Стоя в коридоре, Маомао вытащила руки из рукавов, чтобы протянуть одну из них и открыть дверь в спальню Джинши.
В воздухе витала умиротворяющая атмосфера солнечного летнего утра, в то время как обитатели Императорского дворца постепенно пробуждались ото сна (разумеется, знатные особы, поскольку слуги уже давно встали). По голубому небу неторопливо плыли небольшие облачка, а снаружи доносилось щебетание птиц, словно они приветствовали новый день.
Травница слегка нахмурилась, когда какая-то особенно крикливая птица решила приземлиться прямо у окна. После инцидента, произошедшего около двух недель назад, она не могла слушать пение птиц, и это незамедлительно напоминало ей об амнезии Джинши. Хотя на самом деле виновата была только она, а не птицы.
Маомао слегка тряхнула головой, отгоняя эти мысли, и наконец открыла дверь. Проснувшись, она пошла в свою комнату, чтобы умыться и переодеться, и теперь вернулась, думая, что Джинши, которому Суйрэн обычно помогала одеваться по утрам, наверняка уже ждет ее. Он всегда был таким, независимо от того, уходила ли она на полчаса или всего на пять минут.
Предыдущий день они провели вместе, показывая ему его кабинет, в котором он обычно проводил так много времени.
Очень медленно, шаг за шагом, она исследовала вместе с ним всю комнату, и они вместе порылись в ящиках стола, где, помимо обычных чернильниц и кисточек, нашли также бутыль с вином. Маомао держала себя в руках, как могла, но все равно не могла не смотреть на него блестящими глазами. Джинши, со своей стороны, смотрел на нее сияющими глазами и с румянцем на щеках, а затем рассмеялся и предложил отдать это ей. У нее возникло искушение принять щедрый подарок, но затем она неохотно отказалась, сказав, что ему лучше оставить его у себя, чтобы они могли выпить его вместе, когда к нему вернется память. Так что в тот день вместо вина растроганный Джинши крепко обнял ее. Что ж, прекрасно…
Если не считать того, что она стояла рядом с ним, когда он после минутного колебания сел за свой некогда «любимый» письменный стол и взял кисть и лист белой бумаги, он сидел перед ними и выглядел так, словно собирался приступить к работе, как обычно. Маомао хотела бы подарить ему несколько документов, которые помогли бы еще лучше воссоздать ту атмосферу, но, к сожалению, все они были изъяты, как только Джинши стал не в состоянии работать, из-за чего его стол выглядел почти пугающе пустым.
И в конце концов, когда его головная боль снова усилилась и ему понадобился перерыв, они даже вздремнули вместе на диване в комнате (во время которого Маомао в тысячный раз обнимали, как мягкую игрушку). На самом деле, диван был немного узковат для того, чтобы на нем могли лежать двое, но Джинши так крепко держал ее в своих объятиях, что она едва могла пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы упасть.
Впрочем, неважно. В любом случае, результатом их небольших похождений было огромное, невероятное… ничего. Совсем ничего. Джинши так и оставался без памяти. Как бы она ни старалась, ни одно воспоминание не хотело возвращаться к нему…
— Что вы делаете, господин?
— А, я просто хотел подышать свежим воздухом, знаешь, здесь немного душновато. — Он снова уставился в окно. — Погода такая хорошая. Мне бы очень хотелось выйти на улицу.
Маомао вздохнула. Она была права.
— Что ж, это правда, что вы ни разу не выходили за пределы своей резиденции с тех пор, как вас привезли сюда после несчастного случая, но… выпускать вас на улицу в данный момент все еще слишком рискованно, господин. Мне жаль.
Джинши разочарованно опустил плечи.
— Почему? — спросил он шёпотом.
Маомао немного подумала, прежде чем дать ему ответ.
— Вы очень важная персона при императорском дворе, и лишь горстка людей знает, что вы потеряли память. Если об этом станет известно, начнется хаос.
Это не было ложью, но и не до конца правдой. На самом деле, Маомао больше всего хотела избежать того, чтобы толпы возбужденных и вне себя от радости придворных дам набросились на теперь уже совершенно беспомощного Джинши, давя на его разум и вызывая у него очередную паническую атаку и новую травму.
Зная его так называемых «поклонников», нельзя было исключать чего-то подобного.
Она очень хотела избавить его от подобных ужасов, но, поскольку не собиралась его пугать, оставила свои опасения при себе.
— И, пожалуйста, не стойте слишком близко к открытому окну. Кто-нибудь может вас увидеть. — Маомао схватила его за локоть, словно сама хотела оттащить.
Джинши послушно отступил на несколько шагов. Он был похож на маленького ребенка, у которого прямо перед носом отобрали конфету.
— Неужели нет другого выхода? — спросил он печальным тоном, пока травница закрывала створки окон.
Выражение его лица и тот факт, что ей пришлось отказать ему даже в таком скромном желании, заставляли сердце Маомао обливаться кровью, но как только она представила, что дворцовые дамы могли бы сделать с ним в его нынешнем состоянии, ее кровь закипела. Черт возьми, чрезмерная красота действительно была скорее проклятием, чем благословением!
Травница успокаивающе погладила его по руке. Время от времени даже ее раздражала собственная чрезмерная забота о нем, но она просто не могла не вести себя подобным образом. Физически Маомао была слишком слаба, чтобы защитить его, так что у нее не было другого выбора в этом вопросе.
И заставлять его разгуливать по улице в этой тканевой маске ей тоже не хотелось летом. Слишком яркими были ее воспоминания о том, как Джинши в маске страдал от жары.
