Вестибюль был раздражающе пуст. Лили Эванс стояла одна, прислонившись к балюстраде лестницы, пламя факелов отбрасывало длинные тени на каменный пол. Она нетерпеливо постучала пальцами по мрамору.
Ремус Люпин опаздывал.
Прошлой ночью он тоже не появился на дежурстве. Хотя Лили была вполне способна самостоятельно справиться с обходами, её раздражало такое пренебрежение обязанностями. Префект школы, очень серьезный парень по имени Октавиус Пеппер, был непреклонен: префекты должны патрулировать парами. Он даже назначал дополнительные обходы, во время собраний настаивая на том, что Хогвартс сейчас находится в «хрупком равновесии». По мнению Лили, тут попахивало небольшой паранойей, поскольку пока ей приходилось лишь отчитывать третьекурсников за то, что те бегают по коридорам перед самым отбоем.
Тем не менее, способность Лили справиться с обязанностями в одиночку вовсе не означала, что Люпин имеет право их динамить. Если он не воспринимает свой долг всерьез, возможно, стоит обратиться к Дамблдору, чтобы значок Люпина перешел Марлен. Тогда, вероятно, она перестанет без конца злиться. Не то чтобы Лили стремилась проводить больше времени в компании Марлен, но…
− Прости!
Лили обернулась и увидела, что Ремус почти бежит через вестибюль. Он остановился рядом, переводя дыхание.
− Я опоздал, да? Снова. Извини. Я… У меня нет внятного оправдания.
Глядя на него, Лили заподозрила, что уважительная причина все же есть. Выглядел Ремус ужасно. Он был бледен, кожа блестела от бисеринок пота, под глазами залегли темные круги.
− Прости, − тихо повторил он.
− Ничего страшного, − маскируя раздражение беззаботным тоном, отозвалась Лили. – Вопреки настояниями нашего прославленного префекта, мне еще не пришлось столкнуться ни с одним преступлением.
Ремус улыбнулся, но тут же поморщился. Она заметила на его щеке что-то похожее на недавно заживший порез.
«Бадьян», − подумала она. И лечила его не мадам Помфри. Однако она поспешно отвела взгляд, почувствовав, как ему неловко.
− Ты… э-э… хорошо себя чувствуешь? Выглядишь не очень. Может, тебе лучше вернуться в спальню и отдохнуть? У меня все под контролем.
− Нет! – быстро сказал Ремус. – Нет, я в порядке. Честно. Просто… ну, у меня слабая иммунная система. Вечно что-то не так. Но я иду на поправку. Честно.
− Хорошо, − сказала Лили, хотя не поверила ни единому его слову. – Ну, в общем, я уже сказала. Тут особо ничего не произошло. Честно говоря, думаю, выставлять нам на этой неделе двойные обходы – довольно нелепое решение со стороны Пеппера. Не происходит совсем ничего.
− Двойные обходы?.. – Ремус на миг растерялся, потом его лицо вытянулось. – Вчера вечером тоже надо было… Я совсем забыл.
− Я заметила.
Ремус прикрыл рукой расчерченное шрамом лицо.
− Мне так жаль, − простонал он. – Я… Боже. Должно быть, ты от меня ужасно устала.
Он был явно болен и явно заставил себя прийти. Лили ничего не могла с собой поделать: она смягчилась.
− Все в порядке, Ремус. Ты приболел. Не кори себя за это. Может, начнем? Сегодня вечером мы должны патрулировать первый и второй этажи.
− Хорошо, − выражение лица Ремуса было все еще несчастным, когда они направлялись по мраморной лестнице на первый этаж. Они молча прошли по пустому коридору, затем Ремус сказал: − Я знаю, что пока из меня префект получается паршивый. Мне жаль.
− Пожалуйста, перестань извиняться.
− Извини. Черт.
Лили рассмеялась.
− Честно говоря, − продолжил Ремус, − не знаю, о чем думал Дамблдор, сделав меня префектом. Я и так едва успеваю с занятиями.
− Наверное, он надеялся, что ты будешь держать в узде своих друзей, − не подумав, ляпнула Лили, но Ремус в ответ лишь печально улыбнулся.
