Стояла темная, тихая летняя ночь. Только луна слабо светила из-за облаков в окна одного из домов, словно желая тайно понаблюдать за сном его обитателей. Легкий моросящий дождик тихо барабанил по оконным стеклам, создавая своего рода расслабляющую, естественную колыбельную.
Которая, к сожалению, действовала не на всех.
Маомао лежала в постели, нахмурившись, и слушала, как за окном льет дождь. Сколько часов она уже пыталась закрыть глаза и хотя бы немного поспать? По крайней мере, два. Или все-таки три? Четыре? Но как бы она ни старалась, как бы ни пыталась отвлечься, сон никак не приходил.
Единственное, что мешало ей ворочаться в постели, это то, что Джинши снова держал ее в своих объятиях, как и каждую ночь. Он крепко спал, все еще уставший от событий предыдущего дня. Маомао чувствовала, как его грудная клетка поднимается и опускается с каждым спокойным, размеренным вдохом.
Она, однако, была совершенно неспособна остановить мысли о событиях последнего дня, которые вторгались в каждый уголок ее сознания. Просто это было слишком ошеломляюще, и ее сердце все еще иногда трепетало при воспоминании о том, что произошло, словно показывая свое волнение от того, что это, наконец, было услышано после столь долгого перерыва (хотя Маомао и находила все эти «последствия» немного смешными, потому что предыдущий день был почти ничем по сравнению с травмой Джинши две недели назад, если подумать, но она все равно ничего не могла с собой поделать).
Травница чувствовала, как тепло Джинши исходит от его тела.
Поразмыслив над этим, она обнаружила, что его личность действительно сильно изменилась по сравнению с тем, каким он был до потери памяти (или, точнее, с тем, каким она его знала). Помимо его новой прямолинейности по отношению к ней, ей показалось, что он стал немного спокойнее, чем был раньше. Мягче. Иногда он был почти невероятно ребячлив, а иногда — более зрелым, чем она когда-либо видела.
Или, может быть, он всегда был таким, а она просто никогда этого не замечала, потому что никогда раньше не проводила с ним так много времени? Или… возможно, это из-за травмы головы, которая привела к необратимым изменениям в его мозге? В последнее время она часто задавалась этим вопросом.
Кто из них был настоящим Джинши? Бывший или нынешний? Или даже оба? Это было так запутанно, что у нее чуть не разболелась голова… и все же она не могла отделаться от любопытства, может ли сотрясение мозга и амнезия повлиять на личность человека и если да, то как. Ее отец никогда не говорил ей о таких вещах… Хм, может, ей стоит спросить его об этом при следующей встрече.
Впрочем, неважно. Теоретически, сам факт того, что Джинши забыл обо всем, должен был означать, что в данный момент он не показывал ничего, кроме своей истинной натуры, верно? Потому что у него больше не было причин скрывать это.
Маомао широко раскрыла глаза и громко сглотнула, когда до нее дошло, что именно это и происходит здесь, что Джинши, которого она сейчас видит, скорее всего, не кто иной, как самый настоящий Джинши из когда-либо существовавших. Джинши, которому, в отличие от нее, ничто и никто не мешал прислушиваться к своему сердцу, высказывать то, что было у него в голове, и всегда раскрывать свои истинные чувства. Джинши, которому нечего было скрывать. Абсолютно нечего. Маомао была вынуждена признать, что это несколько пугающая мысль.
«Небесная нимфа» была всего лишь маскировкой. А теперь ее не стало. Вернется ли она когда-нибудь? Никто не знал.
А также, как насчет их отношений друг с другом? Как, черт возьми, это должно называться?
Конечно, не романтично (Маомао вздрогнула от этой мысли), но это действительно стало чем-то более интимным, чем было раньше, это был факт, который даже она больше не могла отрицать. Особенно после тех слов, которые она сама ему сказала…
Но, что бы это ни было, несмотря ни на что, их отношения между хозяином и слугой по-прежнему оставались в значительной степени прежними, и они никуда не денутся, что бы ни случилось. И поскольку Джинши больше не знал об этом, теперь она должна была позаботиться о том, чтобы это не было проигнорировано или забыто. Что не всегда было легко, а иногда даже слишком сложно, нравилось это Маомао или нет.
В любом случае, то, что произошло между ними до несчастного случая, все еще происходило (травница на мгновение вспомнила сцену с лягушкой и содрогнулась). Они не были стерты волшебным образом только потому, что он не мог их вспомнить…
Маомао тихо фыркнула. Да, именно так все и обстояло. Ну и что? Почему ее это вообще волнует? Почему их отношениям вообще понадобилось особое название? Они были такими, какие они есть, и он был таким, какой он есть, и на данный момент этого было достаточно… Самым важным для нее в этом плане было благополучие Джинши. Что он здоров и счастлив и однажды к нему вернется память. Ничего больше.
И все же она не могла не задаться вопросом, как все это будет продолжаться, каким будет будущее… его будущее, а также ее будущее… особенно учитывая тот факт, что никто не мог сказать, как долго Джинши будет оставаться таким же беспамятным, каким он был. Она думала, нет, скорее надеялась, что этого будет достаточно, чтобы показать ему его резиденцию, но, очевидно, этого было недостаточно. Хах…
Что ж, тогда у нее не было другого выбора, кроме как просто подождать и посмотреть, что принесет будущее… пока она ломала голову над тем, что еще она могла бы сделать, чтобы помочь молодому господину.
