Дэвид Монтгомери, капитан команды по квиддичу, облизал палец и поднял его к безветренному небу.
− Отличные условия для полета, − объявил он Джеймсу, стоявшему рядом в центре поля.
Здесь всегда царила особая энергия, гудящий, трепещущий азарт кинетического потенциала. К тому же, утро стояло прекрасное. Лучи рассеянного солнечного света падали на поле, прозрачные белые облака висели высоко над замком. Едва заметно шелестел ветер.
− Конечно, − продолжал Монтгомери, − я бы предпочел провести испытания в сильную грозу или хотя бы небольшой дождь, чтобы получше разглядеть, что из себя представляют игроки, но и так сойдет.
Джеймс согласно хмыкнул, сгорбившись над метлой, и оглядел трибуны. Посмотреть пришло немало народу, включая его друзей, всю дорогу подтрунивавших над ним по поводу испытаний. Он надеялся, что незаметно, как он на самом деле нервничает. Джеймс знал, что он лучше любого потенциального охотника, которого может найти Монтгомери, но это не отменяло жажду доказать собственное превосходство. Не его вина, что в прошлом году они проиграли Кубок. В конце концов, он едва избежал бладжера…
Отогнав воспоминание, Джеймс взобрался на метлу и оттолкнулся, пытаясь призвать к порядку нервы. Монтгомери решил начать с загонщиков, поэтому Джеймс подлетел к группе потенциальных охотников, парящих возле трибун. Он смеялся и ободряюще кричал, пока Кингсли Шеклбот выбивал бладжер за бладжером через поле.
Среди кандидатов были преимущественно шестикурсники и семикурсники, с которыми Джеймс не был знаком. Айша Коллинз парила чуть поодаль, болтая с группой незнакомых девчонок. Высокая темнокожая девушка с длинными косами и лучезарной улыбкой, в прошлом году она была в команде. Она шикарно проделывала обманные маневры, Джеймс ими искренне восхищался. Если Айша и была недовольна необходимостью снова проходить отборочные испытания, она этого никак не показала, весело помахав ему рукой, прежде чем развернуться к своим друзьям.
− Поттер, − поприветствовал его один из шестикурсников, когда Джеймс подлетел поближе. – Рад тебя видеть.
− Эм… взаимно…
− Бертрам. Бертрам Обри, − парень протянул руку, и Джеймс её пожал. – А это Джек Галли, Дэнс Хэверторт и Моррис Финчли.
Остальные мальчики ему кивнули.
Моррис Финчли, парень с бугристым лицом, россыпью прыщей и розовым носом, показал ему большой палец.
− Я Финч. И не называй меня Моррисом.
− Как скажешь. Рад познакомиться.
− Итак, − сказал Бертрам, − намерен отстоять свое место, да?
− Таков план, − холодно ответил Джеймс, сразу ощутив неприязнь к шестикурснику, пусть и, вероятно, беспричинную. – Метишь в охотники?
Бертрам пожал плечами.
− Охотник, ловец, вратарь, не суть важно, − он небрежно махнул рукой, будто игроки были взаимозаменяемы.
Неприязнь Джеймса росла.
− Я здесь только ради славы, − перебил Финч. – Девчонкам нравятся игроки в квиддич. Хотя, уверен, ты это уже знаешь, да, Поттер?
Бертрам закатил глаза.
− У Финча шансы попасть в команду примерно такие же, как у горного тролля.
− Посмотрим, − Финч весело вытер нос рукавом. – Вдруг повезет? Кстати, о повезет… Глянь-ка туда.
Группа шестикурсников одновременно развернулась к трибунам. Бертрам тихо присвистнул. Джеймс проследил за их взглядом и увидел компанию девчонок, поднимающуюся на трибуны. К собственному удивлению, он заметил среди них Лили Эванс, хотя вид у неё был такой, словно её притащили силком. Она села в первом ряду… тут же вытащила книгу и принялась читать.
− Кто приходит на квиддич с книгой? – фыркнул Финч.
− Какая разница? – сказал Бертрам. – Когда ты так горяча, можешь делать, что заблагорассудится.
− Ты говоришь о Лили Эванс? – удивленно выпалил Джеймс.
− Секси-рыжуля в первом ряду, ага, − прищурился Бертрам. – Она на твоем курсе учится, да? Да ладно, уж нам-то ты можешь честно сказать, что она, на твой взгляд, красотка.
