Будь я прилежнее, вероятно, назвала бы мисс Йерлинг одной из своих любимых учительниц в школе. Она умела как бросить вызов, так и поддержать, помогая отстающим преуспеть и подталкивая одарённых к совершенству. На первом курсе я была очарована её готовностью отступать от обычной школьной программы и использовать литературные источники, которые более консервативные взрослые могли бы счесть слишком «взрослыми» для старшеклассников. Никогда бы не подумала, что книга о Дэринг Ду может быть такой поучительной и такой открывающей глаза. Она была из тех учителей, кто вовлекает своих учеников, и когда-то я действительно наслаждалась беседами с ней или даже просто слушала, как она уходит в сторону, что могло продолжаться довольно долго, если её не перебивать. Я помнила часовую лекцию о цивилизациях XV века только потому, что эта тема была затронута в книге о Дэринг Ду, которую мы читали всем классом. Уроки истории, возможно, не входили в её обязанности, но сомневаюсь, что я могла бы узнать больше у любого другого учителя.
Увы, по мере того как мои амбиции возвращались к Эквестрийской магии и закреплению за собой положения фактического правителя студенческого самоуправления, мой интерес к мисс Йерлинг угас. Острый ум и проницательность больше не давали мне знаний и развлечений, а вместо этого становились помехой всякий раз, когда у меня появлялась новая схема. Йерлинг была достаточно умна, чтобы понять, когда что-то не так, и мне приходилось много работать, чтобы не оставлять улик, которые она могла бы использовать против меня. Когда я начала использовать своё время в газетном клубе для достижения своих целей, Йерлинг никогда не переставала присматривать за мной, надеясь поймать с поличным на каком-нибудь преступлении. Я всё ещё уважала её, даже покинув газету, но свела общение с ней к минимуму.
То, что Флаттершай привела меня в класс Йерлинг, стало первым разом, когда я разговаривала с литературным экспертом почти за полгода. Описать моё состояние как «нервное» было бы всё равно что описать Флаттершай как «немного пугливую». Даже когда моя подруга стояла между мной и дверью, бегство, как испуганный кролик, всё ещё казалось предпочтительным вариантом. Прекрасно зная, что мои сомнения только усугубятся, чем дольше я буду медлить, я заставила себя сделать последние несколько шагов, которые привели меня к столу Йерлинг.
Если только у Йерлинг не развилась катаракта с нашей последней встречи, не было никакой возможности, чтобы женщина, трудившаяся за ноутбуком, ещё не заметила моего прибытия. За этими красными очками в проволочной оправе её глаза оставались прикованы к работе, которую я могла только считать важной и увлекательной, учитывая скорость, с которой её пальцы летали по клавиатуре. Я надеялась, что Йерлинг сделает первый шаг, но было очевидно, что она принуждает к этому меня. Я нервно оглянулась на Флаттершай, которая стояла у ближайшего дверного проёма, но она ничего не могла предложить, кроме невербального жеста, призывающего приступить к делу.
Наконец, я громко прочистила горло. Щёлканье клавиатуры прекратилось, и её пурпурные глаза поднялись, чтобы встретиться с моим взглядом. Но слов всё ещё не было.
— Я… эм, я надеялась поговорить с вами, мисс Йерлинг, — начала я. Почему я чувствовала себя так нервно? Я никогда не была робкой или тихой, так почему же казалось, будто тиски сжимают мою грудь? Было так много потенциальных исходов этого разговора, и я совершенно не подготовилась к ним. Всё, что я могла представить, это гневные крики, таскание в кабинет директора и ещё одна Селестия, понимающая, что я безнадёжна.
— Мне вроде как нужна ваша помощь.
Йерлинг сначала ничего не сказала, а затем ненадолго возобновила печатание. Когда она остановилась, то ухмыльнулась и снова посмотрела на меня.
— Ну, не то чтобы совсем близко к точке замерзания, но, думаю, для обычного Тартара, достаточно холодно, — заметила она.
Затем Йерлинг закрыла свой ноутбук и сложила руки на нём, один палец начал мерное, ритмичное постукивание.
— Так чем обязана визиту самой известной ученицы Кантерлот Хай?
— Вы правда наслаждаетесь этим, не так ли? — спросила я.
Она снова улыбнулась, не столько от веселья, сколько от самодовольства.
