Новый день встретил их очередным солнечным утром. Лучи солнца проникли в окно небольшой аптеки и ударили прямо в глаза её двум обитателям, словно пытаясь выгнать их из постели.
Однако оба лишь плотнее зажмурили глаза и продолжали спать в полной безмятежности. Они всё ещё не отошли от долгого разговора, состоявшегося вчера, и от всех событий, предшествовавших ему.
Джинши зевнул, крепче обнял Маомао и перевернулся на спину, отвернув голову от окна, чтобы как можно лучше укрыться от надоедливого солнца. Он двигался медленно и осторожно — даже в полусонном состоянии он старался не потревожить сон аптекаря.
Маомао слегка пошевелилась и прижалась к его одежде, ещё глубже уткнувшись лицом в его грудь и укрывшись одеялом. Очень скоро они снова погрузились в глубокий сон, из которого проснулись примерно через два часа. Но даже после этого они ещё некоторое время оставались в постели, дремали и обнимались, пока громкое урчание их желудков не нарушило тишину и не вынудило их наконец встать и приготовить завтрак.
В своей прежней жизни аптекаря Маомао не позволила бы себе вставать так поздно. Её отец часто уходил в поле рано утром или начинал готовить лекарства, и она считала неправильным оставаться в постели, пока он работает, независимо от того, насколько уставшей она себя чувствовала. Но с Джинши ей не нужно было беспокоиться о подобных вещах.
Помимо того, что аптека сейчас принимала не так много посетителей, как осенью и зимой, её новый сосед по дому превратил старый тонкий циновочный матрас в настолько уютное и тёплое место, что вставать по утрам стало поистине непростой задачей. И хотя она знала, что в течение дня её ждёт ещё множество объятий с ним, а возможно, даже короткий совместный отдых после обеда, покинуть постель по‑прежнему было нелегко.
Это был ещё один аспект её жизни, который изменился благодаря постоянному присутствию Джинши.
Однако перед завтраком Маомао непременно нужно было осмотреть Джинши. Вообще‑то она делала это каждое утро после пробуждения, но в этот раз — особенно тщательно, поскольку вчера вечером из‑за их разговора у него сильно разболелась голова. Поэтому она потянулась к его запястью, чтобы проверить пульс.
Но, сделав это, она вдруг вспомнила, что именно совершила перед тем, как уснуть, и почувствовала, как её щёки заливаются жаром. Да что же на неё нашло, чтобы сделать нечто подобное?!
Одна лишь мысль об этом по‑прежнему была настолько неловкой, что ей хотелось зарыться в какую‑нибудь нору и спрятаться. В то же время она испытывала невероятное облегчение от того, что этот непростой разговор наконец остался позади. И несмотря на… не самые приятные моменты, всё прошло лучше, чем она ожидала, не так ли?
Она невольно подняла голову, и её взгляд встретился с взглядом Джинши. Он посмотрел на её покрасневшие щёки, его глаза слегка расширились, а улыбка исчезла, сменившись выражением удивления.
Затем он тоже покраснел — вероятно, осознав, о чём она, должно быть, думает.
Маомао теперь держала его запястье обеими руками, не зная, что сказать. И стоит ли вообще поднимать эту тему.
Джинши слегка наклонил голову набок. Однако следующим его действием было положить свободную руку на её голову и нежно погладить по волосам, одарив её ещё более широкой улыбкой, чем прежде. Это была радостная, успокаивающая улыбка.
На этот раз настала очередь Маомао понять: этим жестом он хотел сказать ей, что всё в порядке и ей совершенно не о чем беспокоиться.
Почувствовав себя значительно спокойней, она продолжила осмотр. И тут они внезапно услышали, как кто‑то стучит в дверь.
***
Примерно через час Джинши и Маомао, взявшись за руки, покинули аптеку и направились в Медяный Дом. Они закончили завтракать, а аптекарь успела продать мазь клиенту с кожной сыпью. Было уже чуть позже полудня, и солнце палило с неба так же нещадно, как и накануне.
— Интересно, что именно им от нас нужно, — тихо вздохнула Маомао.
Предыдущим посетителем была одна из учениц‑куртизанок борделя. Паирин попросила её зайти в лачугу Маомао и напомнить, что она и две другие «принцессы» ждут их с Джинши в гости.
Просто замечательно. И это в тот момент, когда ей ещё столько лекарств нужно приготовить и столько всего объяснить Джинши сегодня. Ладно, ничего не поделаешь — придётся отложить эти дела на потом.
— Ох, не будь такой, Сяомао, — весело отозвался Джинши и сжал её руку, стараясь подбодрить. — Твои сёстры сказали, что скучают по тебе, так что вполне понятно, что они хотят тебя увидеть, правда? Я сам с ними не знаком, но, судя по тому, что видел и слышал от тебя, они кажутся мне хорошими людьми.
— Хм… это правда, — Маомао слегка улыбнулась.
Впервые она слышала, чтобы кто‑то называл куртизанок «хорошими людьми». Она очень обрадовалась за своих сестёр — хоть они порой и раздражали её, у всех трёх действительно были добрые сердца. А без Паирин она вообще не выжила бы в младенчестве.
— Ха‑ха. Так что всё не так уж плохо, верно?
— И, похоже, ты им тоже нравишься. Если даже сестра Джока не возражает против твоего визита, это уже о многом говорит. Знаешь, она не особо жалует мужчин.
— О? И она всё равно работает куртизанкой? — Джинши посмотрел на неё в недоумении.
— Ну… — Маомао пожала плечами. — Не то чтобы у неё был выбор.
В конце концов, для дочери проститутки зачастую не было иного пути, кроме как стать такой же. Маомао прекрасно это знала — и знала также, что сама она стала редким исключением благодаря отцу (хотя жадная старая карга настаивала на том, чтобы сделать из неё куртизанку).
— Но, на самом деле, есть мужчины, которым нравится такое негативное отношение в женщинах. Довольно многие, если честно.
Она прокашлялась, вспомнив, как Джинши в прошлом наслаждался её злобными взглядами. Может, стоит как‑нибудь проверить, нравится ли ему это до сих пор? Впрочем… нет, лучше не надо.
— Правда? Понятно.
Маомао перевела взгляд на вход Медяного Дома, к которому они приближались. Что‑то в этом приглашении всё же немного беспокоило её.
— Признаюсь, я не против навестить их, но у меня какое‑то нехорошее предчувствие, когда я вспоминаю тот подозрительный блеск в их глазах вчера. Они что‑то затевают, в этом нет сомнений.
— Не переживай об этом, Сяомао. Даже если и так, уверен, что ничего плохого они не задумали.
— Будем надеяться.
Ох, ну что ж…
***
— О, сегодня не несёшь свою невесту на руках? Какая жалость.
— Э‑э…
— Сестра Мэймэй! Прекрати это!
***
— А‑а‑а! Сяомао! Они меня раздевают! — раздался из‑за закрытой двери испуганный вопль молодого человека.
— Эй! Что вы с ним там делаете?! — яростно прошипела Маомао и забарабанила в дверь кулаком — настолько громко, насколько позволяли её скромные силы.