На Англию мягкими волнами падал снег, мерцая в витринах городских магазинчиков и оседая в тишине полей и хмелесушилен. В Котсуолдсе ночь и снег окутали сельскую местность тяжелым безмолвным сном. Однако в северном крыле Поттер-Хауса горел свет.
Он исходил от единственной свечи, стоически горевшей в столь поздний час. Воск стекал по тающему стволу, скапливался в подсвечнике и переливался через край на стол. На столе царил беспорядок: кипы свитков, исписанные и перечеркнутые страницы. Чашка на стопке книг опасно накренилась, крошки недоеденного пирога рассыпались по бумагам. Из-под груды пергаментов выглядывал уголок маленького квадратного зеркала, и в отражении мерцал слабый свет свечи.
Посреди всего этого хаоса спал Джеймс Поттер. Его рука лежала поверх свитков, лоб был прижат к локтю, очки сдвинуты набок, а губы слегка приоткрыты во сне. В одной руке он сжимал перо, щекотавшее нос. Под локтем можно было разобрать название книги: «Теория трансмутации Парсонса: Философское исследование».
Он занимался написанием этой работы несколько дней – вернее, ночей. Эссе не было школьным заданием, у него были свои причины. И, как ни странно, это принесло удивительное удовлетворение. При других обстоятельствах он бы наверняка смутился из-за столь пылкого интереса к учебе, но рядом не было никого, кто мог бы его осудить – да и делать было нечего. Нельзя же играть в снежный квиддич в одиночку.
Поэтому, когда родители ложились спать (нехороший кашель отца эхом разносился по коридорам), Джеймс уходил в старую добрую библиотеку, выбирал стопку книг и возвращался к себе, чтобы приступить к работе.
Однако сейчас Джеймс и близко не думал о теории трансмутации Парсона. Он видел очень приятный сон, в котором принес команде победные очки в финальном матче по квиддичу, а Энсон Нотт свалился с метлы. Его сладкие мечты, однако, прервал резкий, громкий стук в дверь.
Джеймс резко проснулся, чуть не опрокинув чашку. Он заморгал от света свечи, придержал чашку и огляделся в замешательстве, естественном для случайно задремавшего человека. Стук повторился. Затем тоненький голос окликнул:
− Мастер Джеймс?
Джеймс протер сонные глаза.
− Да, Пикси?
Маленькая домовая эльфийка Поттеров нырнула в спальню, выглядя встревоженной.
− В чем дело?
− Кое-кто хочет вас видеть, мастер Джеймс.
− Видеть меня?.. – он тупо уставился на Пикси. – В такой час?
Эльфийка горячо кивнула.
− Да, мастер Джеймс. Он очень расстроен и не хочет заходить внутрь.
Джеймс был слишком сонным, чтобы понять смысл сказанного, но все же встал, поспешно накинул халат и бегом спустился по большой винтовой лестнице. Он пересек каменный вход и толкнул тяжелые двери Поттер-Хауса. Ледяной воздух устремился ему навстречу. А в кружащемся снегу, обхватив себя руками и глядя на луну, стоял…
− Сириус?
Выглядел он ужасно. Мокрые от снега волосы прилипли ко лбу, едва скрывая темно-красную полосу запекшейся крови. На лице красовался огромный свежий синяк. Но хуже всего было выражение: широко раскрытые глаза, потерянные, опустошенные.
Глаза Сириуса встретились с его, и на миг в них промелькнула паника, смысл которой Джеймс не уловил. Затем его друг с усилием произнес:
− Я… не знал… куда пойти…
− Заходи, − сказал Джеймс.
Но Сириус не двинулся с места.
− Я сбежал, Джеймс. Насовсем. Я ушел, а мать сказала: «Если ты уйдешь, никогда не возвращайся», и я… ушел.
− Ладно, − сказал Джеймс, заметив рюкзак в ногах друга. Он с ужасом понял, что из глаз Сириуса текут слезы. Он никогда не видел, чтобы его друг плакал. – Заходи.
− Я не знал, куда еще пойти, − повторил тот, глядя на Джеймса, словно прося прощения.
Джеймс не знал, что сказать, потому не сказал ничего. Он переступил через заснеженный порог и обнял друга. С полминуты Сириус стоял неподвижно и удивленно, затем его плечи вздрогнули, а с губ сорвалось слабое рыдание.
Он отстранился первым, вытирая лицо тыльной стороной ладони, и пробормотал:
− Черт возьми.
Джеймс схватил рюкзак Сириуса и перекинул через плечо.
− Пошли, − сказал он. – Здесь очень холодно. – На этот раз Сириус последовал за ним. – Пикси, − окликнул Джеймс, и маячившая у лестницы эльфийка поспешила на зов. Он протянул ей рюкзак. – Отнеси это в голубую комнату. Напротив моей. Спасибо.
Эльфийка с хлопком исчезла, а Джеймс провел Сириуса мимо лестницы на кухню, где большая чугунная плита поддерживала уют и тепло. Он указал на стул, стоявший ближе всего к огню.
− Садись, − сказал он, и Сириус послушался.
Джеймс поставил чайник, затем достал из шкафа баночку с целебной мазью. Он присел рядом с Сириусом, понюхал крышечку и одобрительно кивнул. Но едва он потянулся к другу, как тот отпрянул.
− Не стоит, − сказал он. – Ничего серьезного.
− Заткнись, − посоветовал Джеймс, и Сириус молча сидел, пока он промывал и обрабатывал рану на лице. – Как это случилось?
− Матушка запустила в меня табакеркой, − пожал плечами Сириус. – Обычно она промахивается, − у него вырвался безрадостный смешок. – Честно говоря, на этот раз она могла целиться и в папашу.
− А это? – Джеймс принялся за синяк на челюсти. Сириус слегка покраснел и отвел взгляд. – Ясно.