Еще несколько минут Маомао продолжала рассеянно гладить шелковистые длинные волосы Джинши, поблескивавшие в солнечном свете из окна. Затем как следует потянула руки и спину и снова поднялась, намереваясь пойти посмотреть на растения, росшие вокруг дома, — она и так планировала это сделать. А Джинши тем временем мог поспать еще немного.
Зная его, он уж точно будет настаивать, чтобы тащить всё, что они купят на рынке (а Маомао уж точно не собиралась отказываться от такого предложения), стало быть, ему точно понадобятся силы.
Маомао широко распахнула окно, чтобы слышать, если он проснется и позовет ее, бросила последний взгляд на его лицо и, убедившись, что с ним всё в порядке, снова тихо вышла из дома.
Снаружи она присела в высокой траве и принялась разглядывать травы и выдергивать сорняки, пока солнце припекало ей спину и затылок, а ветер трепал волосы.
Кроме того, у ее отца, который предпочитал готовить свои снадобья из самостоятельно выращенных трав, было еще и маленькое поле в рощице прямо за пределами квартала красных фонарей, но с ним можно было и повременить. Она навестит его завтра вместе с Джинши.
— С растениями дело обстоит лучше, чем я думала, — пробормотала она себе под нос, выбрасывая сорняки и откидывая голову, чтобы взглянуть на деревья. — Им бы только дождичка.
И потому она вернулась в дом, чтобы наполнить лейку.
Джинши все еще спал.
Полив травы, она вытерла пот с лица, тоже попила воды и повернулась к багажу. Доставая свои мешочки с лекарствами и инструменты, она к своему удивлению заметила, что пропали и ее вещи, и вещи Джинши. Сразу догадавшись, куда они могли подеваться, она направилась к шкафу и открыла его.
«Он и вправду очень старательный парень, чего уж там», — подумала она, глядя на сложенную внутри одежду, которую он достал из сумок и убрал в ее отсутствие. За исключением ее нижнего белья, которого он, насколько она могла видеть, не тронул (на ее губы прокралась легкая ухмылка, когда она представила, как он, наверное, покраснел, обнаружив его в багаже). Но это было совсем не проблемой. Она быстренько убрала его сама.
Будучи той, кто научил Джинши складывать одежду, Маомао не могла не почувствовать гордость за него, увидев, как аккуратно он справился с этой задачей без всякой помощи. Словно он и вправду занимался подобным всю свою жизнь.
«Полагаю, однажды из него может выйти очень хороший муж…» Мысль пронеслась в голове так внезапно, что она не сумела ее остановить, и резко вздрогнула, широко раскрыв глаза от шока. «Минуточку! Что… Что за чушь я несу?!»
Травница тяжело вздохнула и на мгновение крепко зажмурилась, ругая свой мозг за то, что он заставляет ее думать такую ерунду. Затем она подошла к меньшему шкафчику, чтобы заглянуть в ящики и проверить запасы лекарств внутри.
И пока она записывала количество имеющихся снадобий на деревянную планку, оставляя пометки, какие из них нужно срочно приготовить после завтрашнего сбора трав, позади послышался шорох и зевок.
Тут же за ним последовал сонный голос:
—Сяомао?
«А, он проснулся».
Маомао обернулась и увидела, как Джинши потягивается и трет глаза одной рукой. Он на мгновение смущенно посмотрел на покрывало на себе, словно удивляясь, откуда оно взялось, а затем поднял взгляд в сторону Маомао. Его губы тут же изогнулись в улыбку, как всегда, когда он замечал ее после пробуждения. Словно видеть ее было чем-то вроде дара небес.
— А, ты вернулась, Сяомао! Прости, я, наверное, уснул, пока ждал тебя. — Он звучал немного виновато, вероятно, злясь на себя.
Травница отложила кисть, которой писала, и поднялась, подойдя к нему, пока он усаживался на циновке.
— Извиняться не за что, Джинши, — спокойно ответила она и снова приложила руку к его лбу, прежде чем накинуть сползшее покрывало ему на плечи. — Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?
Чувство вины исчезло из его глаз, и улыбка стала шире.
— Я прекрасно себя чувствую. А как твой пациент?
Маомао тихо фыркнула и присела.
— Да обычная простуда, которая лечится чаем и отдыхом. Совсем не обязательно было меня звать. Господи…
Джинши придвинулся ближе и укутал Маомао в покрывало заодно, обняв ее за талию. Травница не возражала и лишь молча прислонилась к его плечу. Она чувствовала его сердцебиение у себя за спиной.
Он тихо рассмеялся.
— Что смешного?
— То, что ты притворяешься расстроенной, хотя на самом деле очень рада, что женщина не серьезно больна.
Маомао почувствовала, что ее раскусили. Он уже очень хорошо ее знал.
— У меня что, прямо так все на лице написано? — тихо спросила она. Раньше только ее отец и сестры могли читать ее так точно.
— Не только на лице, а на всем твоем существе. — Он положил подбородок ей на макушку. — У тебя такое доброе сердце, что иначе и быть не может.