— Ну, я полтора года слушала, как мои коллеги настаивали, что вы идеал совершенства. Приятно знать, что я не была параноиком, и вы действительно всё это время что-то замышляли. Я почти жалею, что у меня не было фотографа на Осеннем Балу, чтобы я могла получить вашу фотографию в рамке в образе исчадия ада, хотя бы для того, чтобы напомнить себе, что некоторые ученики действительно могут быть настолько плохими.
Я тихо застонала, поскольку мою нервозность медленно сменяли разочарование и отчаяние.
— Думаю, тогда о помощи и речи быть не может.
— О, Ауисотль, нет! — неожиданно выдала Йерлинг. — Я, возможно, испытываю небольшое удовлетворение и веселье в свете вашего недавнего разоблачения как морально обанкротившейся бездельницы, но я была бы неважным учителем, если бы не сделала всё возможное, чтобы помочь вам на вашем пути самосовершенствования.
— Как вы…
— Директор Селестия разослала служебную записку, — бесстрастно сказала Йерлинг. Она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Поверьте, даже если бы я хотела устроить вам выволочку за ваши прошлые деяния, Тиа дала ясно понять, что она разнесёт кувалдой любого члена факультета, который только подумает саботировать ваш второй шанс.
Я не была уверена, как отношусь к этой новости. С одной стороны, это означало, что Селестия делала больше, чем я думала, чтобы моё возвращение в школу не было ужасным испытанием, но в то же время это было немного похоже на то, как мои новые друзья действовали по указанию Твайлайт. Было бы глупо думать, что люди будут готовы помочь мне без принуждения, но на ум пришла поговорка о нищих и выбирающих.
— В любом случае, — сказала я, пытаясь вернуть разговор к важному делу, — я хотела спросить вас о Даймонд Тиаре и её недавних действиях в качестве студенческого редактора.
— Что с ней? — ответила Йерлинг. — Если у вас проблемы с газетой, вам следует обратиться к директору: это она сказала мне, что я должна позволить газете быть «студенческим делом» и ограничить свои обязанности строго консультативной ролью.
По тону я поняла, что Йерлинг не нравилось такое положение дел. Хотя я никогда не назвала бы её контрол-фриком, она была из тех, кто предпочитал участвовать в проектах, а не сидеть в стороне. Вот почему она взяла на себя руководство газетным клубом в первую очередь, поскольку большинству клубов просто требовался учитель, чтобы присматривать и убедиться, что один ученик не вырубит другого теннисным мячом или чем-то ещё. Я не верила, что Йерлинг не заинтересована в том, что я хочу сказать, скорее, что-то другое удерживало её. Потребовалось мгновение размышлений, но в конце концов я сформулировала теорию.
— Я ни на секунду не верю, что вы предпочли бы свалить это на директора Селестию, — отрезала я, добавив свою собственную ухмылку.
Я почувствовала себя намного увереннее, хотя на этот раз старалась не дать этой уверенности вскружить мне голову.
— Вы тоже боитесь Даймонд Тиары, не так ли?
Как я и надеялась, Йерлинг восприняла это лично, поднявшись на ноги и хлопнув ладонями по столу.
— Вы думаете, меня запугает какой-то бриллиантовый щенок? — отрезала она. — Я не боюсь её, её отца или их адвоката за тысячу долларов в час.
Успокоившись, Йерлинг опустилась обратно на стул и, с большим самообладанием, переплела руки перед собой, восстановив свою мантию профессионализма.
— Я также не глупа, и бросаться обвинениями без доказательств — лёгкий способ стать мишенью мстительных детей и их высокооплачиваемых адвокатов.
— Ну, ваш студенческий редактор силой заставляет своих сотрудников писать колонки, которые они не хотят, и она вынудила меня украсть тактический сборник Изи Глайдера, чтобы создать заголовки.
Йерлинг оставалась невозмутимой в свете обвинения, просто ответив:
— Серьёзные обвинения требуют серьёзных доказательств.
Я ответила на её вызов, уронив тактический сборник на стол. Тяжёлый «бух» многовекового фолианта был достаточен, чтобы разрушить её фасад, вызвав широко раскрытые глаза шока, которые ей потребовалось несколько секунд, чтобы скрыть.
