Маомао спокойно вышла на улицу и вдохнула в легкие свежий, но все еще обжигающий летний воздух.
Прошло уже три дня с тех пор, как Джинши пострадал в том несчастном случае и потерял память, и это был самый первый раз после упомянутых событий, когда она вышла за пределы его резиденции, где она постоянно заботилась о нем вместе с Суйрэн (и Гаошунь тоже время от времени заходил проведать, как дела у его господина). Эти три дня показались ей вечностью и в то же время тремя секундами — странное чувство, которое она не смогла бы описать словами.
Вечернее солнце, которое еще даже не думало садиться, все еще посылало на землю безжалостные волны жара. На ходу Маомао рассеянно вытерла рукавом пот со лба, прежде чем ощупать свою одежду в поисках маленького свитка, который она несла в складках. Просто чтобы убедиться, что она его не забыла.
Это было письменное разрешение входить во внутренний дворец и покидать его, когда ей заблагорассудится. Подписанное не кем иным, как самим императором, и доставленное ей Гаошунем. Ей даже не пришлось просить об этом.
«Наверняка у его величества очень нечистая совесть после того, как он так напугал господина Джинши, да?» — подумала она, и легкий гнев тут же сменился обычным нейтральным выражением лица. Это заставило ее сжать руки в кулаки, так как она все еще не могла забыть приступ паники, вызванный визитом императора. К счастью, по крайней мере, следы, оставленные пальцами Его Величества на плечах молодого человека, уже исчезли. Маомао втерла в них немного мази, чтобы ускорить процесс.
Размышляя обо всем этом, травница немного ускорила шаг. Ей не разрешалось слишком долго задерживаться, так как у нее все еще было много дел.
Прямо сейчас Джинши принимал ванну с помощью Суйрэн, и поскольку Маомао в данный момент была не нужна, она решила воспользоваться моментом, чтобы навестить Нефритовый павильон и, наконец, забрать свои вещи. Особенно ее травы и инструменты, поскольку лекарства, которые она привезла с собой, медленно, но верно начали заканчиваться, и ей нужно было как можно скорее достать еще. В основном это были обезболивающие, потому что у Джинши все еще были головные боли.
Он знал о ее небольшой поездке, так как она сообщила ему, что ее не будет некоторое время. И поскольку она сделала это, а также сообщила ему, когда примерно вернется, для него это не было такой уж большой проблемой. Потому что он доверял ей безоговорочно, как он сам сказал.
Хотя Маомао, честно говоря, не понимала почему, он все еще не помнил ее (как и остальных), но она также воздержалась от расспросов об этом. В основном, для того, чтобы, насколько это было возможно, не дать чувству вины снова овладеть ее сознанием.
И все же, она могла оставлять его одного только днем. Ночью все было совсем по-другому.
Это было почти так же, как если бы кто-то щелкнул выключателем, как только зашло солнце, заставив Лунного принца внезапно помолодеть как минимум на лет десять: он по-прежнему ужасно боялся темноты, плакал, дрожал и прижимался к Маомао еще сильнее, чем днем. Они уже пытались оставить зажженные свечи и фонари в его спальне, но все было напрасно. Ни одно из них не помогло ему. Помогла только Маомао. Когда он не держал ее в своих объятиях, лежа в постели, он либо вообще не мог заснуть, либо ему снились кошмары. А иногда даже когда она была рядом с ним. Вот насколько это было плохо.
И каждый раз, когда это случалось, ему требовалось много времени, чтобы успокоиться. Однако, к счастью, это все равно помогало, когда она крепко обнимала его, нежно массировала спину и напевала колыбельную своей сестры. И она делала это каждый раз, когда он просыпался от очередного кошмара.
Маомао глубоко вздохнула. Она уже начала презирать ночь… потому что ночь предвещала испуганного и плачущего Джинши… и хотя она могла успокоить его страх, она просто не могла победить его навсегда, сделать так, чтобы он никогда больше не возвращался. И этот факт сильно беспокоил ее.