− Да, у меня мелькнула та же мысль. Но это непосильный подвиг, я к такому совершенно не готов. Во-первых, они меня никогда не слушают.
«Тогда почему ты с ними дружишь?», − хотела спросить Лили, но прикусила язык. Многие спрашивали у неё, почему она дружит с Северусом Снейпом, и ей это было очень неприятно.
− Ну, − проговорила она, − лично я была очень даже рада узнать, что ты префект Гриффиндора.
− Скорее, вздохнула с облегчением, − лукаво улыбнулся Ремус. – Лучше уж я, чем Джеймс или Сириус.
Лили заколебалась, потом невольно улыбнулась в ответ.
− Ладно. Я действительно полагала, что назначат Блэка, так что… да, обрадовалась.
Ремусу это показалось очень забавным.
− Сириус Блэк – префект? Ты же не думала всерьез, что его могут выбрать на эту должность? Он не просто нарушает правила, он их на куски разносит.
− Да, но он… ну, понимаешь…
− Чистокровный?
− Я хотела сказать: Король Чистокровных.
Повисла неловкая пауза. Ремус остановился и удивленно взглянул на неё.
− Ничего себе. Сделай мне одолжение: пусть Сириус никогда не услышит, как ты его называешь.
− Почему? Ведь это же правда. Все утверждают, что Блэки – королевская семья волшебного мира, да и сам он ведет себя как наследник престола.
Ремус покачал головой.
− Это не… он не…
− Боже, теперь мне жаль, − прервала Лили его слабые протесты, ненавидя себя. – Забудь, что я сказала, ладно? Я не хотела заставлять тебя защищать друзей. Это было ужасно.
− Ладно.
− Нет, не ладно. Я сама терпеть не могу, когда так поступают со мной.
− Да, могу поспорить.
Еще одна неловкая пауза. Лили была уверена, что Ремусу не нравится Северус Снейп так же, как ей – Блэк. Лили скрестила руки на груди. Ремус поскреб нос, глядя в пол. Ситуация становилась неудобной. Кажется, когда он сачковал обязанности префекта, было даже лучше.
− Может, сменим тему? – предложила Лили.
− С удовольствием, − улыбнулся Ремус.
Они свернули в очередной пустой коридор, пока Лили искала какую-нибудь нейтральную тему для разговора.
− Э−э… Читал в последнее время что-нибудь хорошее?
− «Стандартная книга заклинаний» за пятый курс считается?
− Нет, конечно.
− Тогда не читал, − ответил Ремус. – Хотя летом я, наконец, закончил «Войну и мир».
Лили уставилась на него.
− Ты шутишь.
Ремус пожал плечами.
− Я единственный ребенок в семье, мои родители живут в изолированном районе Уэльса. Заняться там особенно нечем.
− Нет, я имею в виду… Это же маггловская книга. Ты читаешь маггловские книги?
− Конечно, − ответил Ремус, будто на свете не было ничего более само собой разумеющегося. – Моя мать всегда считала, что отсутствие литературного образования в Хогвартсе – преступление.
− И она совершенно права, − засмеялась Лили. – Моя мама была в ужасе, когда увидела список книг за первый год. Никогда не забуду её реакцию: «Дорогая, зелья это замечательно, но как насчет поэзии?».
− Похоже, наши мамы поладили бы, − усмехнулся Ремус. – Надо их как-нибудь познакомить. Может, они смогут обратиться с петицией к руководству школы.
У Лили перехватило дыхание. Кто бы мог подумать, что столь невинная тема затронет горестные струны, что её захлестнут волны воспоминаний. Скорбь накатывала волнами. Она возникала из ниоткуда, неожиданно и без приглашения. Лили держалась дни, недели, даже месяцы. А потом случайно оброненное слово вызывало самое настоящее землетрясение, и ничего с этим не поделаешь.
«Только не здесь, − яростно сказала она себе. – Не в присутствии Ремуса Люпина».
− Может, просто организуем читательский клуб? – как можно беспечнее предложила Лили.
− Ага, − рассмеялся Ремус. – Чтобы я еще и туда опаздывал.
Она улыбнулась, успокаивая себя, и надвигающееся землетрясение ограничилось легким толчком.