— Хорошо, вы привлекли моё внимание, — сказала она, протягивая руку и поворачивая книгу к себе. Она небрежно открыла её и начала листать страницы, как будто проверяя подлинность. — Вы ведь понимаете, что это доказывает только то, что вы украли книгу. Это даже не намекает на связь с Даймонд Тиарой.
На мгновение я пожалела, что отдала свой телефон Флаттершай, тем самым уничтожив любые доказательства, которые могла бы использовать, чтобы убедить Йерлинг в своей правоте. Однако, как объяснила моя тихоня-подруга, средства и мотивы имели такое же значение, как и конечный результат, и если бы мне пришлось прибегнуть ко лжи, то я не заслуживала бы победы. Люди заставили бы вас поверить, что главное — это правда, но что толку от правды, если в неё никто не верит? Мне некого было винить, кроме собственной глупости и гордости, а это означало, что мне пришлось проглотить ту крупицу гордости, что у меня оставалась.
— Я знаю, это выставляет меня в плохом свете, — сказала я, сделав короткую паузу, чтобы взглянуть на Флаттершай, — и я готова принять последствия своих действий. Всё, о чём я прошу, это хотя бы предоставить мне небольшую презумпцию невиновности и, пожалуйста, рассмотреть это дело. Пожалуйста, я прошу этого не ради себя, а ради своих друзей, которые не заслуживают страдать за мои неосторожные поступки, и ради учеников, которые слишком боятся говорить. Я прошу — нет, я умоляю вас, пожалуйста… помогите им.
Тишина, которую мне пришлось выдержать, ожидая, пока Йерлинг обдумает свои варианты и, возможно, тихо посмеётся над моей довольно жалкой попыткой мольбы, была достаточной, чтобы у девушки случилась аневризма. Её кончики пальцев начали выстукивать почти ритмичный узор на её компьютере. Верила ли она мне или нет, по крайней мере, я могла утешать себя мыслью, что смогу выйти из комнаты, зная, что поступила правильно… в конце концов.
— Я не могу дать вам никаких обещаний, — наконец произнесла Йерлинг, сохраняя свой ровный, профессиональный тон, — но я рассмотрю этот вопрос. Я… ценю вашу честность в этом вопросе, и я обязательно отмечу это, когда буду докладывать директору Селестии. А теперь я предлагаю вам бежать и наслаждаться своей свободой, пока она есть.
Лёгким движением руки она показала мне, чтобы я уходила, а сама вернулась к работе за компьютером.
Я чувствовала себя противоречиво, встретившись с Флаттершай; с одной стороны, меня ждали большие неприятности с Селестией, когда она узнает, но, учитывая, в какую яму я себя закопала, это, вероятно, был единственный правильный выбор. Я всё ещё беспокоилась о своих друзьях, но теперь чувствовала себя немного увереннее, зная, что Йерлинг будет проводить свои собственные расследования.
— Я горжусь тобой, Сансет, — сказала мне Флаттершай, когда мы вышли в коридор.
— Ну, хоть кто-то из нас, — сказала я со вздохом смирения. — Не могу поверить, что я позволила этому зайти так далеко. Надо было просто послушать тебя с самого начала.
— Это не твоя вина… ну, не совсем, — успокоила меня моя бесконечно терпеливая подруга. — Ты привыкла решать всё сама на своих условиях. Честно говоря, мне бы хотелось такой уверенности. Тем не менее, у тебя теперь есть друзья, и нет ничего постыдного в том, чтобы обратиться к нам за помощью.
Мне удалось выдавить слабую улыбку; это было немного, но благодаря Флаттершай я почувствовала себя чуточку лучше насчёт своих перспектив. У меня было предчувствие, что мне придётся обращаться к её советам ещё много раз в ближайшем будущем, хотя бы для того, чтобы убедиться, что мой моральный компас всё ещё правильно настроен.
***Несмотря на сильное желание вернуться домой и запереться, готовясь к суровой лекции, которую я наверняка получу от Селестии, Флаттершай удалось убедить меня присоединиться к ней и остальным в «Сахарном Уголке» после школы. Мысль о чём-то, щедро политом шоколадом и сливками, была заманчивым предложением. Кроме того, Селестия наверняка применит какое-либо наказание, как только Йерлинг расскажет ей о моих проступках, так что был хороший шанс, что это будет моя последняя возможность пообщаться как свободная женщина в ближайшее время.
