− Джеймс, ты же будешь хорошо себя вести в этом году?
− Буду очень плохо, − весело отозвался Джеймс.
Мать усмехнулась и ласково взъерошила ему волосы. Они стояли на платформе девять и ¾ в окружении шумной толпы студентов, родителей, сов и кошек. Хогвартс-экспресс, дымящий алый поезд, ежегодно перевозивший студентов из Лондона в Хогсмид, прилежно ждал отбытия.
− Повезло, что ты такой обаяшка, − заговорщицки улыбнулась миссис Поттер. – Ну, поцелуй маму и брысь отсюда!
Он расцеловал её в обе щеки и поспешил к поезду, бодро махая рукой. Отец нынче утром чувствовал себя слишком усталым, чтобы проводить его. Тем не менее, он обнял Джеймса на прощание слабеющими руками, попросил часто писать, хорошо учиться и постараться, чтобы ни один профессор в этом году не уволился. Джеймс запротестовал, сказав, что это не его вина, что очередной преподаватель Защиты от Темных Искусств ушел. Однако отец лишь рассмеялся, смех перешел в сипение, затем в хриплый кашель, а потом мать выгнала его.
Пробираясь сквозь толпу и стараясь не наступить на кошек, Джеймс вертел головой из стороны в сторону. И тут он их увидел. Надо было отдать им должное: Блэки выглядели величественно. Миссис Блэк была одета в темно-зеленую мантию, мерцающую на свету, струящемся через дугообразные стропила станции. В руках она держала сумочку из змеиной кожи, которую сжимала с такой яростью, будто боялась, что кто-нибудь выхватит ее в любой момент.
За ней следовали двое сыновей. Регулус шел за матерью по пятам. Он был всего на год младше Сириуса, но телосложение у него было намного более хрупкое. Регулус держался напряженно, словно он привык прятаться из поля зрения. Позади тащился угрюмый Сириус, толкающий большую тележку с багажом.
Джеймс радостно поспешил ему навстречу. Издали он заметил, как миссис Блэк что-то сказала сыновьям. Регулус просто кивнул, а Сириус, стоявший за её спиной, сделал непристойный жест в её сторону. Подняв глаза, он увидел Джеймса. Усмехнувшись, Сириус схватил чемодан, сунул оставшуюся часть багажа брату и зашагал прочь, не сказав семье ни слова на прощание.
− Все в порядке? – спросил Джеймс, когда Сириус его догнал.
− Пошли быстрее, пока маменька не попыталась снова со мной заговорить.
Они забросили чемоданы в поезд, залезли следом и шагали по вагонам, пока не нашли свое обычное купе в хвосте. Это было в самом деле их купе. Они решительно забили его на весь период обучения. По крайней мере, когда стайке пятикурсников хватило наглости его занять, они, тогда третьекурсники, заколдовали незваных гостей. Сириус даже нацарапал свои инициалы под одной из багажных полок, так что всё было почти официально. Бросив чемоданы, они плюхнулись на сиденья и обменялись улыбками. Оба были рады вернуться в школу.
Откинувшись на спинку сиденья, Сириус выглянул в окно.
− Хорошо как… О, смотри, Лунатик.
Джеймс проследил его взгляд. Ремус Люпин пересекал платформу в компании родителей. Он быстро обнял их на прощание и пошел к поезду. Прозвище «Лунатик» Сириус придумал в прошлом году. Оно так подошло, что прижилось. Джеймс подозревал, что Ремусу оно не слишком нравится, но он всегда был покладистым парнем.
Сириус вышел, чтобы помочь Ремусу с чемоданом, а Джеймс остался наблюдать за студентами, слоняющимися по платформе. Приближалось время отбытия, и теперь все шевелились немного быстрее. Он смотрел на них, и его переполняла любовь к толпе. Люди, радостно подумал он, делают жизнь интересной.
Его мысли были прерваны – как это частенько бывало – запыхавшимся Питером Петтигрю. Он просунул чемодан в дверь купе и рухнул напротив.
− Вот ты где, − тяжело выдохнул он. – Я не с того конца зашел.
− Пит, мы здесь садимся ежегодно.
− Что ж, поезд большой.
Питер Петтигрю был круглолицым, полным мальчиком примерно на фут ниже друзей. Честно говоря, временами он был безнадежен. Он присоединился к их компании, когда Джеймс и Сириус подружились с Ремусом. Сириус поначалу слегка его презирал, но Джеймс ничего против него не имел.
Вскоре вернулся и Сириус, таща за собой смеющегося Ремуса Люпина.
− Я же тебе говорил, − видимо, продолжал Ремус, − мне надо в вагон префектов. У нас там собрание.