***
Они проделали путь до общей гостиной, больше не затрагивая неудобных тем, и Лили, к своему удивлению, обнаружила, что ей приятно общество Ремуса. Он любил подшутить, но не злобно, не так, как его друзья. Он интересовался литературой, искусством и историей и даже знал кое-какую маггловскую музыку – в основном пятидесятых и шестидесятых годов, но все же.
К тому же ему было по-настоящему нехорошо. Она видела, что он это скрывает, не хочет, чтобы она догадалась, но она все поняла. Это было заметно по тому, как он морщится, чересчур громко рассмеявшись, или по тому, как он замедлил шаг к тому времени, когда они закончили патрулирование на втором этаже. В конце концов, она предложила вернуться на полчаса раньше, сказав, что у неё много домашки. Ремус не возражал.
− Кстати, − сказала Лили, когда они подошли к портрету. – Мне поступило несколько просьб сменить пароль. Очевидно, валлийский язык слишком труден для произношения.
Ремус фыркнул.
− Да, извини. Это была… э-э… месть.
Лили приподняла бровь.
− Месть? Кому?
− Друзьям.
− За что?
− За то, что они меня высмеивали, когда меня назначили префектом. За то, что никогда не слушают, что я говорю. Ни один из них ни слова не может сообразить по-валлийски. Жалкое зрелище.
Лили уставилась на него, потом расхохоталась.
− Ты гораздо хитрее, чем кажешься, Ремус Люпин.
− Мне часто это говорят.
− Ну, теперь есть искушение его оставить, однако, как бы мне ни импонировала мысль мучить твоих друзей, пароль сменить придется. Я подниму этот вопрос на следующем собрании. Есть предложения, осмелюсь поинтересоваться?
Ремус на миг задумался, почесывая подбородок.
− Наверное, не получится сделать «Ремус Люпин всегда прав»?
− Сомневаюсь, − ответила Лили, которую явно позабавило его предложение. – Но посмотрю, что можно сделать.
Они миновали портрет, и Лили резко, иронично отсалютовала. Ремус рассмеялся и, дружески помахав рукой, направился в угол общей гостиной, где сидели его друзья. Она проводила его взглядом, смутно удивляясь возникшему ощущению симпатии.
Возможно, совместное патрулирование с Ремусом Люпином окажется не такой уж плохой затеей.
***
На следующий день Ремус не явился на Зельеварение. Хотя он утверждал, что идет на поправку, его внешний вид говорил об обратном. Лили нахмурилась, глядя на пустое место рядом с Джеймсом и Сириусом, когда пробиралась между котлов к своей парте. Она надеялась, что с ним все в порядке.
После короткой лекции Слагхорн объявил, что сегодня они будут работать над Успокоительным Бальзамом, и Лили с радостью погрузилась в практику. Зельеварение было её любимым предметом. Она обожала его с первого курса. После многих часов мучений с палочкой и сложными заклинаниями, спотыкания о незнакомую терминологию и блужданий в дебрях латыни, умение варить зелья пришло к ней совершенно естественно. Процесс оказался интуитивным: берешь рецепт и добавляешь щепотку творчества. Почти как в детстве, когда она пекла на кухне с матерью. Только вместо сахара и муки использовала птичий горец и глазки жуков.
Пар мерцающими вихрями клубился в подземелье, пока студенты суетились над своими котлами, но Лили ни на что не обращала внимания. Ее целиком захватила прекрасная, почти духовная практика приготовления зелья. Ей нравилась осязаемая составляющая процесса: измельчение корней, трав, точность перемешивания, используемые над котлом заклинания, бульканье варева.
«Нет лучшего бальзама для души, чем приготовление чего-то своими руками». Так говорила мама, когда они вместе пекли печенье и хлеб. После обеда они замешивали тесто, разливали его по жестяным формочкам, пели песни и произносили воображаемые заклинания над плитой. И запах… аромат свежевыпеченного хлеба, который держался весь день. Нет магии сильнее, чем запах, в этом Лили была убеждена. Одно дуновение может вызвать воспоминание, может перенести во времени и пространстве…
− Осталось десять минут! – воскликнул профессор Слагхорн, вырывая Лили из задумчивости. – Заканчивайте, все!