− Эванс? – Джеймс скорчил гримасу. – Она префект.
− Префект может меня наказать в любой день недели, если вы понимаете, о чем я, − Финч многозначительно поиграл бровями.
Остальные парни зафыркали, обмениваясь намеками, смеясь и подначивая друг друга. Джеймс нахмурился, вдруг ощутив вспышку раздражения. Во-первых, у него создалось ощущение, что смеются над ним, и он этого не оценил. Во-вторых, он был почти уверен, что они смеются над Лили Эванс, и это разозлило его еще сильнее. Никому, кроме него, не дозволялось смеяться над Лили Эванс.
− Эй, Шеклбот! Поттер не согласен, что та рыжуля секси. Скажи, псих?
Джеймс обернулся и увидел летевшего к ним Кингсли Шеклбота. Видимо, он уже закончил свои испытания. Кингсли был еще одним ветераном сборной Гриффиндора, Джеймсу он нравился. Он был дружелюбным и хладнокровным, а еще не раз спасал Джеймса от сотрясения мозга.
− Привет, − сказал Кингсли. – Ребят, вы же знаете, меня бесполезно втягивать в треп о девчонках.
− Это да, − фыркнул Финч. – Ты за другую команду играешь, да, Шеклбот?
− Да уж не за твою, Моррис.
− Не называй меня Моррисом.
Кингсли его проигнорировал.
− Ладно. Поттер, твоя очередь.
− Что? – снова рассеянно скользнув взглядом по девушкам Гриффиндора, Джеймс встрепенулся. – А, ну да. Квиддич.
***
− Подумать только, ты нервничал.
Сириус, Ремус и Питер встретили его у шкафчиков после испытаний, и друзья вместе вернулись в замок. Джеймс был в восторге. Его полет прошел исключительно удачно. Они с Коллинзом и Монтгомери двигались над полем с синхронной плавностью, которую не мог повторить никто из кандидатов. Она была основана на старом доверии. Взаимном. Каждый знал, что собирается сделать другой. К тому же Джеймс ни разу не промахнулся, и Айша Коллинз тоже. Монтгомери был бы вне себя от злости, если бы пришлось их разделить, и, судя по довольному выражению лица в конце испытаний, он сам это понимал.
Бертрам Обри, в общем и целом, справился достойно, но в последнюю минуту Кингсли – старый добрый Кингсли – запустил в него бладжером. В отчаянной попытке убрать метлу с пути мяча, Бертрам едва не выронил квоффл и промахнулся. Испытания Финча и других парней даже не стоили упоминания.
Джеймс чувствовал облегчение, хотя и не собирался в этом признаваться.
− Я не нервничал, − ухмыльнулся он, проведя рукой по волосам.
− Нет? – приподнял бровь Сириус.
− Я… пытался сосредоточиться. В любом случае, я рад, что все устаканилось. Теперь можно приступать к игре. Это наш год. Я это чувствую, − Джеймс завел монолог о нюансах их новой команды.
А команда была первоклассной: ловцом стал худощавый четверокурсник по имени Пратик Ширали, практически мгновенно поймавший снитч. Вторым загонщиком стал четверокурсник по имени Бердак Данн, сам немного смахивающий на бладжер. Он немного не дотягивал до Шеклбота, но размахивал битой с такой свирепостью, что Джеймс не мог не восхищаться. Потенциал у парня был. А вратарем – Монтгомери сильнее всего переживал именно о вратаре – стала одна из подруг Айши Коллинз по имени Элладора Гаффи.
Рассказывая об испытаниях Гаффи своей многострадальной, но лояльной аудитории, Джеймс заметил Айшу Коллинз, о чем-то болтающую с Лили Эванс возле дверей замка. Айша громко смеялась над какой-то шуткой. Он вдруг вспомнил, как Бертрам Обри и другие парни пялились на Лили, и вновь ощутил глубокое удовлетворение от того, что никто из них не попал в команду.
− Шикарно, как всегда, Коллинз, − крикнул он, когда они подошли ближе.
Айша одарила его улыбкой.
− Ты тоже. Какое облегчение, что Монтгомери не разбил команду мечты, да?
− Я ничуть из-за этого не переживал, − Джеймс предпочел не обращать внимания на фырканье друзей. – Должен признаться, Эванс, − сказал он, разворачиваясь к Лили, − я был удивлен, увидев там тебя. Ты заблудилась по дороге в библиотеку?
