В почти пустой гостиной Питер устало допиливал эссе о размножении цветокрылки. Был почти час ночи, ему очень хотелось забить, но завтра истекал срок сдачи, а он уже числился в списке задолжников.
Он не понимал, почему его должно волновать размножение цветокрылки. Разве этим не должны заниматься травологи? Встреча с профессором МакГонагалл лишь подтвердила: травологом Питер Петтигрю не станет.
Вопрос, кем он станет, кажется, поставил в тупик декана его факультета не меньше, чем его самого. Статистика была не слишком хорошей: Зельеварение было еженедельной катастрофой, с чем согласились и профессор, и студент. Заклинания – бред, и Питер был только рад как можно скорее оставить эту тему. Профессор МакГонагалл считала, что он не особенно талантлив в Трансфигурации. И, хотя Питеру очень хотелось самодовольно заявить ей, что на то, чтобы стать анимагом, его способностей уж как-то хватило, с плохими результатами тестов не поспоришь. За все годы у него было несколько «Удовлетворительно» по Защите от Темных Искусств, весьма впечатляющие познания в Маггловедении и приличные, хотя и нестабильные оценки по Астрономии. Если изложить это на бумаге, как сделала профессор МакГонагалл, то выходило, что талантов у Питера Петтигрю нет никаких.
Его мрачные раздумья прервал тихий звук шагов в тапочках. Оторвавшись от сочинения, Питер увидел Джеймса, тяжело спускавшегося по лестнице.
− Ты живой, − тепло произнес он, когда Джеймс рухнул в кресло напротив. Питер был рад его видеть.
− Хм… − неопределенно отозвался Джеймс.
− Я думал, ты уже лег спать.
− Не мог уснуть, − признался Джеймс. – К тому же я проголодался.
− Перекуси кексом, − предложил Питер. Он давно взял за правило делать домашние задания, имея под рукой побольше еды.
Джеймс пробормотал слова благодарности и с унылым шорохом разорвал упаковку.
− Кстати, а чего ты сам-то не спишь?
− Эссе по Травологии, − мрачно ответил Питер. – Завтра сдавать.
Джеймс снисходительно взглянул на него.
− Я его сто лет назад закончил. Сколько тебе осталось?
− Очень много.
− Плюнь. Утром мое перепишешь, если хочешь.
Питер с благодарной улыбкой отложил перо. Какая разница, мысленно ответил он голосу, взывавшему к его чувству вины. Голос подозрительно напоминал мамин. Он же не собирается становиться травологом.
− А где Сириус? – спросил Джеймс, хорошенько потянувшись. – В спальне его нет, я подумал, может, он тут.
− Пару часов назад отправился на прогулку, − сказал Питер. – Еще не вернулся. – Он не упомянул, что по тону Сириуса было совершенно очевидно: Питера он с собой не звал.
− На прогулку? Странно…
Покончив с кексом, Джеймс скомкал обертку и отправил её через всю гостиную. Она безукоризненно приземлилась в ближайшее мусорное ведро, как и полагается при броске Охотника.
− И толпа ликует, − угрюмо сказал он.
− Не унывай, − сказал Питер. – Это всего один матч.
Джеймс взглянул на него так, будто Питер только что усыпил его любимого нюхлера.
− Один матч? Один? Пит, одного матча достаточно, чтобы выиграть или проиграть чемпионат мира! Это разрушило все наши усилия! Теперь мы никогда не возьмем Кубок! – со стоном побежденного он закрыл лицо руками.
− Да, но вы проиграли с разницей в тридцать очков, − сказал Питер.
Джеймс поднял голову и уставился на него.
− Спасибо, что напомнил.
− Нет, я о том, что проиграли вы всего тридцать очков. Это ни о чем. Все, что нам нужно, – это чтобы Слизерин победил Хаффлпафф с перевесом не менее пятидесяти, и вы все еще в деле.
− Верно… − медленно произнес Джеймс, чуть выпрямившись. – И если Рейвенкло победит Слизерин…
− Даже если продуют, − возразил Питер, − в первом отборочном вы набрали достаточно очков. Им придется проиграть очень много, чтобы выбить из строя Гриффиндор.
Джеймс пожевал губу, очевидно, что-то взвешивая в уме.
− Знаешь что? Думаю, ты прав, и у нас еще есть шанс!
Его прилив оптимизма, однако, был прерван со стуком отодвинутым в сторону портретом. Питер и Джеймс увидели, как тело не то влезло, не то выпало в гостиную и рухнуло на пол.
Они мгновенно опознали своего друга. Джеймс первым вскочил на ноги, тут же подбежал и опустился на колени рядом с лежавшим на ковре Сириусом. Питер последовал за ним и широко раскрыл глаза, хорошенько разглядев друга.