Она взглянула на свой котел. Успокоительный Бальзам получился чудесного, безмятежного синего цвета, как и было написано в учебнике. Она наклонилась и вдохнула. Затем, немного подумав, достала из сумки мешочек с сушеной лавандой. Перед возвращением в школу она набрала в саду побольше трав. Склад Хогвартса изобиловал жуками и прочими экзотическими магическими компонентами, но в нем частенько не хватало основных трав.
Лили осторожно вытряхнула на ладонь немного сухих бутонов лаванды. Глубоко вдохнула, наслаждаясь магией аромата. Затем бросила бутоны в кипящее зелье и слегка размешала.
− Что это? – спросила Мэри, тревожно щурясь сквозь пар своего котла. – У меня такого нет… А должно?
− Это просто сушеная лаванда, − пояснила Лили. – Её нет в инструкции, я просто хотела посмотреть, что получится. Можешь взять, если хочешь, − она протянула Мэри мешочек, но та покачала головой и суетливо вернулась к своему водянисто-зеленому зелью.
Наконец, профессор Слагхорн объявил, что время истекло, и класс испустил коллективный вздох, словно сдувшаяся шина. Лили оглядела подземелье, и поняла, что остальные вовсе не выглядят спокойными. Кроме Сева. Она поймала его взгляд и улыбнулась. Северусу хорошо давалось Зельеварение. Как всегда. Раньше они часами сидели в библиотеке, спорили о травах, искали новые оригинальные методы. Она не знала, почему они больше этого не делают.
− О-хо-хо! Что тут у нас?
Лили оторвала взгляд от котла и увидела огромный выпирающий живот, обтянутый бархатом, с едва не отлетающими медными пуговицами. Профессор Слагхорн посмотрел на зелье, и в его глазах загорелся огонек интереса. Он наклонился и сделал глубокий вдох.
− Мне кажется, или… − он вновь пошмыгал носом, − здесь есть намек на лаванду?
− Только чуть-чуть, − призналась Лили.
− Великолепно! Здесь абсолютно точно «Превосходно», − он пристально взглянул на неё. – Уверены, что вы магглорожденная? Не давно утерянная племянница Дервина Пратчетта-Эванса, блестящего новатора в Зельеварении?
Лили, честно говоря, импонировала его похвала, хотя она слегка напряглась. Слагхорн не в первый раз так шутил: похоже, он считал сомнение в её маггловском происхождении комплиментом.
− Нет, сэр. Я магглорожденная до мозга костей.
− Признаюсь вам, − сказал Слагхорн, все еще любуясь ее зельем, – мне очень трудно в это поверить.
− Ну, − ответила Лили беспечно, но сквозь зубы, − если вы мне не верите, можете спросить моего отца. Но вам придется воспользоваться телефоном, чтобы связаться с ним, сэр.
Стоявшая рядом Мэри резко вздохнула, и Лили услышала хихиканье нескольких студентов позади. Слагхорн, однако, от души расхохотался.
− Так, так, так, − радостно возвестил он. – Иногда это происходит и так, но, Боже мой, девочка, у вас поистине талант! Магглорожденная, кто бы мог подумать! – и, ласково похлопав её по плечу, он направился к другим котлам.
Лили кипела. Она понимала, что комментарии Слагхорна должны ей льстить, но вместо этого чувствовала себя униженной. Конечно, так сложно поверить, что магглорожденный может быть в чем-то хорош…
− В один прекрасный день ты нарвешься на неприятности, − предостерегла Мэри, когда они убирали рабочие места перед уходом. – Повезло, что Слагхорн тебе симпатизирует.
Лили открыла рот, чтобы возразить, но её отвлекло появление Адама Эйвери и Эвана Розье. Они неторопливо прошли мимо и поставили фляги с зельями на стол Слагхорна. Лили терпеть не могла Эйвери и Розье. Хотя она, в отличие от многих сверстников, не считала всех слизеринцев злобными по умолчанию, надо было признать: эти двое не сделали ничего, чтобы разрушить стереотип.
− Хорошее зелье, Эванс, − усмехнулся Эйвери. – Может, на С.О.В. специально для тебя придумают новую оценку: «Г» от Грязнокровки.
Мэри ахнула, услышав такое оскорбление, но Лили знала: таким парням задетые чувства показывать нельзя.
