.
Маомао сделала несколько глубоких вдохов и действительно сумела успокоиться настолько, чтобы снова начать мыслить как аптекарь. Самое первое, что ей нужно сделать, — уложить его, потому что она больше не могла держать его в таком положении, а падение могло оказаться для него смертельным, даже если бы она попыталась поймать его своим телом. К счастью, он уже сидел на циновке из тростника, так что ему не придётся лежать на голом полу. Хоть что‑то.
Собрав всю свою силу и приложив немалые усилия, аптекарь наконец сумела как можно осторожнее уложить его на спину. Затем она повернула его голову набок — чтобы он не захлебнулся, если его начнёт тошнить, — и накрыла его одеялом, подтянув его до подбородка, чтобы ему не было холодно.
Даже в бессознательном состоянии его тело продолжало дрожать. От этого зрелища сердце Маомао сжималось.
Затем она опустилась на колени, чтобы снова проверить его пульс и дыхание. И то, и другое успокоилось, а выражение его лица теперь тоже стало расслабленным. По крайней мере, он больше не страдал от боли. Небольшое, но всё же утешение.
Оставалось надеяться, что после пробуждения всё останется так же.
Потому что Джинши обязательно проснётся. Маомао запретила себе даже на секунду подумать, что этого может не произойти.
Перед тем как потерять сознание, он попросил её остаться с ним — и именно это она и собиралась сделать. Лишь для того, чтобы быстро принести несколько мокрых тряпок и приготовить лекарство, она на мгновение отошла от него, используя эти тряпки, чтобы стереть с него пот.
Джинши по‑прежнему не подавал признаков пробуждения. Чем больше времени проходило, тем сильнее росли беспокойство Маомао и её страхи. Но сейчас она ничего не могла сделать, кроме как ждать, хотя принять этот факт было нелегко.
Ничего этого не случилось бы, если бы ему не пришлось спасать её. Эта мысль породила в Маомао новое тяжёлое чувство вины, однако она постаралась подавить его. Сейчас не время для этого. Она сможет винить себя позже.
Ночь казалась невыносимо долгой, а время будто остановилось. Каждая минута тянулась для неё как час.
Маомао сглотнула и села, скрестив ноги, очень осторожно положив голову Джинши к себе на колени. Она хотела, чтобы ему было как можно комфортнее, хотела подарить ему мягкость и тепло. А её собственные колени были единственной подушкой, которую она могла ему предложить.
Дрожащими руками она нежно погладила его волосы, рассыпавшиеся по её ногам и по полу.
— Только не говори мне, что ты предчувствовал, что упадёшь в обморок, — прошептала она сдавленным голосом и наклонилась вперёд, медленно и осторожно, чтобы вытащить его руку из‑под одеяла и взять её в свои. — Поэтому ты так спешил приготовить для меня ту мазь? Потому что знал, что у тебя осталось мало времени? — Маомао стиснула зубы и в очередной раз проверила его пульс. — Ты такой глупец, Джинши… такой глупец… Твоё самочувствие и твоё здоровье гораздо важнее этих глупых отметин на моём плече… Тебе следовало беспокоиться о себе, а не обо мне…
С этими словами она подняла его руку и нежно поцеловала его избитые костяшки пальцев, а затем — ладонь, чувствуя, как её сердце разрывается на мелкие кусочки. Испытывал ли он то же самое, когда она пренебрегала собой и умаляла значение того, что с ней происходило?
Время шло. Ничего не происходило. Маомао продолжала поглаживать его костяшки.
«Мне действительно нужно обработать его ушибы, когда он проснётся…»
Потому что он проснётся — в этом она по‑прежнему ни на мгновение не сомневалась. Он должен проснуться.
«Он определённо не торопится…»
Чтобы не потерять рассудок от беспокойства, аптекарь начала размышлять о том, что он сказал перед тем, как потерять сознание… и её глаза расширились…
«Может быть, он возвращает свои воспоминания?»