К своему собственному изумлению, она была вынуждена в очередной раз признать, что ей было почти физически больно видеть, как он страдает. Нет, на самом деле это было нечто большее, поскольку она могла переносить настоящую физическую боль намного лучше, чем большинство людей. Совершенно незнакомое чувство, которое никогда не переставало смущать ее. Единственное объяснение, которое она нашла этому, заключалось в том, что, вероятно, ее все еще мучило чувство вины. Да, должно быть, так оно и было. Она отказывалась даже рассматривать идею о том, что это могло быть чем-то другим.
— Эй, да ты что… Да остановись же ты!
Внезапно женский голос оторвал ее от размышлений и заставил удивленно поднять глаза. Она тут же нахмурилась, заметив небольшую группу придворных дам, которые энергичными шагами направлялись прямо к ней.
Были ли это те же самые, которые приставали к ней вскоре после того, как она начала работать личной служанкой Джинши, она не помнила, однако, в любом случае, это ее действительно не волновало.
«Какого черта им нужно?» — раздраженно подумала она и сузила глаза. — «У меня нет
на это времени».
Но она все же подчинилась и ненадолго остановилась, потому что женщины выглядели так, будто они наверняка последовали бы за ней, если бы она этого не сделала.
«Уфф, давайте поскорее покончим с этим…»
— Чем я могу вам помочь?— спросила она, засовывая руки в рукава.
Однако вместо ответа дамы просто одарили ее недружелюбными взглядами. Пока одна из них внезапно не схватила ее за плечи.
— Как дела у господина Джинши? Он уже оправился от своей болезни?
Маомао несколько раз удивленно моргнула, услышав эти вопросы. Ах да, верно. Поскольку Джинши в его нынешнем состоянии не мог ни покидать свой дом, ни выполнять свою работу, стало ясно, что рано или поздно придется придумать объяснение его длительному отсутствию. Таким образом, было решено сообщить людям в Императорском дворце, что «прекрасный евнух» заболел, если они спросят о его местонахождении. Не уточняя, конечно, что это была за болезнь.
И по мере того, как новости распространялись среди многочисленных женщин, живущих там, Маомао была более чем уверена, что весь внутренний дворец и, по крайней мере, часть внешнего уже слышали об этом.
«А, вот почему я увидела так много цветов перед входом…»
Поскольку было более или менее известно, что Джинши — ее непосредственный работодатель, было вполне логично, что именно ее они будут расспрашивать о деталях. О, как это все хлопотно…
— Как у него дела? Немного лучше, — просто и холодно ответила она. Они не получили бы от нее никакой подробной информации, в этом она была уверена.
Она заметила облегчение на лицах женщин. Что ж, не очень удивительно, учитывая, как сильно все они почитали экс-евнуха.
— И когда мы сможем увидеть его снова?
Маомао пришлось приложить немало усилий, чтобы удержаться от громкого фырканья.
— Я этого не знаю. А теперь я хотела бы извиниться, если вы не возражаете. Мне все еще нужно уладить важные дела для господина Джинши. — Она продолжила свой путь, но вскоре ее снова остановили.
— Подожди! Ты можешь хотя бы сказать нам, от какой именно болезни он страдает?
«Это, черт возьми, не ваше дело!» — Маомао мысленно зарычала. — «Просто оставьте нас с ним в покое!»
Но потом у нее появилась идея, как быстро и эффективно избавиться от этих надоедливых вредителей.
— Боюсь, я не могу вам этого сказать, — сказала она совершенно спокойным тоном и одарила их злобной ухмылкой. — Но это заразно, и, поскольку я провожу довольно много времени рядом с ним, я бы не рекомендовала вам прикасаться ко мне.
Женщина так быстро убрала руки с плеч Маомао, как будто обожглась, и травница смогла продолжить свой путь.
Конечно, ей не разрешили бы свободно разгуливать, если бы болезнь Джинши действительно была заразной, но она надеялась, что напугала дам достаточно сильно, чтобы они не усомнились в ее словах и не поняли, что она им солгала.