− Ух ты, классная шутка, Эйвери, − сказала она. – Поздравляю, ты все же выучил алфавит. Всего за каких-то пятнадцать лет.
− Следи за языком, ты… − начал Розье, но Лили окончательно разозлилась и не дала ему договорить:
− Розье, почему бы тебе не сделать нам всем одолжение? Допустим, взять свою куцую палочку и засунуть её в свою толстую уродливую задницу?
Мэри громко откашлялась, и Лили замерла, почувствовав спиной чье-то присутствие. Большая круглая тень и блеск медных пуговиц. Эйвери и Розье ухмылялись. Лили, не оборачиваясь, взглянула на Мэри.
− Профессор Слагхорн стоит у меня за спиной?
− Да, − ответила Мэри.
Лили прикрыла глаза.
− Отлично.
***
− Он ЧТО? – переспросила Марлен МакКиннон, разинув рот и глядя через стол на Лили. Вилку она сжимала в руке, как копье.
Они ужинали, и Лили делилась новостями с другими пятикурсницами. Она не хотела делать это событие темой вечера, собиралась рассказать только Мэри наедине. Но Большой зал был не лучшим местом для уединения, и, как обычно, однокурсники сбили все планы.
− Ты шутишь, − сказала Вэнь, не то в шоке, не то со смехом. – Ты велела Эвану Розье запихнуть палочку в задницу?
− В жирную уродливую задницу, − весело уточнила Мэри.
Лили пожала плечами и откусила кусочек тушеного мяса.
− Так точно.
− Мне бы это никогда не сошло с рук, − сказала Алоди. – Как тебе удалось?
− Я не думала, что удастся. Я была уверена, что он меня накажет.
− Слагхорн любит тебя, − сказала Мэри.
− Извините, − вмешалась Марлен. – Не могли бы мы вернуться к сути дела? Он ЧТО?
− Он пригласил меня на следующий ужин в Клубе Слизней, − тупо повторила Лили, наверное, в сотый раз.
− Но в этом нет никакого смысла. Он почти никогда не приглашает никого младше шестого курса.
− Он сказал, что иногда делает исключения.
− Но почему ты? Твое зелье было не настолько хорошим.
− Знаешь, что мне нравится в наших однокурсницах? – сухо сказала Лили, поворачиваясь к Мэри. – Они всегда держат мое эго в узде. – Мэри фыркнула. – Марлен, я не знаю, почему он меня пригласил. Наверное, пережил небольшой инфаркт, и слова как-то сами вырвались. Отменять приглашение уже неловко, какая досада.
− Ой, не позволяй Мар тебя бесить, − сказала Алоди. – Просто Клуб Слизней и впрямь элитный. Попасть туда очень трудно, почти никого не приглашают до шестого курса и если у тебя нет крутых связей… ну, знаешь… Как у Сириуса Блэка.
Воцарилась пауза, и присутствующие девушки не сговариваясь уставились на другой конец стола, туда, где сидел Сириус Блэк с друзьями. Он сидел, ссутулившись над ужином с той легкомысленной небрежностью, которую девочки-подростки находили столь неотразимой. Сириус запрокинул голову, расхохотавшись над очередной шуткой Джеймса. Затем непринужденным жестом убрал темные волосы с глаз.
«Король Чистокровных», − неодобрительно подумала Лили.
− За лето он стал еще краше, − вздохнула Алоди. – Как он это делает?
Лили пренебрежительно фыркнула.
− Да ладно тебе, − сказала Вэнь. – Даже ты считаешь его красавчиком.
Лили заколебалась. Этого отрицать было нельзя. Внешняя привлекательность Сириуса Блэка была неоспоримой и объективной.
− Эстетически да, − признала она. – На него приятно смотреть. Но он высокомерный придурок с комплексом бога, если вам интересно мое мнение.
− Но оно никому не интересно, − ответила Алоди. – К тому же мы все знаем, тебе больше нравится его лучший друг.
− Эта шутка с каждым разом становится все смешнее.
Алоди лишь ухмыльнулась в ответ, затем вновь с тоской уставилась на Сириуса Блэка.
