В подземелье стоял страшный шум. Студентам вокруг Снейпа – в основном слизеринцам, благодаря тому, что студенты каждого факультета держались вместе, – досталось сильнее всего. Это привело к появлению щетинистых бород или увеличению роста на несколько дюймов. Снейп, которому Старящим зельем плеснуло прямо в лицо, обзавелся смешной козлиной бородкой и мутью в глазах. Он быстро заморгал, на его глупом лице появилось выражение ярости и замешательства.
Джеймс и Сириус поодаль поскуливали от смеха, схватившись за бока.
− Успокойтесь, успокойтесь, − небрежно произнес профессор Слагхорн с кафедры, смешивая антидот. Похоже, он не слишком беспокоился из-за быстро постаревших студентов. Сириус предположил, что многолетний опыт обучения подростков работать с огнем навсегда избавляет от способности удивляться хоть чему-то.
− Это был Блэк, профессор! – выпалил Снейп на удивление низким голосом. (Джеймс фыркнул). – Блэк взорвал мой котел!
− Я не виноват, что ты делаешь хреновые зелья, − заявил Сириус, презрительно глядя на него. Формально он в самом деле ничего не взрывал. Это Джеймс отправил перегревающее заклинание в зелье Снейпа. Сириус просто прошел мимо с единственной целью – отвлечь его и, конечно, разозлить. Как обычно, Снейп сыграл отведенную ему роль идеально.
− Хреновые зелья? – возмущенно воскликнул он. – Хреновые… − он даже договорить не смог, его изжелта-бледное лицо исказилось от ярости.
Сириус и Джеймс обменялись насмешливыми взглядами. Ремус наблюдал с кротким, заинтересованным выражением лица, а Питер… Питер оказался там, где и должен был: воспользовавшись шумихой, нырнул в личную кладовую профессора Слагхорна.
Пока Слагхорн раздавал маленькие пузырьки антидота пострадавшим, Снейп продолжал гнуть свое:
− Профессор, это был Блэк. Я видел. Он прошел мимо моего котла, и он взорвался.
− Паранойя замучила, да? – приподнял бровь Сириус. – У меня даже палочки при себе не было. Я, конечно, горяч, но не настолько, чтобы котлы вскипали.
Это замечание оказалось перебором для компании гриффиндорских девушек позади: они громко рассмеялись, едва не повалившись друг на друга. Сириус заметил, что они часто так реагируют. Он считал противоположный пол весьма своеобразным. Единственной, кто не смеялся, была Лили Эванс. Она смотрела на него с отвращением, как на плотоядного слизняка. Впрочем, он не возражал; выводить из себя Пенни Префект было почти так же весело, как доставать Нюнчика.
− Не переживайте, Северус, − утешал Слагхорн, − всякое бывает, особенно при работе со столь капризными ингредиентами… наверное, полынь слишком долго кипятили…
− Я ничего не кипятил слишком долго! – прорычал Снейп, но Слагхорн не слушал; он просто рассеянно похлопал его по плечу и вернулся к кафедре. Сириус увидел, как Питер проскользнул обратно в подземелье.
– Думаю, на сегодня хватит, − сказал профессор, взглянув на часы. – С трансформирующими сыворотками продолжим на следующей неделе.
Класс высыпал в каменные коридоры, все еще смеясь и радостно обсуждая произошедшее. Снейп продолжал смотреть на свое испорченное зелье, когда мальчишки уходили.
− Не волнуйся, Нюнч, немного взрослости пойдет тебе на пользу, − сказал Джеймс, весело хлопнув его по спине.
Снейп резко обернулся с убийственным выражением лица.
− Только тронь меня еще раз, и я убью тебя.
Джеймс и Сириус обменялись удивленными взглядами. Сириус сделал шаг вперед. Он возвышался над тощим бледным парнем. Снейп слегка съежился, но взгляд не отвел.
− Круто звучит от парня, которому нужно зелье, чтобы отрастить бороду, − сказал Сириус. Мгновение он смотрел в чумазое жалкое лицо, затем щелкнул Снейпа по лбу, прямо между глаз. Тот вздрогнул. – И что ты собираешься теперь делать?
Снейп играл желваками. Казалось, он взвешивал варианты.
− Ну же, − простонал Джеймс, закатывая глаза.
Снейп отвлекал, а Сириус знал, что у Джеймса есть идеи повеселее. Однако он не удержался:
− Лучше бы приготовил зелье, которое поможет отрастить яйца!
Джеймс потащил друга прочь.
− Это было необходимо? – негромко спросил Ремус.
− Да. Снейп – скользкий ублюдок. Кто-то должен ему об этом напомнить.
− Не бери в голову, − сказал Джеймс. – Надо заняться важным делом.
− Что за… − начал Ремус, но его перебил сердитый голос позади.
− Зачем ты это сделал?
Сириус обернулся и увидел Лили Эванс. Она стояла, скрестив руки и презрительно глядя на него. Она все еще едва доставала ему до плеча.
− Что сделал? – ухмыльнулся Сириус.
− Не прикидывайся идиотом. Я знаю, что котел Северуса взорвался из-за тебя.
− Я тут ни при чем.
− Да ладно.
− Не думаешь, что, возможно, твой парень Нюнчик испортил зелье сам?
− Нет, − решительно ответила она. – Не думаю. Слагхорн, возможно, не станет тебя наказывать из-за твоей фамилии, но остальные не так глупы. И не зови его «Нюнчиком». – Сердито взмахнув темно-рыжими волосами, она развернулась и зашагала по коридору, но тут же остановилась и зло воскликнула: − Кстати, он не мой парень!