Остальные девушки уже были в кафе к тому времени, как мы с Флаттершай пришли: Рэрити наслаждалась чаем, обсуждая последние сплетни с Пинки, а Эпплджек и Рэйнбоу Дэш соревновались в скорости питья молочного коктейля. Рэйнбоу Дэш победила, и под этим я подразумеваю, что она первой начала кричать от «мозгового мороза», хватаясь за виски, как будто кто-то только что воткнул ей в мозг замороженный ванильный шприц. Судя по небрежной ухмылке Эпплджек, это и был её план с самого начала. Они собрались на своём обычном, любимом месте у кассы с большим зелёным диваном.
— Привет вам, девчонки, что задержало? — Эпплджек первая поприветствовала наше прибытие.
— Мне нужна была… помощь от Флаттершай, — объяснила я в надежде не вдаваться в подробности.
Оказалось, это была напрасная надежда, так как Флаттершай подтолкнула меня локтем. Когда я взглянула на неё, чтобы узнать почему, она жестом указала на остальных и сказала:
— Думаю, ты должна извиниться перед некоторыми нашими друзьями.
При обычных обстоятельствах я бы возразила против того, чтобы меня заставляли извиняться, но поскольку «смиренное покаяние» стало основным блюдом моей диеты, я согласилась с просьбой Флаттершай. Мне всё ещё не нравилась эта идея, но если бы извинения должны были быть забавными, то люди постоянно совершали бы ужасные поступки.
— Просто дайте мне секунду, чтобы подобрать нужные слова, — сказала я со вздохом.
Как только я села, то заметила, что все мои друзья смотрят на меня с разной степенью любопытства и замешательства. Думаю, из всех Эпплджек была единственной, кто ещё понимал, о чём речь в этих извинениях.
— Последние несколько дней я, возможно, была… не совсем честна со всеми вами, с некоторыми больше, чем с другими. Делая то, что, как я думала, поможет Флаттершай, я вместо этого совершила довольно нелицеприятные вещи.
Затем я приступила к объяснению всего происшествия с самого начала, включая мои первоначальные планы шантажировать Даймонд Тиару и как Флаттершай отговорила меня. Девушки выглядели удивлёнными, но не разочарованными или сердитыми. Думаю, Эпплджек была права, когда сказала, что моё сердце было на правильном месте, даже если голова — нет.
— Я должна извиниться перед Эпплджек, мне следовало послушать тебя с самого начала, и я сожалею, что поставила тебя в положение, когда тебе пришлось скрывать правду от своих друзей.
— По справедливости, я в конце концов рассказала Флаттершай, — ответила Эпплджек с безразличным пожатием плеч. — Думаю, мы можем считать себя в расчёте. — Я думаю, Эпплджек сказала это просто для того, чтобы избавить меня от дальнейшего чувства вины, что я оценила.
— И я также должна извиниться перед Рэйнбоу Дэш, — продолжила я, переводя взгляд на неё. К сожалению, она почти не обращала внимания на разговор, но оживилась, когда услышала своё имя. — Я воспользовалась вашей дружбой, чтобы украсть сборник тактик. Так что, снова, извините.
— Да ладно, не бери в голову, — ответила Рэйнбоу, пожимая плечами. — Честно говоря, я впечатлена, что ты смогла взломать запертый ящик за минуту или около того, пока я отлучалась. Где ты этому научилась?
Я не ожидала, что Рэйнбоу Дэш проявит такой интерес к одному из моих малоизвестных и тайных увлечений. Как и многие новые навыки, которые я приобрела в этом мире, это проистекало в основном из необходимости, а не из искреннего интереса.
— Онлайн-ресурсы и много практики, — ответила я. — В конце концов, владеть набором отмычек не противозаконно. Я купила набор онлайн вместе с кучей разных замков и просто продолжала работать над этим по ночам.
— Ладно, это звучит как-то скучно, — сказала Рэйнбоу, и её интерес угас. — Значит ли это, что ты можешь вскрывать любые запертые места?
— Едва ли, я практиковалась только время от времени последний год или около того, — объяснила я. Обсуждать свои старые привычки мне было неловко, как будто мне должно быть стыдно за эти навыки, или, по крайней мере, быть менее откровенной о них. — Я могу справиться с обычным навесным замком и, возможно, с дешёвыми замками на столах и картотеках, но ничего сложнее я не пробовала.