− Не понимаю, почему его так трудно заполучить. В прошлом году я вполне ясно дала понять, что хочу, чтобы он пригласил меня на свидание. А он по-прежнему проводит все выходные в Хогсмиде, отсиживаясь в «Трех метлах» со своей маленькой бандой. Что тут поделаешь?
− Покажи ему свой лифчик ненароком? – предложила Мэри.
− Трусики совиной почтой отправь, − поддакнула Лили.
− Очень смешно, − закатила глаза Алоди.
− Ты зря тратишь время, − неожиданно сказала Марлен. – Он может перецеловать половину девчонок в школе, но в конечном итоге останется абсолютно неприкасаемым.
− Почему это?
− Потому же, почему он в шорт-листе Клуба Слизней с первого курса. Он Блэк.
− Ну и что? – нахмурилась Алоди. – А я Блант. Мы, на минуточку, тоже очень древняя чистокровная семья. Хочешь сказать, я для него недостаточно хороша?
− Хочу сказать, что его ждет брак по расчету.
Лили чуть не подавилась тушеным мясом.
− Что?
− Это правда, − слегка сдулась Алоди.
− И он женится на той, что в «Справочнике чистокровных», − как ни в чем не бывало сказала Марлен.
− Повторяю: что?
− «Справочник чистокровных», − пояснила Вэнь. – Это список самых древних чистокровных семей. Некоторые относятся к этому очень серьезно, и браки заключают только с представителями этих семей.
Лили с сомнением переглянулась с Мэри – та закатила глаза.
− Потому что ничто не подчеркивает высший класс так ярко, как кровосмешение.
Алоди не обратила на подколку внимания и печально вздохнула, по-прежнему не отводя взгляда от красивого однокурсника.
− Знаешь, во всем виноват мой двоюродный дедушка. Если бы он не женился на этой… Я имею в виду, − поспешно уточнила она, − я ничего не имею против магглов, но это из-за него, чертового эгоиста, мы вылетели из «Справочника»…
− Прости, − сказала Лили. – Я не поняла, ты сказала «брак по расчету»?
− Конечно, − ответила Марлен. – Семья Блэков одержима родословной. Они этим славятся. Как и многие чистокровные семьи.
− Ты тоже планируешь выйти замуж по расчету?
− Я хочу стать ученой, − сухо сказала Марлен.
Лили поняла, что не в силах сдержать любопытство.
− Получается, все чистокровные обречены на браки по расчету?
− Конечно, нет.
− Похоже, только те, за кого стоит выходить замуж, − вздохнула Алоди.
− Какая ерунда, − сказала Вэнь. – Существует куча парней из хороших семей, которые не одержимы поисками невест из «Справочника чистокровных».
− Кто, например? – поинтересовалась Алоди. – У нас туговато с выбором в Гриффиндоре, да? Ждет ли меня замужество с Допи Дэйви или Порки Петтигрю?
− Просто интересно, − шепнула Лили Мэри. – Нам все еще пятнадцать? Интересно, я свихнулась окончательно, если еще не спланировала собственную свадьбу?
− Думаю, у тебя есть минимум год, чтобы нанять флориста, − согласилась Мэри, и Лили фыркнула в свой стакан тыквенного сока.
− А как же Джеймс Поттер? – предложила Вэнь, не обращая внимания на их сарказм. – Он из хорошей семьи.
− Новая денежная аристократия, − сказала Марлен.
− Не будь такой снобкой! – воскликнула Алоди без тени иронии.
− Это просто факт, − пожала плечами Марлен. – Они чертовски богаты лишь потому, что его отец разработал формулу для «Простоблеска», а потом выгодно её продал.
Это было новостью для Лили.
− «Простоблеска»?
− Снадобье для укладки волос, − объяснила Вэнь. − «Две капли укрощают даже самую буйную гриву».
− Честно говоря, оно бесценно, − признала Алоди. – И заслуживает каждого сикля.
Лили снова взглянула на стол, где Джеймс Поттер, традиционно потчевал друзей какой-то свежей байкой. Его волосы были, как всегда, катастрофически растрепаны. И, сама того не желая, Лили расхохоталась.
Остальные девушки уставились на неё.
− Простите, − сказала она, наконец, взяв себя в руки и вытерев выступившие от смеха слезы. – Простите. Просто… Вы его волосы вообще видели?