− Её пригласила я, − отозвалась Айша. – Не будь придурком.
Джеймс ухмыльнулся.
− К твоему сведению, − надменно произнесла Лили, − мне нравится квиддич.
− Так вот почему ты просидела, уткнувшись в книгу?
− Ну ладно, мне нравится солнечный свет. А остальное было скучно.
− Ну спасибо, Лилс! – воскликнула Айша с притворной обидой.
− Не ты. Когда ты летала, я смотрела.
Значит, она наблюдала за испытаниями охотников и видела, как летал и он. Почему-то эта мысль его порадовала.
− Признайся, − сказал Джеймс. – Ты просто пришла за меня поболеть.
Лили закатила глаза.
− Разве что надеялась, что тебя сшибет бладжером.
− Прости, что разочаровал.
− Еще будет время.
− Я бы поостереглась, Поттер, − засмеялась Айша. – Кажется, она это всерьез.
− Само очарование, − произнес Джеймс несколько минут спустя, когда они вошли в замок, оставив позади Айшу и Лили.
Когда они пересекли выложенный каменными плитами вестибюль, Сириус широко развел руки и драматично вопросил:
− Так чем мы будем заниматься остаток дня? Вредительствовать? Творить хаос? Что-то типа того?
− Вообще-то, − отозвался Джеймс, − я собирался пойти в библиотеку. – Парни уставились на него. – Что?
− Ты… хочешь пойти в библиотеку? – переспросил Ремус.
− В наши первые выходные? – добавил Сириус.
− Нарочно? – уточнил Питер, будто сомневаясь в его душевном здравии.
− Да.
Ремус критически взглянул на него.
− Тебя что, незаметно бладжером стукнули?
− А что, мне нельзя быть академически устремленным и одновременно спортсменом? У меня вообще-то есть способности!
− Ты хочешь пойти в библиотеку, чтобы заниматься?
− Конечно, нет, − весело отозвался Джеймс. Ремус подозрительно прищурился. Джеймс фыркнул и потрепал друга по щеке. – Не забивай свою префектскую черепушку, Ремус.
− Что ты задумал?
− Ничего хорошего, − усмехнулся Джеймс.
***
− До сих пор не закончили? – простонал Питер из-за шаткой стопки книг. – Еще один взгляд в текст, и у меня глаза начнут кровоточить.
Джеймс и Питер прятались в углу библиотеки, а книги по Трансфигурации возвышались вокруг них, как крепостные стены. Джеймс убедил Питера пойти с ним; Сириус, узнав о задумке, самоотверженно вызвался отвлечь Ремуса. Хотя Джеймс сомневался в альтруистических намерениях этого жеста, он должен был признать: лучше, если Ремус не будет знать об их маленьком заговоре, пока они не закончат.
Если они когда-нибудь закончат.
− В этом нет никакого смысла, − произнес Джеймс. – Я понимаю, что это опасно, незаконно и все такое, но это же не значит, что случайный читатель может взять книгу и стать анимагом?
− Разве мы не это пытаемся провернуть?
− Ну… да, но все же. Выходит, что мы не такие, как большинство студентов. Если бы тут бродила толпа тайных анимагов, они бы уже создали клуб, тебе так не кажется?
− Тайное общество, − резонно уточнил Питер. – Оно тайное, потому ты о нем и не знаешь. И они не смогли его создать, поскольку книг-пособий на эту тему нет. Так что аргумент не выдерживает никакой критики.
− Моя точка зрения: грррррр, − Джеймс уронил голову на стол, лбом в страницу из «Энтропии трансмутации».
− Понятно, − сказал Питер.
Приподнявшись, Джеймс снял очки и потер глаза.
− Это бесполезно. Я знаю, что нужная книга находится в Запретной секции. Знаю. «Надежный анимаг». Я несколько раз видел его и нашел в каталоге. Наверное, это именно то, что нам требуется, − он надел очки и решительно взглянул на Питера. – Я пойду к МакГонагалл.
− Что?
− Она может подписать разрешение на книгу из Запретной секции, − объяснил он, подумав, что ответ очевиден, а Питер туго соображает.
− Ты не можешь честно сказать МакГонагалл, что хочешь стать нелегальным анимагом!
− Нет, конечно. Я просто скажу ей, что хочу кое-что почитать.
− Она никогда не подпишет разрешение!