Рэйнбоу Дэш откинулась на спинку стула, балансируя молочный коктейль на ладони, размышляя над тем, что я только что сказала.
— Эх, думаю, это всё равно круто, — заметила она после минутного раздумья.
— Спасибо… наверное. — С одной стороны, было приятно знать, что мои друзья не стали хуже относиться ко мне из-за обладания некоторыми эзотерическими навыками, но в то же время я не была уверена, хорошая ли это идея — говорить об этом, чтобы не поддаться искушению снова применить эти навыки.
— Интересно, есть ли в школе клуб по вскрытию замков. Может, это ещё одно хобби, которое мы могли бы попробовать, — прокомментировала Пинки Пай. Она, казалось, всё ещё была зациклена на идее затащить меня в клуб, хотя я и ценила её усилия. Все быстро указали, что такой клуб не получит одобрения директора.
— Знаешь, теперь, когда я подумала об этом, Сансет, мы многого о тебе не знаем.
— Что ж, если вы хотите спросить, моя гордость слишком ранена, чтобы сопротивляться любым личным или навязчивым вопросам, — предложила я.
Улыбка Пинки увеличилась вдвое, и она начала размахивать руками в воздухе, как будто у неё припадок.
— Ой! Выбери меня первой. У меня есть вопрос! — крикнула она.
Мне пришлось воздержаться от слишком громкого смеха над её выходками, хотя я и молчала ещё несколько секунд, просто наблюдая, как она металась по столу, как слишком усердная ученица.
— Ладно, Пинки, — наконец сдалась я, — какой у тебя вопрос?
Пинки схватила лежащую рядом салфетку и начала использовать шоколадный коктейль на конце своей трубочки, чтобы рисовать на ней грубые картинки.
— Итак, Твайлайт сказала нам, что она на самом деле из другого мира, где она жила как пони-принцесса, — начала Пинки, подняв рисунок пони с короной, — и она пришла в наш мир, потому что ты украла корону у неё.
По какой-то причине Пинки решила сделать из своего вопроса слайд-шоу, сложив салфетку, чтобы показать ещё одну фигурку, которую я посчитала собой, и украденную корону, прыгающую через портал.
— Так что, если ты знала о её короне и о том, как она работает, значит, ты тоже из того мира.
— Будет ли вообще вопрос? — спросила я из-за растущего нетерпения.
— Ты ведь тоже была пони, верно?
— Да, Пинки, я раньше была пони. — Была ли вся эта прелюдия необходима для такого обыденного вопроса? Честно говоря, я была удивлена, что Твайлайт не упомянула об этом до того, как ушла.
— Каково это было?
Хотя у меня было общее представление о том, что имела в виду Пинки, я всё же чувствовала себя сбитой с толку. — Что именно было? — спросила я в надежде на уточнение.
— Быть пони, очевидно, — ответила Пинки. — Это было весело? Пони тоже устраивают вечеринки? Есть ли там, ну, типа, пони-версии пони-покатушек?
Прежде чем я успела ответить на вопрос Пинки, эта тема открыла шлюзы для остальных. Что они ели? Что они носили? Были ли у них виды спорта? Как они занимались земледелием? Могли ли все животные разговаривать?
— Твайлайт ничего из этого не рассказывала вам, когда была с вами, девочки? — резко спросила я, лишь бы не утонуть в вопросах об Эквестрии.
— Она на самом деле не рассказывала нам до дня Осеннего бала, — объяснила Рэрити. — Мы все были сосредоточены на том, чтобы помочь Твайлайт вернуть её корону, что у нас так и не было возможности спросить. Когда произошла вся эта ваша… гм, демоническая штука, у нас осталось ещё меньше времени.
Последовал быстрый раунд кивков и одобрительных бормотаний от остальных. Жаль, что портал открывался только каждые тридцать лун, иначе я бы притащила Твайлайт обратно, чтобы она ответила на сотню с лишним вопросов, которыми должна была заняться в первую очередь.
— Послушайте, девочки, вы слишком много спрашиваете сразу, — попыталась я образумить их. Если повезёт, я смогу убедить их задать всего несколько очень конкретных вопросов, вместо того чтобы проводить весь день, проводя им устную экскурсию по Эквестрии.