− Тоска, − прокомментировал Джеймс.
− Позже зайдешь, − отмахнулся Сириус, поднимая чемодан Ремуса на багажную полку. – Во-первых, ты должен сесть и рассказать нам в подробностях о своем невероятно потрясном лете, поскольку наше было паршивым.
− А у меня нормальным, − ни к селу ни к городу брякнул Питер.
− Мне и правда надо идти, Сириус, − настаивал Ремус. – Я не хочу опаздывать в первый же день.
− Да разве разговоры о том, как отбирать очки и оставлять после уроков, не подождут пять минут? – воскликнул Джеймс, драматично прижав руку к груди.
− Ты просто хочешь позлить меня, потому что я теперь префект, − не переставая улыбаться, сказал Ремус.
− Ничего подобного!
− Как ты мог такое подумать?
− Мы скучали по тебе.
− Мы тосковали!
− Барды напишут стихи об этом печальном лете…
− …без Ремуса Джона Люпина рядом с нами.
− Ну ладно, ладно. Сбавьте только обороты, хорошо? – рассмеялся Ремус и согласился посидеть несколько минут, прежде чем отправиться в вагон префектов. Конечно, «несколько минут» превратились в пять, затем в десять, а потом и все двадцать. А потом Ремус резко вскочил и вылетел из купе, кроя их не очень приятными словами, хотя – вроде бы – все еще с улыбкой на лице.
***
Через окна поезда Джеймс наблюдал, как темный Лондон окончательно сменяется залитыми солнцем пастбищами, усеянными овцами. Ремус еще не вернулся из вагона префектов, и трое ребят заскучали. Они сыграли несколько раундов во взрывающиеся карты, но, заново отрастив брови в третий раз, Джеймс решил, что с него хватит.
− Жаль, что тележка с вкусностями еще не приехала, − проворчал Сириус. – Умираю с голоду.
− Я посмотрю, − сказал Джеймс, вслед за чем встал и открыл дверь купе.
Он заглянул за угол, надеясь услышать, как по проходу катится тележка, но его ждало разочарование. Едва он собрался вернуться в купе, как дверь поодаль открылась и появилась костлявая бледная фигура наименее симпатичного Джеймсу человека.
Северус Снейп был ровесником Джеймса. Вид у него был такой, словно он давно не мылся, а сальные черные волосы ниспадали на лицо, как ветви увядшего растения. Он был слизеринцем. В понимании Джеймса это означало, что он был злым и – что гораздо важнее – законной добычей. Сейчас Снейп тащился по проходу, сунув руки в карманы, и заглядывал в двери, будто искал кого-то.
− Ищешь друзей, Нюнчик? Процесс может затянуться. Ты бы сперва подружился с кем-нибудь.
Снейп резко обернулся, Джеймс слишком поздно сообразил, что в сжатом кулаке была палочка. Его собственная после отращивания бровей осталась на сиденье. Он не слышал, какое именно проклятие прошипел Снейп, но со вспышкой и грохотом что-то просвистело в его сторону и горячо щелкнуло по лицу. Из ноздрей хлынула кровь, Джеймс выругался от боли, а Снейп поспешил скрыться.
− Трус, − бросил Джеймс ему вслед. – Ты за это заплатишь!
Он захлопнул дверь купе, рукой все еще зажимая кровоточащий нос.
− Это был удар ниже пояса, − яростно произнес он, когда кровь потекла по губам.
− Скользкий мерзавец, − сказал Питер.
Сириус вскочил на ноги.
− Хочешь, я с ним разберусь?
− Нет, просто достань мой чемодан, хорошо? У меня там учебник по исцеляющим заклинаниям, не могу нужное вспомнить.
Сириус сделал, как его попросили, и, немного покопавшись внутри, бросил ему «Помощник целителя».
− Спасибо, − сказал Джеймс, одной рукой листая учебник, а другой продолжая зажимать нос. – Ага, вот, − он указал палочкой на собственное лицо и произнес: − Эпискей. − По переносице пробежала холодная дрожь, и кровь остановилась. Джеймс вздохнул с облегчением. – Хорошо, что сработало. Я его прежде никогда не пробовал.
− А к чему медицинские книги? – фыркнул Сириус. – Смотрю, ты серьезно отнесся к планированию карьеры на пятом курсе, да?
− Вряд ли, − пожал плечами Джеймс. – Просто подумал, что пригодятся. Мне надоело каждый раз после дуэли шастать к Помфри, − он вытер кровь с лица старым платком и нахмурился. – Что ж, отрадно, что мы со стариной Нюном начинаем год в прежних дружеских отношениях.