− Подпишет. Я лучший студент по её предмету, ну и воспользуюсь своими бронебойными чарами, − Джеймс легкомысленным взмахом палочки отправил книги обратно на полки. – Не в прямом смысле, заметь.
Питер недоверчиво взглянул на него.
− Ты надеешься, что твоих чар хватит, чтобы выпросить у МакГонагалл доступ в Закрытую секцию?
− Бедный Питер. У тебя такое ограниченное, слабое воображение.
− Спорю на галлеон, у тебя не выйдет.
− По рукам.
Питер повернулся к последней книге, лежавшей на столе, – та была открыта на жуткой иллюстрации частичной трансформации. Он скривился.
− Ладно, но допустим, ты доберешься до книги. С чего ты взял, что у нас это получится? Это? – он подтолкнул книгу к Джеймсу. – Выглядит и впрямь сложно… и опасно.
− Уверен, не так уж все и сложно. Это просто волшебство. Брось, Пит. Жизнь коротка.
− Я не говорю, что это не круто – каждое полнолуние бегать…
− Да тихо ты! – сердито оборвал Джеймс. Он услышал шорох позади, и, хотя библиотека была почти пуста, было глупо предполагать, что можно разговаривать не таясь. – Погоди, − пробормотал он, вслед за чем отодвинул стул и крадучись направился к проходу. Когда он выглянул из-за угла в сторону выхода, у него упало сердце. В нескольких футах стоял парень с сальными волосами, одетый в грязную мантию, взметнувшуюся, когда он поспешил к двери. – Черт, − выдохнул Джеймс. У него возникло скверное предчувствие.
***
Парни вернулись в башню Гриффиндора в относительной тишине, каждый при этом думал о своем.
Конечно, это был Снейп. Кто же еще, скользкий, мерзкий урод. Джеймс Поттер и Северус Снейп – или Нюнчик, как они его прозвали еще на первом курсе – возненавидели друг друга с первого взгляда. Если бы его попросили указать точную причину их вражды, Джеймс бы не смог её назвать. Они просто… ненавидели друг друга.
Ну, хорошо… немного потому, что Снейп был слизеринцем, во многом потому, что он был сальным слизняком, одержимым Темными Искусствами, изо всех сил старавшимся втянуть в неприятности Джеймса и его друзей. И да, Джеймс и Сириус обычно с легкостью выигрывали любое противостояние с Нюнчиком… Честно говоря, провоцировали они не меньше, чем он, может, даже немного больше… Но кто бы стал их в этом винить? Никто. Единственным человеком, выражавшим недовольство по поводу травли Снейпа, была Лили Эванс, и то лишь потому, что дружила с ним с первого курса.
Само по себе это было запредельным уровнем странности, но Джеймс не слишком заморачивался попытками понять необычную психологию своих однокурсниц.
Позиции Снейпа как Наименее Любимого Слизеринца укрепила его недавняя одержимость исчезновениями Ремуса. Всё началось в прошлом году; они заметили, что он следует за ними всякий раз, когда Ремус болеет, пытаясь подслушать. Урод. Джеймсу совершенно не нравилось, что теперь в этих мозгах будет шевелиться слово «полнолуние».
Словно прочитав его мысли, Питер осторожно спросил:
− Ты… ты думаешь, он слышал?
Джеймс не сразу ответил. Он должен был догадаться. Догадаться о том, что Нюнчик окажется в библиотеке и будет шпионить за ними, как делал это всегда.
− Не знаю, − наконец, ответил он. – Он пробыл там недолго и ушел сразу же, когда ты ляпнул о полнолунии – хорошая мысль, кстати – так что можно предположить, что как минимум этот комментарий он слышал. – Питер виновато посмотрел себе под ноги. – Черт, − снова вздохнул Джеймс.
Когда они подошли к портрету Полной Дамы, Джеймс поколебался, прежде чем назвать пароль.
− Слушай, − сказал он Питеру, − не рассказывай об этом ничего Ремусу, ладно? Это его только расстроит, в связи ты-знаешь-с-чем…
Питер заверил, что не проболтается, с облегчением в голосе.
− Я не собираюсь торчать здесь целый день, − недовольно заметила Полная Дама.
− А что еще тебе остается делать? – возразил Джеймс. Он назвал пароль («Валлийский»!). Полная Дама подвинулась с крайне оскорбленным видом.
− Да будет вам известно, у меня очень плотный график и множество светских мероприятий в обществе многих уважаемых портретов по всему замку!