— Мой мир… очень похож на этот, за исключением того, что вместо людей все там пони. Я имею в виду, там также есть козы, коровы, ослы, мулы и грифоны.
— У вас есть грифоны? — воскликнула Рэйнбоу Дэш. — О, чёрт, как бы я хотела быть грифоном. Это было бы так потрясающе!
— Как я уже говорила, — прервала я, не впечатлённая перебиванием, — между нашими мирами много общего. Я имею в виду, единственное другое главное различие в том, что мы используем много магии там, где вы, люди, используете технологии.
В отличие от своей подруги, Эпплджек дождалась паузы в диалоге, прежде чем задать свой следующий вопрос. — Все ли могли использовать магию? — поинтересовалась она.
— Если она внедрена в обычный предмет, такой как книга, то да. В противном случае, однако, магия была почти исключительной прерогативой единорогов.
— Значит, ты была единорогом? — вставила Рэрити. — О, боже, это звучит так величественно. Должно быть, невероятно было использовать магию каждый день, как будто это совершенно нормально.
— Да, это было довольно круто, — ответила я. Мой голос стал дрожать и затих в конце. Осознание того, что магия теперь полностью вне моей досягаемости, не совсем укоренилось до этого момента. Когда я смертельно замолчала, мои друзья быстро поняли причину моего внезапного спокойствия.
— Мне жаль, дорогая, мы не хотели заставлять тебя скучать по дому, — извинилась Рэрити.
Прозвучал ещё один раунд кивков и одобрительных бормотаний от остальных. Я знала, что они старались быть вежливыми, но никто из них не мог полностью понять, что я чувствовала в тот момент. Это было нечто большее, чем просто тоска по дому: магия была неотъемлемой частью меня большую часть моей жизни. В Эквестрии, когда кто-то говорил «Сансет Шиммер», первое, что приходило на ум, было «магия». Сансет Шиммер без магии была как Эпплджек без своей фермы или Пинки Пай без своих вечеринок. Остаться в мире людей означало не только потерять Эквестрию, это означало потерять часть себя.
— Это не имеет большого значения, — сказала я пренебрежительно. В моей жизни было достаточно вещей, с которыми друзья уже помогали мне; сваливать проблему, которую они никогда не смогут решить, никому не поможет. — Думаю, часть меня просто хочет, чтобы я вернулась в Эквестрию с Твайлайт. Хотя с принцессой Селестией у нас уже никогда не будет так, как раньше, по крайней мере, я снова стану собой.
— Ого! Попридержите коней, мисс, — вдруг прервала Эпплджек. — Вы только что сказали Принцесса Селестия?
— Твайлайт не упоминала, что в её мире тоже есть Селестия? — спросила я в ответ, хотя уже понимала, каким будет ответ. Замешанные и ошеломлённые взгляды, которые я получила в ответ, были всем подтверждением, которое мне требовалось.
— Конечно, она не сказала: потому что это было бы удобно и избавило бы меня от необходимости объяснять это.
Пока мои друзья продолжали смотреть на меня, ожидая ответа, я поняла, что мои надежды избежать этой неловкой темы разговора только что убежали из двери, пересекли улицу и сели на автобус из города.
— Итак, вот в чём дело: мир, из которого пришли мы с Твайлайт, — это не просто другой мир, это параллельный мир. Почти каждый, кто существует в этом мире, существует или существовал в другом мире. Здесь Селестия — директор средней школы, но там, откуда я, Селестия — принцесса и почти бессмертная правительница Королевства Эквестрия.
— Ух ты, кому-то досталась худшая часть сделки, — подметила Рэйнбоу Дэш.
Эпплджек первой начала собирать воедино последствия моего ответа. — Так вот почему Твайлайт знала моё имя, когда мы впервые встретились. Она, должно быть, знает Эпплджек из своего мира.
— Вы, наверное, обе любите носить эту шляпу, — пошутила Рэйнбоу, прежде чем быстро щёлкнуть упомянутым головным убором, чтобы он свалился на глаза Эпплджек. — Но если вы с Твайлайт из другого мира, разве это не означает, что здесь уже есть ваша версия?
Десять очков Флаттершай за то, что она первая задала неизбежный вопрос.