Точно. Все эти мысли об отношениях были пустой тратой времени, потому что она уже сказала все, что имело значение. И Джинши сделал то же самое.
Маомао вздохнула, закрыла глаза и прижалась ухом к груди Джинши, пытаясь успокоиться, слушая, как бьется его сердце, и считая знакомые удары. Но все было напрасно.
На этот раз это было так же бесполезно, как шум дождя. Она все еще не могла уснуть.
Затем, однако, она вдруг почувствовала, как Джинши нежно сжал ее руку, которую держал во сне, и снова открыла глаза. Он проснулся? Разбудила ли она его, несмотря на то, что старалась не шевелиться слишком сильно? Или… может быть, ему приснился кошмар?
Травница немного подвинулся, чтобы она могла заглянуть ему в лицо. Нет, он все еще крепко спал, и никаких признаков страха не было заметно.
Она снова расслабилась и глубоко вздохнула с облегчением, задаваясь вопросом, было ли это просто игрой ее воображения, или ее измученный разум сыграл с ней злую шутку. Но, как оказалось, это было не так… потому что вскоре после этого она почувствовала, как он медленно провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, как делал всегда…
…когда он хотел утешить ее.
Маомао несколько раз моргнула и приоткрыла рот. О, неужели… неужели он даже во сне мог почувствовать, что ее что-то беспокоит, до такой степени, что автоматически попытался успокоить ее? Нет, это невозможно… слишком неправдоподобно.
Она слегка покачала головой. Но все же не смогла сдержать легкой улыбки, появившейся на ее губах. Он действительно нравился ей… как же могло быть иначе?
Но ее «нравится» никогда не перерастет в нечто большее… она была уверена в этом. Это было невозможно… потому что Маомао не хотела причинять Джинши еще большую боль, чем тот уже испытал.
***
На следующий день после завтрака Маомао сидела, скрестив ноги, на кровати Джинши и широко зевала, прикрывая рот рукой. Из-за всех этих мыслей, которые крутились у нее в голове прошлой ночью, она заснула незадолго до восхода солнца и теперь едва могла держать глаза открытыми. От усталости у нее разболелась голова, и она быстро потерла лоб.
Но для нее это не имело большого значения, и к тому же не в первый раз. Более важным было то, что по крайней мере ночь, проведенная Джинши, была мирной и расслабляющей, без каких-либо плохих снов.
И прежде чем она успела отвлечься, события предыдущего дня снова прокрались в ее сознание, снова заняв его. Как будто она не размышляла об этом уже более чем достаточно времени! Она раздраженно нахмурила брови, желая обладать способностью просто отключать свои мысли, когда ей заблагорассудится. Как окно, которое можно закрыть, когда идет дождь, чтобы не пропускать капли.
Но это было невозможно. Ну что ж…
Маомао все еще с трудом могла поверить, насколько открытой она была с Джинши. Такой открытой по отношению к другому человеку, как никогда в жизни. Это было довольно страшно, но она также поняла, что это помогло ей немного лучше разобраться в своих собственных чувствах. Хотя она все еще не была уверена, стоит ли ей их понимать… Но что случилось, то случилось. Теперь не было смысла сожалеть об этом (не то чтобы она сожалела).
Джинши извинился перед ней еще пару раз после того, как они вздремнули, и она заверила его, что в этом не было необходимости, поскольку она абсолютно не сердилась на него. Прощать было нечего. В конце концов, она знала, что в его намерения не входило напугать ее или поставить в неловкое положение.
И, к счастью, его поведение по отношению к ней действительно не изменилось и было точно таким же, как и до их разговора. Хотя ей показалось, что теперь он улыбается даже немного чаще. Но в любом случае она была благодарна ему за то, что он был внимателен и больше не упоминал об этом.
Маомао размяла руки и спину в тщетной попытке избавиться от усталости и перевела взгляд на Джинши, который стоял перед (на этот раз лишь слегка приоткрытым) окном и держал в руках деревянный меч с серьезным и сосредоточенным выражением лица, как будто сражался с врагом. невидимый противник. Верхняя часть его тела была обнажена, и пот стекал с подбородка по обнаженной спине и груди, заставляя его безупречную кожу блестеть, как несколько капель дождя на оконном стекле, еще оставшихся после ночного дождя.
Гаошунь несколько раз приезжал в предыдущие дни, чтобы потренироваться с молодым господином в фехтовании, чтобы тот оставался в форме и хотя бы немного потренировался. Травница, напротив, совсем не возражала, потому что, хотя Джинши на всякий случай все еще носил повязки на голове, его рана на самом деле уже почти зажила, а швы были сняты пару дней назад, так что физическая активность не представляла ни малейшей проблемы (шрам был была уже едва заметен, ее отец проделал отличную работу, как и ожидалось).
И теперь Джинши тренировался самостоятельно, и, казалось, все шло очень хорошо. Но Маомао по-прежнему предпочитала присматривать за ним. На всякий случай.
К удивлению Гаошуна, а также Маомао, оказалось, что молодой господин все еще помнил большинство приемов боя на мечах, которым он когда-то научился в течение своей жизни, что отражалось в его умелом обращении с мечом. Возможно, это был не его мозг, а скорее мышцы, которые запомнили их.