− Да, да, иди, целуйся с сэром Кадоганом, − пробормотал Джеймс себе под нос, пролезая сквозь отверстие.
Питер фыркнул. Джеймс оглядел гостиную и обнаружил за столом у окна Сириуса и Ремуса, занятых партией в шахматы. Судя по ругательствам, Сириус проигрывал. Ремус же спокойно смотрел, сцепив пальцы под подбородком, как его королева сбивает коня Сириуса.
− Ай-яй-яй, − произнес Джеймс, плюхнувшись в ближайшее кресло.
− А, привет, − вскинул голову Ремус. – Все выучили, да?
− Ага, − зевнул Джеймс. – Теперь я обязательно сдам С.О.В.
− Ты мне так и не расскажешь, что задумал?
− А что в этом интересного?
Упал еще один конь. Сириус громко выругался.
− Мне нравится его обыгрывать, − улыбнулся Ремус. – Приятное ощущение.
− Да пошел ты, − отозвался Сириус.
Джеймс заподозрил, что реакция Сириуса чуточку сильнее, нежели того заслуживает игра в шахматы. Ремус, похоже, ничего не заметил, но Джеймс чувствовал: что-то не так.
− Все в порядке?
Когда Сириус не ответил, Ремус просто сказал:
− Сириус думает печальные думы.
− Я не…− но возражения Сириуса прервала Мэри МакДональд, тащившая через общую гостиную смеющуюся Лили Эванс.
− Пошли, пошли! Ты должна это услышать!
− Помедленнее, Мэри! Ты мне сустав выдернешь!
− Поверь, это стоит небольшого вывиха, обещаю!
Джеймс смотрел, как Мэри волочет Лили к стоящим неподалеку креслам, где столпились еще несколько девушек. Сбитый с толку, он покачал головой и вновь взглянул на Сириуса, сверлящего сердитым взглядом шахматную доску.
− Что стряслось?
− Только не смейся, ладно? – Сириус порылся в кармане и швырнул ему кусок пергамента, загнутый по краям, словно раньше он был свернут в тугой свиток. Джеймс разгладил пергамент на подлокотнике и прочел:
«Мистеру Сириусу Ориону Блэку III:
Профессор Г. Ю. Ф. Слагхорн просит вас почтить своим присутствием ужин в его кабинете в пятницу, двадцать первого сентября, в семь часов».
− Тебя пригласили в «Клуб Слизней»? – ошеломленно спросил Питер, прочитав записку через плечо Джеймса.
Так называемый «Клуб Слизней» был, по сути, клубом ужинов, организованным Мастером Зелий и деканом Слизерина Горацием Слагхорном. Список гостей в основном состоял из богатых – и порой талантливых – студентов, обладающих обширными связями. Слагхорн курировал этот клуб, словно какую-нибудь элитную художественную галерею. Сириус и Джеймс называли это мероприятие «Сборищем Претенциозных Придурков».
− Естественно, я не пойду, − Сириус выхватил свиток, скомкал и швырнул его в огонь, где тот мгновенно рассыпался пеплом.
Ситуация была деликатная. Джеймс понимал, почему – приглашение олицетворяло собой все, что ненавидел Сириус. Не только в мире, но и в самом себе. Люди, подобные Слагхорну, видели в нем лишь его чистокровную фамилию, его родословную, претенциозную троечку после имени, которое никогда ему по-настоящему не принадлежало. Слагхорн хотел, чтобы Сириус стал частью его коллекции именно потому, что он был тем, кем Сириус отчаянно не хотел быть: членом Благороднейшего и Древнейшего Дома Блэков.
− Конечно, не пойдешь, − с максимальной легкостью отозвался Джеймс. – Слушай, что тут удивительного? Это же Слагхорн. Он вьется вокруг тебя с первого курса.
− Я знаю, − мрачно ответил Сириус, ткнув пальцем в пешку на шахматной доске. – Мне это надоело, вот и все. Если он всерьез думает, что я принаряжусь и приду болтать с этими самодовольными придурками о своем прапрадедушке… − Его вновь прервал пронзительный визг позади. – Да что, черт возьми, там происходит? – резко спросил Сириус.
Вся четверка обернулась и увидела стайку девочек – среди которых была и Лили Эванс. Они сгрудились вокруг радиоприемника и прыгали от восторга.
Из радио доносилась музыка, но песню Джеймс не знал.