Но она также прекрасно понимала, что так не может продолжаться вечно. Потому что, хотя, насколько ей было известно, Джинши никогда не был по-настоящему свободен, теперь он был заперт в своей резиденции, как настоящая птица в клетке.
Это, должно быть, довольно тяжело переносить такому молодому человеку, как он, и, конечно, вредно для его здоровья.
«Что ж, я признаю, что ему вредно все время сидеть дома», — подумала она. — «Если бы он не боялся темноты… тогда я могла бы, по крайней мере, выйти с ним на улицу на некоторое время ночью…»
— Я постараюсь что-нибудь придумать, господин.
Ее ответ вернул блеск в глазах Джинши. Он улыбнулся и погладил ее по голове.
— Спасибо, Маомао!
Маомао вздохнула.
***
Некоторое время спустя, нахмурившись и скрестив руки на груди, Джинши стоял позади Маомао и наблюдал, как она влажной тряпкой вытирает пыль с дверных и оконных рам в коридоре.
«Ему, наверное, скучно», — подумала она, чувствуя на себе его пристальный взгляд. — «Я, конечно, сказала ему, что он должен оставаться в своей спальне и отдыхать, пока я убираюсь, но он настоял на том, чтобы пойти со мной.»
— Еще немного терпения. Я почти закончила, господин Джинши.
Прошло почти две недели с тех пор, как Маомао вернулась в дом Джинши, но все это время она заботилась о самом Джинши, не делая ничего другого. Это, без сомнения, было довольно утомительной задачей само по себе, но она все равно находила это довольно невероятным, учитывая безумное количество времени, которое она тратила на уборку, живя в его резиденции, прежде чем ее «одолжили» госпоже Гекуе.
И хотя забота о страдающем амнезией Джинши, естественно, была важнее, чем выполнение домашних обязанностей, и никто не возражал, чтобы она ничего не делала, Маомао все равно не могла избавиться от чувства вины, когда увидела, что Суйрэн убирает все сама. Тот факт, что она не добилась никакого прогресса в восстановлении его памяти, тоже не помог, поэтому она решила попросить старушку немного поработать по дому, пока он отдыхал. Чтобы почувствовать себя хоть немного полезной.
Суйрэн была немного удивлена, услышав ее пожелание, но потом улыбнулась и попросила травницу пойти вытереть пыль. Вот чем сейчас занималась Маомао.
— Мгм, — был единственный звук, который Джинши издал в ответ. Он наблюдал за ней еще несколько минут, не говоря ни слова, и, наконец, подошел ближе и положил руку ей на плечо. — Маомао… Скажи, может быть, я могу тебе чем-то помочь?
Маомао была так поражена, что аж выронила салфетку.
Она действительно правильно расслышала? Ни за что!
Она в шоке обернулась и уставилась на него широко открытыми глазами.
— Вы хотите помочь мне… с уборкой? — недоверчиво спросила она, сделав ударение на последнем слове.
Джинши растерянно посмотрел на нее, не понимая, в чем проблема. Он пожал плечами и слегка улыбнулся.
— Хм, да, хочу. Я просто подумал, что так будет быстрее и проще, не так ли? Давай, позволь мне помочь тебе, Маомао, хорошо?
— Ни в коем случае! — Маомао повернулась и подняла тряпку.
Улыбка Джинши исчезла.
— Но… почему бы и нет?
— Потому что вы не только дворянин, но и мой работодатель. Подобные задания предназначены для слуг.
Маомао с трудом могла поверить, что они действительно ведут этот разговор. Разве это не было очевидно? Даже без того, чтобы к нему вернулась память, он, должно быть, уже понял, насколько высоко его положение. Верно?
«С какой стати ему понадобилось заниматься уборкой?» — подумала она, все еще сбитая с толку его искренним разочарованием, когда он услышал ее слова. Она думала, что наконец-то начала понимать его немного больше, но оказалось, что на самом деле она понимала его еще меньше, чем раньше.
Джинши глубоко вздохнул и уставился в пол. Обе его руки безвольно свисали по бокам, а плечи слегка подрагивали.
Травница приподняла бровь, когда взглянула на него еще раз. Хотя такое его поведение было для нее полной загадкой, она чувствовала себя немного неловко из-за того, что снова вынуждена отказывать ему в том, чего он хотел. Но у нее просто не было другого выбора, и, поскольку после трагедии он стал довольно послушным, он наверняка в конечном итоге примет ее ответ и сдастся. Как раньше.
Маомао мысленно взяла на заметку позже прочитать ему несколько страниц из романа, чтобы загладить свою вину. Ему уже разрешалось читать самому, но он несколько раз говорил ей, что ему нравится слушать ее голос, и она решила, что это может его хоть немного подбодрить.
Однако…
— Но, Маомао!
Удивленная его вызывающим тоном, она подняла глаза еще раз и обнаружила, что он… надулся. Совсем как раньше, с нахмуренными бровями и надутыми щеками. Как упрямый ребенок, который не может смириться со словом «нет».
Несмотря ни на что, Маомао почувствовала некоторую ностальгию при виде этого зрелища, ведь она уже довольно давно не видела такого выражения лица. Хорошо… теперь оставался единственный вопрос: что ей лучше всего сделать сейчас? О том, чтобы уступить, не могло быть и речи, поскольку травница была не менее упряма, чем молодой господин.
— Я искренне сожалею, господин.
Джинши схватил правой рукой свое левое предплечье и впился в него пальцами в жесте явного разочарования. Судя по выражению его лица, он понял, что на этот раз умолять ее бесполезно. Маомао определенно не уступит.
— Дворянин… ну и что? Я все равно не помню, чтобы был им…