— Да, вероятно, где-то есть другая я, — ответила я. Хотя у меня было мало вариантов, если бы я когда-либо столкнулась с собой, я приняла меры предосторожности, проведя собственные расследования. — Но я проверила школьные записи и даже поискала в Интернете. Я не смогла найти никаких записей о другой Сансет Шиммер в радиусе ста миль от Кантерлот Хай.
По лицу Пинки расплылась сияющая улыбка, когда её осенила идея.
— Может, в следующий раз мы сможем посетить мир Твайлайт, — предложила она, — и тогда я смогу встретиться с другой собой. О! Держу пари, я бы была лучшей подругой с собой!
— Я не совсем уверена, что какая-либо вселенная готова иметь двух Пинки Пай, — пошутила Эпплджек. Я иногда задавалась вопросом, не перебарщиваем ли мы даже с одной Пинки Пай с космическими границами.
— Вы не предполагаете, что это также означает, что где-то есть другая Твайлайт Спаркл? — заметила Рэрити. Эта мысль приходила мне в голову в последние дни. Хотя я проводила свои исследования на предмет возможного существования второй Сансет Шиммер, я никогда не утруждалась искать других Твайлайт. За три года в Кантерлот Хай я ни разу не сталкивалась с ней, поэтому всегда предполагала, что она просто слишком далеко, чтобы беспокоиться. Однако, когда Рэрити затронула эту тему, я заволновалась, что может означать вторая Твайлайт.
Ответ, которого я боялась, пришёл быстро.
— Может, нам стоит попробовать найти другую Твайлайт? — предложила Рэйнбоу Дэш. — Я имею в виду, даже если она только наполовину так крута, как другая Твайлайт, это всё равно очень хорошо.
Это была естественная реакция на ситуацию, какой бы неестественной ни оказалась сама ситуация. Прошла всего неделя, но они все скучали по своей подруге. Они все знали, как я им объясняла, что портал между нашими мирами открывался только каждые тридцать лун, что означало, что пройдут годы, прежде чем Твайлайт сможет потенциально вернуться, не говоря уже о том, чтобы оторваться от своих обязанностей принцессы Эквестрии. Было совершенно естественно, что остальные захотят найти любой шанс снова обрести эту дружбу, точно так же, как я бы искала любой шанс вернуть магию.
К счастью, Эпплджек озвучила опасения, которые заставили бы меня звучать ревниво или параноидально, если бы я их произнесла.
— Слушайте, я скучаю по Твайлайт так же сильно, как и вы, но мы не можем просто подойти и относиться ко второй Твайлайт так, будто она идентична первой, — вмешалась она. На Эпплджек всегда можно было положиться, чтобы она была голосом разума, уравновешивая браваду Рэйнбоу или гиперактивный энтузиазм Пинки. — Насколько нам известно, Твайлайт этого мира — такая же незнакомка, как и любая другая случайная девчонка. Если мы будем вести себя так, будто знаем её, это, вероятно, напугает её… или что ещё хуже.
— Нам не обязательно вести себя так, будто мы её знаем, — заявила Рэйнбоу Дэш. Верила ли она искренне, что это была здравая идея, или просто её обычное поведение — принимать всё, что говорила Эпплджек, и занимать противоположную позицию. У этих двоих всё должно было быть соревнованием. — Нет ничего плохого, если мы просто столкнёмся с ней и начнём разговаривать. Если мы подружимся, ей никогда не придётся узнать.
— Я не единственная здесь, кто считает, что это ещё худшая идея! — отрезала Эпплджек. Я тоже так считала, но воздержалась от участия в дебатах, как и другие девушки. — Мы ни за что не смогли бы сохранить такой секрет, будь она подругой или нет. У Рэрити, кажется, миллиард фотографий Твайлайт с Осеннего Бала на её странице «ВСтойле».
— К вашему сведению, — заговорила Рэрити в свою защиту, — эти фотоальбомы закрыты. Их могут видеть мои друзья… оууу. Кажется, я поняла небольшую ошибку в этом плане.
— Да ладно, — бесстрастно сказала Эпплджек. — Послушайте, я знаю, это может звучать резко, но, возможно, лучше всего просто… забыть о Твайлайт этого мира. Я имею в виду, она никогда не сможет заменить нашу подругу, так зачем пытаться?