Но один факт не был ложью: несмотря на то, что он все еще ничего не мог вспомнить и несмотря на свой ночной страх, Джинши действительно уже было немного лучше.
К ее огромному облегчению, он пережил первую ночь после несчастного случая, а также последующие, так что было более или менее очевидно, что его жизни больше ничего не угрожает. Как только Маомао осознала это, она стала намного спокойнее, хотя чувство вины по-прежнему не давало ей покоя, особенно по ночам, когда он страдал.
И его рана тоже хорошо заживала, в чем она и Луомэнь могли убедиться сами. На второй день старик получил письмо от Маомао, в котором описывались симптомы Джинши, и пришел, чтобы лично осмотреть его. С разрешения императора, конечно. И, несмотря на то, что он согласился с ней в том, что упомянутые симптомы, а также продолжающаяся потеря памяти у Джинши действительно вызывали беспокойство, он сказал своей приемной дочери, что, к сожалению, прямо сейчас ничего нельзя сделать, кроме как присматривать за молодым господином и ждать, что будет дальше.
Кроме того, он рекомендовал сначала дать Джинши несколько дней отдыха, а затем, когда сам пациент почувствует, что готов к этому, начать пытаться вернуть ему память, показывая ему комнаты и предметы, которые когда-то были ему знакомы, и рассказывая о его прошлой жизни. Медленно и маленькими шажками.
Это было именно то, что Маомао планировала сделать в первую очередь, поскольку в первые дни после несчастного случая молодой господин часто чувствовал сонливость и усталость. Что, честно говоря, ее тоже беспокоило, поскольку это тоже могло быть симптомом повреждения мозга. Но даже если бы это было так, она все равно ничего не могла поделать, кроме как продолжать давать ему лекарства и оставаться с ним. И она это делала.
И, таким образом, Джинши провел большую часть этих дней, отдыхая, подремывая и обнимаясь с Маомао. Как оказалось, он предпочитал обнимать ее и прижиматься головой либо к ее плечу, либо к груди. Маомао не имела ни малейшего понятия, почему ему так нравилось делать последнее, ведь ее грудь действительно оставляла желать лучшего и, вероятно, была не очень удобной подушкой. Но она решила не тратить время на размышления по этому поводу и просто позволяла ему делать это без каких-либо возражений.
Маомао глубоко вздохнула и покачала головой, снова ускоряя шаг. Сейчас было не время погружаться в свои мысли.
Потому что Джинши, вероятно, скоро вернется в свои покои и начнет ждать ее. А еще ей все равно пришлось бы мыть ему голову, когда она вернется.
Травница попросила Суйрэн не мыть волосы Джинши во время купания и предоставить эту задачу ей, поскольку его рана не должна соприкасаться с водой, не говоря уже о мыле. В общем, пока рана еще не зажила, с ней нужно было обращаться очень осторожно. Конечно, дело было не в том, что она не доверяла пожилой леди, она абсолютно доверяла и знала, что нет никого более подходящего, чем Суйрэн, когда дело доходит до ухода за Джинши. Но Маомао по-прежнему предпочитала делать все сама, потому что, если бы что-то все-таки случилось, она, по крайней мере, знала бы, что делать.
Но, несмотря на это, она была очень рада, что Джинши до сих пор прекрасно ладит с Суйрэн и Гаошунем и без возражений позволяет им помогать ему. Хотя он все еще не помнил, что именно они его вырастили. Но, может быть, он хотя бы немного это чувствовал.
И все же самой большой загадкой в его поведении было то, что для нее она оставалась единственной, к кому он был по-настоящему привязан. Даже больше, чем раньше…
Казалось, он действительно хотел проводить с ней каждую свободную минуту. И он это делал: теперь они почти постоянно были вместе. Утром, днем, вечером и ночью. Исключения были только в тех случаях, когда им нужно было сделать что-то, требующее уединения, например, сходить в ванную, помыться или переодеться (однако Маомао по-прежнему иногда помогала ему с последним).
