Жизнь в школе Кантерлот вошла в привычное и комфортное для меня русло. Каждый день я шла в школу и проводила его с замечательными людьми, которых считала своими ближайшими друзьями. Мы смеялись, плакали, делились смущающими фотографиями друг друга, и раз в несколько дней у нас была репетиция Рэйнбумс в музыкальном зале. Я была не просто чужачкой, вынужденной цепляться за этих девчонок как за единственный источник убежища в школе, полной враждебности и недоверия ко мне; я снова стала частью сообщества. Когда я говорила, люди доверяли мне, и у меня больше не было этого навязчивого голоса в глубине души, твердившего, что все насмехаются надо мной, стоило мне отвернуться.
Что ещё лучше, вопрос магии в этом мире больше не мешал мне спать по ночам. Конечно, это всё ещё вызывало беспокойство, но больше не представляло непосредственной опасности для меня, школы или Эквестрии. Из моих наблюдений за Рэйнбоу Дэш я сделала вывод, что она обретала способность призывать свою эквестрийскую магию через великие проявления верности. Пока ни одна из других девчонок не продемонстрировала спонтанного «понификации», и я даже провела с ними несколько экспериментов. Ни один не принёс плодов. Это имело смысл, конечно, ведь нельзя просто искусственно создать искреннее проявление честности или щедрости в лаборатории. Также возможно, что магия внутри остальных просто недостаточно развилась, чтобы активироваться без использования наших инструментов. Потребовалось бы больше исследований, но, к общему облегчению моих друзей, я решила воздержаться от дальнейших экспериментов на некоторое время. Без сомнения, Селестия тоже была рада это услышать.
Я даже не думала о магии много недель после приключения с мисс Йерлинг. Однако это изменилось, когда однажды меня вызвали к ней перед уроками. Из-за моей работы в школьной газете было не редкостью встречаться с ней вне занятий, поэтому я не придала этому значения, пока не пришла в её кабинет. После последней стычки со своей сестрой, мисс Йерлинг сама претерпела некоторые изменения. Хотя она сидела за своим столом среди стопки проверенных работ и открытых учебников, что часто бывало при наших встречах, в последнее время она казалась более расслабленной и спокойной. Она регулярно носила распущенные волосы, и я не видела её в очках по меньшей мере неделю. В каком-то смысле она стала больше походить на свою сестру, или, скорее, стала меньше пытаться скрыть семейную связь. В её руке был планшет, на котором она сосредоточила своё внимание, когда я пришла.
— Доброе утро, мисс Йерлинг. Вы хотели меня видеть? — поприветствовала я.
— А, Сансет Шиммер! Я как раз перечитывала вашу последнюю статью, — сказала Йерлинг. Она отложила планшет и жестом указала на пустой стул по другую сторону стола.
— Полагаю, вы не против, если я раскрою вашу большую тайну миру? — спросила я.
Статья, о которой шла речь, подробно описывала мои приключения с мисс Йерлинг и её сестрой, проливая свет на правду, стоящую за легендой о Дэринг Ду. Конечно, если бы не я раскрыла правду, то это рано или поздно сделала бы Рэйнбоу Дэш. У неё была куча фотографий с Йерлинг и её сестрой, и только отчаянные мольбы и многочисленные автографы убедили их не выкладывать все эти снимки в интернет. Тем не менее, это был лишь вопрос времени, когда она достанет одну из этих фотографий, чтобы разрешить интернет-спор на тех фан-сайтах, которые она часто посещала.
Йерлинг отложила планшет и задумчиво посмотрела на меня.
— Моя сестра отпускает свои детские фантазии; я подумала, что мне тоже пора сделать то же самое, — ответила она. — Мне всегда нравилась анонимность, и было, безусловно, забавно наблюдать, как люди на форумах пытаются собрать мою личность по кусочкам. Я даже иногда подбрасывала ложный след, просто чтобы посмотреть, как фанаты бесятся, пытаясь вписать его в свою головоломку.
Она на мгновение замолчала, тихонько посмеиваясь себе под нос, без сомнения, мысленно прокручивая такой момент.
— В любом случае, — продолжила она, — это хорошая работа. Я, эм, благодарна, что вы опустили большинство наших… постыдных моментов.
— То, что это было разоблачение, не означало, что я должна была включить все детали. Я знаю, каково это — делать то, чем не гордишься полностью.
Мы обменялись тёплыми, понимающими улыбками, прежде чем Йерлинг потянулась за чем-то на полу возле своего стола. Она поставила большую коробку, переполненную многочисленными книгами и свёрнутыми пергаментами.