Сириус смотрел ей вслед, чувствуя необъяснимое раздражение. Конечно, насчет Слагхорна она была права. Они все это знали и рассчитывали, что Слагхорн, лебезя перед Сириусом, не осмелится оставлять его после уроков. Но раздражало, что его ткнули в это носом, особенно кто-то вроде Лили Эванс.
Его все еще возмущало приглашение в Клуб Слизней. Слагхорн весело отчитал его в начале урока за пропуск ужина, и Сириус подыграл ему, насколько смог, чтобы не портить отношения. Но его это бесило. Когда Гораций Слагхорн смотрел на Сириуса Ориона Блэка III, он не видел ничего, кроме сверкающей ветви длинного генеалогического древа.
− С прибабахом, − покачал головой Джеймс.
Сириус не сразу сообразил, что он имеет в виду удаляющуюся Лили Эванс. Затем Джеймс выжидательно развернулся к Питеру: − Ты их стащил? – Питер с гордостью протянул горсть маленьких пожелтевших листьев. Улыбка Джеймса стала шире: − Джекпот.
***
− Месяц?
− Там так написано.
− Целый месяц сосать гребаный лист мандрагоры?
− Джеймс, это не я придумал, − Сириус бросил «Надежного анимага» другу.
Книга упала рядом с укоризненным шлепком. Они вернулись в общую гостиную, растянулись на полу и принялись просматривать свои архивы анимагических записей. Было довольно поздно, так что они ничем не рисковали. Общая гостиная была уже почти пуста, а Ремус давно лег спать.
Они просмотрели все вводные книги по анимагии, какие были в библиотеке. Стопки пергамента могли это доказать. Наконец, благодаря «Надежному анимагу» они, казалось, достигли прогресса. Просто он оказался не очень приятным.
Джеймс взял книгу и изучил, наверное, в сотый раз.
«Ибо дабы зачаровать и тело, и дух, − прочитал он вслух, – на языке должен быть лист травы Цирцеи».
– Я ненавижу эту книгу, − разочарованно простонал он.
− Травы Цирцеи? – нахмурился Питер.
− Другое название мандрагоры, − пояснил Сириус. – «Когда луна округлится и убудет»… То есть месяц мы должен ходить с листом на языке. В течение полного лунного цикла. Это сказано четко.
Джеймс фыркнул. Видимо, он считал, что в «Надежном анимаге» нет ничего четкого. Неудивительно: Джеймс всегда терпеть не мог двусмысленность.
− А мы уверены, что это… ну… реально работает? – спросил Питер. – В книге же полно всякой ерунды…
− Да, Пит, но я же тебе говорил, это не тот случай, − нетерпеливо ответил Сириус. – Это… понимаешь… это древняя магия. «Земля это земля… но земля это камень… камень это пыль». Не знаю, как еще объяснить, но смысл в этом есть, согласен?
− То есть все может быть чем-то еще, − подытожил Джеймс. – Все постоянно находится в движении, все преображается. Перемены – это вечная константа и все в таком духе. Сириус прав – древняя магия.
− Ладно, − произнес Питер, хотя Сириус был совершенно уверен, что все сказанное прошло мимо его ушей, − но при чем тут мандрагора?
− Ну, все завязано на том, чтобы получить доступ к этой древней магии, логично? – Сириус потянулся и расположился на полу поудобнее. – Если все суть преображение, то все уже анимаги. Потому ты и не можешь решать, в какое животное превратишься. Оно уже внутри тебя. Подготовительные чары, листья мандрагоры… они просто ослабляют границы, чтобы позволить эту перемену. Листья мандрагоры часто используют для трансформирующих сывороток, логично, что они нужны для заклинаний такого масштаба… По сути, это даже не заклинание, а целый ритуал для самотрансформации. В конце концов, ты не можешь перестать быть анимагом.
− Ты говоришь как по учебнику, − умилился Джеймс. – Прям и не знаю, гордиться или сердиться.
− Ну, три года слушать это в твоем исполнении – ничего удивительного, − закатил глаза Сириус. – Но там черным по белому сказано, что лист мандрагоры надо держать во рту в течение всего лунного цикла.
− Вы когда-нибудь пробовали листья мандрагоры? – с любопытством спросил Питер.
− Нет, а ты?
− Да, забыл, вы взяли меня на «слабо» на втором курсе Травологии?
Джеймс громко расхохотался.
− О да. Это было гениально. Тебя чуть не вырвало… Упс.
− Дошло, да? – с мрачным удовлетворением сказал Питер.
Последовала пауза – трое парней переваривали неприятное откровение.
− Ну… черт, − первым отреагировал Джеймс.
− Лист мандрагоры еще не самое сложное, − вторил Сириус, забирая книгу и листая страницы. – Остальное… странно.
− Более странно, чем сосать лист мандрагоры?
− Нам придется медитировать.
− Медитировать?
− Ага. Расщепить разум на три части. Мы должны суметь отделить разум животного от человеческого и от… физической формы, видимо. И вот тут возможны проблемы: если животный разум возьмет верх, вы можете либо потерять способность превращаться в человека, либо остаться человеком, но с животным разумом.
− Ох ты ж блядь, − высказался Питер.
Джеймс нахмурился и вновь углубился в пергаментные страницы.
− Медитация. Ладно. Похоже, с остальным мы уже разобрались. Все предварительные чары для преображения были в других книгах. И мы их освоили. Остались медитации, мандрагора и… научиться делать это без палочки.
Немного чересчур пронзительный смех Питера нарушил тишину.
− И все? Какие мелочи.
− Эй, как насчет капли оптимизма? – подбодрил Джеймс. – Мы добились успехов. Мы так близко, что я уже чувствую вкус триумфа.
− У него вкус гниющего бубонтюбера? – ехидно поинтересовался Питер. – Потому что других вкусов на протяжении целого месяца у тебя во рту не будет.