И, к своему собственному удивлению, Маомао была вынуждена признать, что ей уже удалось к этому привыкнуть. Действительно, интересно… если бы кто-нибудь раньше сказал ей, что однажды она будет проводить почти все свое время с Джинши и даже спать в его постели по ночам, она бы наверняка поморщилась и зашипела, как рассерженная кошка. Но сейчас…
Травница подняла голову и остановилась. Она дошла до входа во внутренний дворец.
***
Примерно тридцать минут спустя Маомао уже вернулась в резиденцию Джинши и направлялась в свою комнату, неся свои вещи. Она немного запыхалась, так как на обратном пути почти бежала (мысленно проклиная придворных дам за то, что они остановили ее и впустую потратили время). Что ж, по крайней мере, воздух на улице, к счастью, начал становиться немного прохладнее.
Тихо застонав, травница сняла со спины тяжелую корзину с самыми важными травами, лекарствами и инструментами и поставила ее на пол вместе с сумкой, в которую она сложила свою одежду и другие личные вещи. Затем она быстро потерла слегка ноющие плечи и сразу же, все еще тяжело дыша, начала доставать то, что намеревалась взять с собой в спальню Джинши.
Одежда… расческа (в предыдущие дни Суйрэн разрешала ей пользоваться расческой Джинши)… несколько рукописных заметок о лекарственных травах… но, с другой стороны, ей лучше оставить их в своей комнате, так как именно там она в любом случае приготовит лекарство для Джинши… пакетик с двумя, нет, тремя таблетками обезболивающего… очень хорошо, но на следующий день она все равно приготовила бы еще, на всякий случай… и…
Рука Маомао, которой она рылась в сумке, замерла на секунду, когда коснулась чего-то странного. Что это было?
Она достала этот предмет с легким замешательством. А? Книга?
Потом она вспомнила: это был экземпляр того романа, который некоторое время назад обошел весь внутренний дворец. После того, как она кратко проинформировала госпожу Гекую и ее фрейлин о ситуации вскоре после своего прибытия, обеспокоенные женщины отдали ей эту книгу, потому что она была единственной из них, кто еще не прочитал его, а также чтобы «немного подбодрить ее» в ее трудной ситуации (вместе с кучей сладостей, которые Маомао планировала позже передать Суйрэн).
Поскольку у Маомао не было ни времени, ни желания отказываться от подарка, который на самом деле ее ни в малейшей степени не интересовал (в конце концов, это была не книга о ядах или травах), она просто положила его в свою сумку и, не задумываясь, взяла с собой.
И вот теперь это было здесь. О, неважно. Молодая женщина пожала плечами, положила вещи, которые вынула, на ткань, завязала ее в узел и поспешила в комнату Джинши.
Сам он еще не вернулся (перед уходом Маомао дала ему понять, что он может не торопиться с купанием), но, как она предполагала, должен скоро вернуться. Маомао остановилась и открыла свой узелок, чтобы спокойно вынуть свои вещи и положить их на столик рядом с его кроватью, где уже стояли другие ее лекарства. Как будто это уже стало ее собственным местом. Привычность, которая показалась несколько странной даже ей самой.
— Маомао! Ты вернулась! — Травница обернулась к двери палаты, когда этот веселый голос достиг ее ушей, и заметила Джинши, который буквально сиял от радости. — Ты забрала все, что тебе нужно? — Он выглядел таким счастливым, как будто они не виделись много лет.
— Да, господин, — просто ответила она.
— Я не мыла ему голову, Сяомао, как ты и просила. — Суйрэн, сопровождавшая молодого господина, отпустила его руку. Она все еще ужасно беспокоилась о нем и всегда брала его за руку, когда гуляла с ним, чтобы немного поддержать. Хотя в этом не было особой необходимости, но поскольку сам Джинши никогда не возражал против этого, Маомао тоже никак это не комментировала.
— Большое вам спасибо. — Травница слегка поклонилась старшей фрейлине. — Я позабочусь об этом через минуту.