Лицо Сириуса было в синяках, губа разбита, нос покрыт коркой запекшейся крови, стекшей по подбородку на одежду. В волосах застыл большой сгусток крови, а прижатая к боку рука навевала подозрения о сломанных ребрах. Проще говоря, выглядел он так, будто его основательно избили.
С усилием Сириус поднялся на колени, затем согнулся, и его вырвало.
− Черт возьми, Сириус, − выдохнул Джеймс. – Что произошло?
Сириус посмотрел на него, в его глазах зияла пугающая тьма.
− Семейное воссоединение, − прохрипел он, а когда рассмеялся – невеселым, слегка безумным смехом – стали видны окровавленные десны.
Питера сбил с толку этот ответ, но Джеймс явно пришел в ярость.
− Кто из ублюдков это сделал? – тихо спросил он.
− Вся ебаная компашка, − ответил Сириус. – Толпа кузенов. Можно сказать, у меня была прощальная вечеринка. − Он вытер рот и снова лег, перекатившись на спину и уставившись в потолок пустыми глазами. – Выпить есть что?
− Блядь, − прокомментировал Джеймс. – Ладно, пошли, − кое-как ему удалось поднять Сириуса на ноги и подставить ему плечо. – Я отведу тебя в Больничное крыло.
− Ни за что, − Сириус отшатнулся, с трудом устояв.
− Ты в своем уме? Взгляни на себя!
− Я не пойду к Помфри.
− Сириус…
− Блядь, я не пойду к Помфри! – повторил Сириус, в его хмуром взгляде было достаточно злости, чтобы заставить замолчать даже Джеймса. – Этого они и добиваются. Хотят показать, что будет с такими, как я. Заставить меня ползти в Больничное крыло, чтобы вся школа знала, что мне, блядь, задницу надрали.
− Так все по-любому узнают, − «обнадежил» его Джеймс. – Ты себя в зеркало видел?
− Ты сможешь привести меня в порядок, − хрипло ответил Сириус. Перехватив недоверчивый взгляд Джеймса, он добавил: − Прежде же получалось. Рождество. Полнолуния.
− То другое. Там были незначительные ссадины и царапины. Здесь все куда серьезнее.
− Ну, будет тебе отличная практика.
Джеймс уставился на него. Сириус, не дрогнув, встретил его взгляд.
− Питер? – не глядя на него, позвал Джеймс. Питер аж подскочил, услышав, что его зовут. – Поднимись в спальню и принеси мой набор, хорошо? Ты знаешь, где он.
Питер поспешил наверх по винтовой лестнице, радуясь поручению. Он действительно знал, где искать набор. Последние несколько месяцев под руководством Джеймса Питер в крысином обличье пробирался в Больничное крыло и воровал припасы для их полнолунного набора. («Строго говоря, это не кража, − рассуждал Джеймс, – ведь Помфри все равно бы пришлось потратить их на нас. Мы просто бережем её время»).
Под негромкий храп Ремуса Питер молча и торопливо рылся в чемодане Джеймса, пока, наконец, не нашел что искал: маленькую коробочку в кожаном футляре. Питер знал, что хранится в ней куда больше, чем предполагает миниатюрный размер. Он сунул её под мышку и осторожно, стараясь не шуметь, закрыл чемодан. После минутного раздумья он подошел к кровати Сириуса, вытащил из-под матраса бутылку огневиски и бесшумно вышел из спальни.
Спустившись по лестнице, он увидел, что Сириус, уже без рубашки, лежит на диване и морщится, пока Джеймс тихонько касается палочкой его ребер.
− По-моему, просто ушибы, − проговорил Джеймс. – Не сломаны.
− Аллилуйя, − процедил Сириус сквозь стиснутые зубы.
− А это… ожог? Что это за пиздец?
− Ты его вылечить можешь?
− Да, но…
− Тогда лечи молча, пока меня опять не вывернуло.
Питер всегда с некоторым трудом переносил вид крови. Он судорожно вздохнул, подошел поближе и протянул Джеймсу коробочку, а Сириусу – бутылку огневиски.
− Твое здоровье, − сказал Сириус, благодарно припав к горлышку.
Питер свернулся калачиком в кресле, прижав колени к груди, и принялся наблюдать. Джеймс открыл коробочку и начал рыться в ее содержимом, вытаскивая различные бутылочки, настойки и марлевые бинты. В последний раз оглядев подручный набор, он, молча и яростно принялся за дело.
Процесс был медленным, главным образом потому, что после каждых нескольких заклинаний Джеймсу приходилось останавливаться и сверяться с «Помощником Целителя». Наконец, почти в два часа ночи он опустил палочку.
− Ладно, − тяжело произнес Джеймс. – Я сделал все, что в моих силах. Синяки должны рассосаться к утру. Если к концу недели у тебя останутся проблемы с дыханием или будут болеть ребра, ты отправишься в Больничное крыло, даже если мне придется тащить тебя силой.