— Мне потребовалось некоторое время, чтобы всё это выкопать, но это всё, что я использовала для исследований магических встреч Дэринг Ду, — объяснила Йерлинг с небольшой гордостью. — Или, по крайней мере, всё, для чего я смогла найти переводы. Многое из этого магического материала написано на мёртвых или тайных языках. Почти так, как будто они не хотели, чтобы люди разгадали их секреты.
Я тут же схватила первую попавшуюся книгу и начала листать страницы. Это был один из журналов экспедиций Дерринг Ду, не слишком отличающийся от того, что я нашла, когда вломилась в стол Йерлинг. Как я и ожидала, в нём было много подробностей о старых мифах и легендах древних цивилизаций, хотя один из включённых эскизов привлёк моё внимание. Это было изображение реликвии, состоящей из бриллиантового камня, вставленного в амулет с изображением лошади с крыльями и рогом.
— Погодите, это Амулет Аликорна? — пробормотала я себе под нос.
Хотя это было риторическим вопросом, Йерлинг услышала мои слова и выразила своё замешательство.
— Да, но откуда вы знаете? Я изменила его название и внешний вид в романе.
— В Эквестрии я читала о таком артефакте. Говорили, что он наделял того, кто его носил, беспрецедентными магическими способностями, — объяснила я своей учительнице. — Полагаю, не только у людей есть дубликаты по эту сторону портала.
— Честно говоря, моя сестра сказала, что носила его некоторое время и не чувствовала ничего магического.
Затем Йерлинг заглянула в коробку, отодвигая несколько книг и свитков, и порылась на дне в поисках чего-то. Затем она вытащила то, что я на секунду приняла за настоящий Амулет Аликорна, подвешенный на маленькой металлической цепочке.
— А вы уверены, что амулет вашего мира выглядел так? — спросила Йерлинг.
— Идентично. Это… это действительно?..
— Конечно, нет, — ответила она, успокаивая мои опасения. — Настоящая вещь стоит миллионы долларов, в конце концов. Это просто копия. Музей, которому мы его передали, подумывал продавать такие в своём сувенирном магазине, и мне прислали несколько копий на утверждение. В конце концов, было решено, что эти штуки слишком острые, чтобы продавать их маленьким детям.
При ближайшем рассмотрении, амулет, который держала Йерлинг, был очевидной репликой, сделанной из дешёвого пластика и олова, а не из древней магии и душ проклятых. Мы упаковали всё обратно в коробку, и с несколькими кряхтениями я подняла её на руки.
— Ну, спасибо за весь материал. Надеюсь, я найду что-нибудь полезное во всём этом, — сказала я. Затем я начала медленно двигаться к двери, неся двадцать фунтов старых книг. — По крайней мере, я знаю нескольких людей, которые будут жутко завидовать, что я могу читать эти вещи.
— Рада помочь. Можете оставить его себе на столько, сколько понадобится. Не то чтобы эти вещи приносили мне какую-то пользу, занимая место на чердаке, — сказала Йерлинг, возвращаясь к своей работе. — О, и кстати, с днём рождения.
Эти последние слова заставили меня замереть на месте.
— Постойте, я никогда не говорила вам, когда мой день рождения, — заметила я. — Полагаю, Пинки Пай рассказала вам.
— В некотором роде, — ответила Йерлинг.
— Послушайте, я очень не хочу устраивать из этого большое событие, — сказала я в отчаянной мольбе. — Мне и так тяжело знать, что Пинки, вероятно, уже спланировала для меня огромную вечеринку. Как вы думаете, можно ли это всё держать в тайне?
— Эээ… — Йерлинг протянула, тревожно взглянув в дальний конец класса.
Я последовала её примеру, и тут увидела это. По всей длине задней стены висел огромный баннер, расписанный всевозможными блёстками, лентами и праздничными коллажами. Самое главное, крупными, яркими буквами было написано: «С Днём Рождения, Сансет Шиммер». Зная свою подругу, я понимала, что один такой висел, вероятно, в каждом кабинете, где у меня был урок, а это значило, что к обеду все будут знать, какой сегодня день. У меня не было надежды в этом мире или Эквестрии избежать этой участи.
Я просто смотрела на это с недоверием, разинув рот и онемев.
— Честно говоря, вы, вероятно, должны были это предвидеть, — заметила Йерлинг.
— И всё же я, кажется, никогда не учусь, — проворчала я себе под нос.