— Очень хорошо, тогда я пойду за водой.
Тем временем Джинши подошел к Маомао, словно притянутый к ней, как кусок металла к магниту, обнял ее за плечи, притянул ближе, наклонился и поцеловал в щеку, как будто это была самая естественная вещь на свете. Со дня аварии Маомао настолько привыкла к тому, что он почти постоянно осыпает ее нежностью (что ж, неудивительно, в конце концов, она уже проспала три ночи в его объятиях), что даже выражение ее лица не изменилось и она продолжала с совершенным спокойствием убирать свои вещи.
От него пахло мылом и духами, а лицо было немного красным, так что ему даже не нужны были влажные волосы, чтобы было видно, что он только что вышел из ванны. Пока Маомао молча поправляла его пижаму, которая немного сползла во время объятий, обнажив одно плечо, ключицу и безупречную кожу шеи, в голову ей пришла одна мысль, как это часто бывает в подобных ситуациях: ни одному постороннему не разрешалось видеть Джинши вот так. Когда-либо. Ни при каких обстоятельствах. И особенно в его нынешнем состоянии, которое делало его практически беззащитным и неспособным держать нежелательных «поклонников» подальше от себя.
Именно эти мысли в данный момент скрывались за ее совершенно нейтральным выражением лица.
Краем глаза Маомао заметила, что Суйрэн мягко улыбается им и наблюдает за ними, не произнося ни слова. Травница полагала, что это была еще одна перемена, произошедшая с Джинши: он стал способен демонстрировать ей свою привязанность перед другими людьми без тени смущения. Прошлый Джинши краснел каждый раз, когда его заставали обнимающим ее, как сейчас, не говоря уже о том, что тогда он едва мог называть ее по имени, не заикаясь. И теперь все это больше не было для него абсолютно никакой проблемой, вплоть до того, что он не только обнимал, но даже целовал ее совершенно естественно и свободно в любое время, когда ему хотелось (не в губы, конечно), совершенно не заботясь о возможной «аудитории».
Маомао, честно говоря, понятия не имела, что и думать по этому поводу…
Травница откашлялась и снова занялась своими пакетиками с травами. Она все еще чувствовала руку Джинши на своих плечах и его теплое дыхание у своего уха и предположила, что он снова наклонился в ее сторону и с интересом наблюдает за тем, что она делает. Он делал это довольно часто, когда она занималась своими лекарствами и травами (например, сортировала их или заваривала для него чаи), и Маомао просто позволяла ему это. Ее это не беспокоило.
— Вам что-нибудь нужно прямо сейчас, молодой господин? — она услышала, как пожилая дама спросила: Очевидно, Суйрэн собиралась выйти из комнаты.
— Нет, спасибо, Суйрэн. И еще спасибо за твою помощь ранее.
Да, несмотря на то, что Джинши все еще не мог никого вспомнить, как уже говорилось, он уже начал называть Суйрэн и Гаошуна по именам, как только выучил их. И он стал хорошо знаком с ними (хотя все еще не так хорошо, как с Маомао). Маомао была очень, очень рада этому, потому что она ясно видела, как это радовало главную фрейлину и вселяло в нее надежду. И Гаошунь тоже слегка улыбнулся, услышав свое имя от Джинши в первый раз после того, как его господин потерял память.
«Надеюсь, это хороший знак того, что он все-таки не собирается оставаться таким вечно», —
подумала травница.
— О, это книга, не так ли? — Внезапно спросил Джинши, и Маомао увидела, как он протянул свободную руку к столу и схватил упомянутый предмет, который лежал на одном из его краев.
Боже! Итак, она забрала эту штуку с собой, даже не заметив этого.
Отлично…
— Да, господин. Это роман, который мне подарили сегодня. — Она не стала вдаваться в подробности, чтобы не запутать его.
— О чем он?
— Я точно не знаю, но, если я правильно поняла, это история любви.
— О, правда?