− Как ты его нашла? – воскликнула Лили.
− Робби Дафф рассказал Розе Питерс, она передала Грете Катчлав, Грета рассказала Дэйви, а Дэйви – мне, − отчиталась Мэри.
Джеймс заметил Дэйви Гаджена, сидевшего среди девчонок и явно очень довольного собой. Он учился на четвертом курсе и был немного идиотом.
− Дэйви, я бы тебя расцеловала! – сказала Лили.
− Давай, − с надеждой отозвался Дэйви.
− Ну, сделай погромче!
Дэйви повернул ручку радиоприемника. Похоже, он был слегка разочарован, что Лили не восприняла его предложение всерьез. Незнакомая музыка становилась все громче, а потом её внезапно прервал хорошо поставленный голос диктора.
− Итак, волшебники и ведьмы, вас приветствует Кенни Кирк, я буду радовать вас величайшими маггловскими хитами. Это были «Роллинг Стоунз», «It’s Only Rock’n’Roll (But I like it)…»
− Вот оно, − слабым голосом выдохнула Лили. – Это лучшее, что со мной случалось.
− …мне он и впрямь нравится, дамы и господа, серьезно, но сейчас мы вернемся на десять лет назад к подлинной классике британского рок-н-ролла, так что слушайте внимательно, ведь это «Twist and Shout» легендарных «Битлов»!
Когда скрипучий мужской голос принялся призывать слушателей зажечь, девчонки восторженно завизжали. Некоторые, включая Лили, вскочили и принялись танцевать, вихляя бедрами, подергивая плечами и размахивая руками во все стороны. Джеймс взглянул на Сириуса, совершенно сбитый с толку этим внезапным зрелищем.
− Перевозбудились? – громко обратился Сириус к девчонкам.
− Заткнись! – ответила Лили.
− Это радиопередача, − хихикая, объяснила Мэри. – Кенни Кирк играет маггловскую музыку.
− Настоящую музыку, − уточнила Лили. – Не то что эта ваша Селестина Уорлок или как там её.
− Селестина Уорбек, − огрызнулась Алоди, которая сидела в нескольких футах от Марлен и презрительно наблюдала за происходящим.
Лили равнодушно махнула рукой и уселась на свое место, когда песня закончилось.
− Ах, Джон Леннон, − вздохнула она. – Кто сказал, что магглы не умеют творить магию?
Мэри развернулась к Дэйви Гаджену.
− Как думаешь, Кенни Кирк принимает заявки?
− Конечно, − ответил Дэйви, довольный, что вновь очутился в центре внимания, − если сможешь выяснить, как с ним связаться. Это не настоящее его имя. Никто не знает, кто он такой на самом деле.
− Почему?
− То, что он делает, совершенно незаконно. Все станции Волшебной Беспроводной сети должны быть лицензированы через Министерство. У него лицензии нет, поскольку маггловскую музыку не пропустят. Так что он фактически пират.
− Вот это настоящий рок-н-ролл, − ухмыльнулась Мэри.
− Он герой, и мы многим ему обязаны, − торжественно кивнула Лили.
− Не могли бы вы, пожалуйста, прекратить шуметь? – потребовала нахмурившаяся Марлен. – Это гостиная, здесь некоторые пытаются заниматься.
Джеймс видел, как Лили закатила глаза. Ей это и впрямь хорошо удавалось.
− Ладно, − Лили взяла маленький радиоприемник и схватила Мэри за руку. – Пошли, Мэри. Устроим собственную танцевальную вечеринку в спальне, чтобы Марлен могла заниматься.
− Танцевальная вечеринка в спальне? – в притворном восторге воскликнул Сириус. – Можно мне прийти?
− В твоих снах, Блэк.
Сириус послал насмешливый воздушный поцелуй.
− Каждую ночь.
Лили в ответ продемонстрировала ему средний палец, и Сириус с фырканьем откинулся на спинку кресла. Как ни странно, этот разговор, похоже, значительно поднял ему настроение.
Джеймс смотрел, как Лили уходит в сопровождении вереницы разновозрастных девчонок, предположительно магглорожденных, все еще посмеивающихся над затихающей музыкой из радио. Оставшийся в одиночестве Дэйви выглядел очень разочарованным.
− Мне кажется, − сказал Джеймс, − или Эванс в этом году какая-то другая?
Сириус поднял ноги и зевнул.
− Тебе кажется.