Маомао ничего не ответила. На некоторое время воцарилась тишина.
— Пока тебя не было, я уже хотел начать распаковывать, но поскольку не был уверен, где что должно лежать, то убрал только одежду. И твою тоже. — На его щеках проступил легкий румянец, пока он брал ее правую руку и большим пальцем старательно стирал маленькое чернильное пятнышко с ее указательного пальца, оставшееся после письма. — Надеюсь… ты не сердишься.
Он не упомянул о нижнем белье, и Маомао тоже не проронила о нем ни слова. В конце концов, она не хотела рисковать, иначе у него из ушей повалит дым, если его лицо перегреется от чистейшего смущения.
— Конечно нет. Всё в порядке, ты очень аккуратно сложил одежду. Молодец и спасибо.
Глаза Джинши заблестели от ее похвалы, а сердце забилось чаще.
Травница позволила себе легкую улыбку и ткнула его локтем.
— Давай пойдем на рынок, иначе сегодня у нас не будет ни еды, ни чая.
Но Джинши слегка замешкался.
— Сяомао… можно я задам тебе вопрос, прежде чем мы пойдем? — Его тон был серьезным, и у Маомао похолодело внутри. Она уже догадывалась, о чем он.
— Это касается того, что сегодня сказала моя сестра, — произнесла она. Это был не вопрос. Она знала.
Он кивнул.
— Да. Я просто не могу перестать об этом думать. Что она имела в виду под «выкупом» тебя?
Маомао тяжело вздохнула. Вообще-то, она не против была рассказать ему эту историю, поскольку ничего плохого в ней не случилось (разве что их недопонимание. Но в итоге всё разрешилось). Просто… она не хотела, чтобы прошлое причиняло ему новые головные боли сразу после их прибытия. Чтобы оно настигло его так быстро.
Она не хотела видеть, как он страдает. По крайней мере, не в ее лачуге, где он должен был расслабиться и отвлечься от этих самых страданий.
— Это долгая история, — лишь прокомментировала она и посмотрела ему в лицо. — Я обязательно расскажу тебе как-нибудь потом, обещаю. Не волнуйся, ничего плохого.
Но, с другой стороны, она не имела права скрывать от него его прошлое, если он хочет о нем услышать. Возможно, мирная атмосфера лачуги окажет на него такое положительное влияние, что сделает головную боль гораздо более терпимой, чем в Императорском дворце.
Джинши широко раскрыл глаза, но затем снова улыбнулся ей.
— Понял! Ладно, пошли!
***
Они оба поднялись. Маомао взяла большую корзину (которую тут же вынули у нее из рук Джинши, взвалив на собственную спину, как и ожидалось), Джинши натянул маску, они взялись за руки и отправились на рынок, расположенный на главной улице города, где он проводился каждый день.
Было уже довольно поздно, а значит, они, вероятно, уже упустили самые выгодные предложения (за исключением тех, что появятся в самом конце дня), но, судя по опыту Маомао, она была почти уверена, что все равно сможет достать кое-какие свежие продукты по хорошей цене.
Она была очень рада «карманным деньгам», выделенным ей Императором (через Гаошуня) на повседневные расходы в течение следующего месяца, потому что ее жалования служанки и той или иной монеты, которую она еще могла заработать, продавая лекарства в своей аптеке, могло бы и не хватить на двоих, один из которых — взрослый мужчина, привыкший к комфортной жизни (хотя Джинши ел не так уж много и на самом деле не настаивал на роскоши).
И, зная старуху, она, естественно, не увидела бы ни гроша из тех денег, которые сводница получила в качестве компенсации.
В кошельке от Императора не было и очень крупной суммы, но на один месяц ее было более чем достаточно. Маомао понимала замысел: они не должны тратить слишком много, чтобы не вызывать нежелательных подозрений. И кроме того, в месте, где они сейчас жили, жизнь могла оказаться в опасности, если бы пронюхали, что у тебя есть деньги.
К счастью, ее новый сожитель, казалось, действительно наслаждался их нынешней простой и скромной жизнью.
Она бросила боковой взгляд на Джинши, который с сияющими глазами оглядывался по сторонам и обо всем расспрашивал ее, и ее охватило своего рода дежавю, тут же вспомнив тот раз, когда она переодевала его и проводила по рынку.
Проходя мимо лотка с мясными шашлычками, она даже подумала о том, чтобы съесть один с ним, прямо как тогда, но потом передумала. Потому что этим она тоже рисковала спровоцировать у него головную боль. Как-нибудь в другой раз.
— Что это, Сяомао? — бодро поинтересовался он, держа под мышкой вязанку хвороста, пока довольная Маомао укладывала в корзину редис, который ей удалось заполучить по очень выгодной цене. Несколько кочанов капусты, пара буханок хлеба, сверток с вяленым мясом, мешок риса, поменьше — с пшеницей и еще один с картошкой уже лежали внутри. Все эти продукты были бы слишком тяжелы для миниатюрной Маомао, но Джинши с легкостью нес корзину на спине.
Она подняла взгляд, когда до нее донесся его вопрос.