Джинши отпустил Маомао, и она повернулась к нему, видя, что он собирается открыть книгу, явно желая узнать о ней побольше. Она быстро выхватила ее у него из рук.
— Маомао?
— Вам пока нельзя читать, господин Джинши. Это может слишком сильно переутомить ваш мозг. Пожалуйста, подождите несколько дней. — Ее голос звучал строго, как всегда, когда она запрещала ему что-либо делать, не оставляя места для возражений. Ну, по крайней мере, для нынешнего, послушного Джинши. Прежний, без сомнения, запротестовал бы.
— Ох…
На лице Лунного принца было написано разочарование. Ей было жаль его, но он по прежнему страдал от частых головных болей, и она боялась, что из-за чтения они могут усилиться. Именно поэтому она предпочла не рисковать, не говоря уже о том, что такой роман все равно наверняка показался бы ему скучным. Хотя, конечно, она не могла сказать этого наверняка, так как не была знакома с его литературными предпочтениями.
После этого она увидела, что все еще улыбающаяся Суйрэн подошла к ним, вместо того чтобы уйти.
— Хм, как насчет того, чтобы ты прочитала это молодому господину, Сяомао? Это не было бы проблематично, верно?
Джинши тут же широко раскрыл глаза и слегка приоткрыл рот.
— Ну…
— Пожалуйста, Маомао! — прервал он травницу и, положив руки ей на плечи, посмотрел прямо в глаза. Его взгляд напомнил ей о маленьком щенке, выпрашивающем еду. — Пожалуйста!
Она глубоко вздохнула.
— Я не возражаю, но сначала я все равно должна вымыть тебе голову. — не успела она опомниться, как оказалась в еще одних крепких объятиях.
— Большое тебе спасибо, Маомао!
— Я могла бы вымыть ему голову вместо тебя, Сяомао.
— Но…
— Я знаю, ты беспокоишься о его ране, но я могу заверить тебя, что буду очень осторожна с
ним, в конце концов, я мыла ему голову с тех пор, как он был маленьким мальчиком. И если, несмотря ни на что, что-то должно случиться, ты сейчас здесь.
Услышав столь убедительные аргументы, Маомао не оставалось ничего другого, как тихо вздохнуть и, наконец, сдаться.
*** Чуть позже Суйрэн уже принесла ванну с водой и все остальное, что ей было нужно для мытья волос (Джинши и Маомао хотели помочь ей нести, но она отказалась), и встала позади своего господина, который послушно сидел на стуле и ждал процедуры. Она приподняла его волосы и накинула полотенце ему на плечи.
Маомао положила бинты, которые она сняла с его головы, на стол и сунула книгу под мышку, чтобы обеими руками ухватиться за другой стул и поставить его рядом с ним, чтобы она могла сесть и почитать. Она была вынуждена признать, что ей было даже немного любопытно, как ему понравится эта (по ее мнению и судя по тому, что она слышала от других женщин) чрезвычайно сочная и чересчур поэтичная история любви.
— Маомао.
Как только она хотела дотянуться до стула, она услышала его голос и обернулась.
— Да, господин?
С нежной улыбкой на губах Джинши протянул к ней руки.
— Пожалуйста, подойди сюда.
Не совсем понимая, что происходит, травница приподняла бровь.
— Подождите минутку. Я быстренько перетащу этот стул.
— Я не это имел в виду… — Молодой господин почесал щеку и на секунду отвел взгляд, слегка покраснев. Теперь он все-таки выглядел немного смущенным.
Маомао все меньше понимала, чего именно он от нее хочет.
Но затем она увидела, что он снова бросил на нее умоляющий взгляд и похлопал себя по колену.
О, теперь она поняла.
И на самом деле не знала, что сказать.
Суйрэн прикрыла рот рукой, очевидно, чтобы скрыть смешок.
— Знаешь, молодой господин скучал по тебе, Сяомао.
«Меня не было меньше часа…» — подумала Маомао, однако взяла книгу в руки и направилась к Джинши. Без стула.