«Оборотень беспрепятственно ходит среди нас. Хотя трансформированный зверь в самом деле отличается от своего немагического двойника небольшими, но заметными признаками: длиной морды, зрачками, хвостом с кисточкой – оборотня в человеческом облике практически невозможно идентифицировать».
Мягкий комок снега упал на учебник. Северус нетерпеливо его смахнул, оставив на странице едва заметное пятнышко влаги. В порыве рождественского настроения профессор Флитвик решил посвятить последний урок перед праздниками снежным чарам, поэтому по кабинету порхали вихри снежинок. Северус методично выполнил задание и перешел к более достойному занятию. Поиск сведений об оборотнях вылился в регулярные набеги на библиотеку, и, хотя прошло еще одно полнолуние, у него по-прежнему не было никаких доказательств, кроме предчувствия и таинственных отметин на лице Ремуса Люпина. И все же он не терял уверенности.
Но требовались доказательства.
«Для человеческого глаза монстр суть один из нас, он скрывается за знакомым лицом, выжидает, когда нанести удар… он всегда прячется в тени…».
На страницу упал еще один комок снега, скрыв текст. Только теперь Северус заметил большую тень, нависшую над книгой. Он поднял глаза. Над ним застыла здоровенная снежная глыба. Северус не успел дотянуться до палочки, не успел даже среагировать – снег свалился на него мокрой ледяной массой. Он принялся отплевываться и отряхивать книгу. За спиной раздался смех.
Он резко обернулся и увидел хохочущих Адама Эйвери и Эвана Розье. При этом палочка Эйвери оставалась лениво направленной в его сторону. Он ухмыльнулся, увидев яростное выражение лица Северуса.
Вокруг Эйвери смеялись слизеринские девчонки; Изольда Гринграсс, жеманная шлюховатая блондиночка, вцепилась ему в руку, едва не падая от хохота. Изольда всегда презирала Северуса, в первую очередь из-за Лили Эванс: слизеринцам было прекрасно известно, что Северус с ней дружит. Он отвернулся, его щеки вспыхнули от гнева. Довольно того, что ему приходилось иметь дело с гриффиндорскими ублюдками, Блэком и Поттером, но терпеть такое унижение от собственных однокурсников?
Прозвенел звонок, и все разбежались. Северус собрал промокшие насквозь вещи и, шаркая ногами, вышел в коридор. Розье с силой врезался в него, отчего книги полетели на пол.
− Осторожнее, ты, грязеёб.
Пока Северус сердито собирал книги, полные ненависти мысли вихрем проносились в голове. Студенты огибали его, словно река скалу, едва бросая случайные взгляды на мальчика, стоящего на коленях на холодном каменном полу. Впервые он был рад, что рождественские каникулы почти наступили. Конечно, он останется в школе. Северус на все каникулы оставался в школе. У него не было ни малейшего желания возвращаться в Коукворт, где его душил шквал забастовщиков, блеяние пьяного отца, пустота во взгляде матери. А большинство студентов уезжали, то есть замок станет тихим и пустым. Таким Хогвартс нравился ему больше всего.
− Сев!
Он поднял глаза, его сердце забилось чаще при звуке знакомого голоса. Лили Эванс спешила к нему через переполненный коридор. Он выпрямился, сжимая книги.
− Привет, − сказал Северус.
Лили улыбнулась, и по коже побежали мурашки, ведь он знал, что эта улыбка предназначается только ему одному.
− Флитвик и вас заставил возиться со снежными чарами? – спросила она, стряхивая снег с его рукава.
− Да, − отозвался Северус, стараясь не хмуриться. – Думаю, я сыт по горло зимними развлекушками.
− А я нет, − весело сказала Лили. – Я люблю зиму. Всегда любила. Прогуляешься со мной?
Он кивнул, и они слились с потоком студентов, спешивших в Большой зал. Его согрела знакомая рутинность этого действия, его длинные паучьи шаги и её мягкая, быстрая походка. Он скучал по ней. Он был так поглощен навязчивыми исследованиями, пытаясь доказать свою теорию о Ремусе Люпине, что времени на что-то другое почти не оставалось. Но теперь, когда она была рядом, он осознал, сколь многого себя лишал.
Услужливо пришла горькая мысль, что Лили, видимо, скучала по нему не так сильно. Она проводила все время со своим новым парнем. Какой-то рейвенкловец по имени Энсон Нотт, игрок в квиддич, смазливый паренек с мозгом с горошину. Северус наблюдал, как они, держась за руки в коридорах, прячутся в укромных уголках в библиотеке или едят за столом Рейвенкло. Он не заслуживал её.
Лили, не замечая этих темных мыслей, дружелюбно болтала о том о сем, о занятиях и экзаменах, о подарках сестре на Рождество.
− Я бы хотел, чтобы ты осталась, − сказал он, прежде чем смог себя остановить.
Было неловко слышать собственный голос, по-детски капризный.