От остальных послышались тихие вздохи разочарования, когда они осознали правду её слов. От того, чтобы напугать бедную невинную девушку новостью о магическом двойнике, до чистого риска того, что магический портал станет достоянием общественности, — слишком много рисков. Если бы слухи о магическом портале распространились, мы рисковали бы потерять нашу единственную связь с Твайлайт и мой единственный путь домой. Кроме того, если бы мир узнал о магическом портале, они могли бы узнать и обо мне, и тогда я бы проснулась посреди ночи с мешком на голове, которую везут в какую-то секретную правительственную лабораторию посреди пустыни, где они могли бы делать одному Селестии ведомые эксперименты. Я не хотела, чтобы меня зондировали! Я видела фильмы; я знала, куда они засовывают эти штуки.
— Думаю, мне пора идти, — вдруг объявила я и тут же поднялась на ноги. Задерживаться дольше означало бы, что мой разум снова начнёт блуждать к секретам и зондам, а я бы предпочла не устраивать паническую атаку посреди «Сахарного Уголка». — У меня много домашней работы, и я уверена, что Принцесса… то есть, директор Селестия захочет со мной поговорить.
— Ты в порядке, Сансет? Ты выглядишь немного странно, — поинтересовалась Эпплджек.
— Ничего. У меня просто много зондирований… то есть, чтения! У меня много чтения.
Несмотря на их смущённые взгляды, которые требовали лучшего объяснения, я поспешно ретировалась, прежде чем опозорить себя ещё больше. Я не была уверена, почему позволила себе так расстроиться из-за пустячной мысли, но мне никогда не приходило в голову, с какими последствиями я столкнусь, если больше людей узнают, что я не из этого мира. Раньше, когда я предполагала, что моё пребывание здесь будет временным, и держалась в тени, у меня не было реальных причин бояться. Достаточно сказать, однако, что это было уже не так.
К счастью, другие ученики Кантерлот Хай не осознавали всей полноты того, кто и что такое мы с Твайлайт. Насколько им было известно, Твайлайт Спаркл была просто какой-то волшебной девушкой откуда-то издалека. Пока я не привлекала к себе дальнейшего внимания, я должна была быть в безопасности.
Когда я шла по тротуару, заметила, что мой рюкзак был легче, чем должен был быть. Быстрая проверка внутри выявила причину.
— О, чёрт возьми. Я забыла свой учебник истории в шкафчике, — проворчала я, обнаружив его отсутствие. Хотя моя домашняя работа не стоила много в плане оценок, я не видела причин, почему я не должна относиться к ней с той же степенью усердия, что и к любому другому заданию. Это потребовало бы лишь небольшого объезда обратно в школу, чтобы забрать то, что мне нужно. Если бы я знала, какие события собиралась запустить, я бы просто пошла домой и сдала лист бумаги, на котором был бы разлитый алфавитный суп.
***К счастью для меня, в школе ещё работали несколько клубов и собраний, так что мне не пришлось умолять уборщика открыть мне двери. Однако в это время дня только несколько боковых дверей были всё ещё открыты, поэтому мне пришлось пройти по школе, чтобы попасть внутрь. По пути я прошла мимо главного входа, ненадолго задержавшись у всё ещё разрушенных главных дверей. Надлежащая реконструкция уже началась, поэтому весь передний вход был покрыт брезентом и пластиком, чтобы не дать любопытным ученикам мешать работе. Я всё ещё помнила, как провела ночь Осеннего Бала, убирая беспорядок. Слава богу, что Селестия отказалась от того, чтобы мы занимались реальным восстановлением. Оказывается, были юридические и страховые причины, почему такую работу лучше оставить профессиональным подрядчикам.
Я заметила, что даже кратер ещё не был полностью засыпан, хотя, учитывая его размер, это не было слишком удивительно. Я никогда не осознавала, насколько большую дыру оставил инцидент, пока не стояла на краю, глядя вниз. Часть меня хотела забыть о той ночи целиком, но большой синий брезент над входными дверями и ярко-оранжевые пилоны вокруг кратера не давали мне игнорировать шрамы моих прошлых амбиций.
— Я не понимаю, Спайк. Ни одно из этих показаний не имеет смысла.
В тот момент сосредоточенности на своём случайном «ландшафтном дизайне» я не заметила, что не одна на школьном дворе, и что кто-то скрывался на противоположной стороне знаменитой статуи лошади. Когда я повернулась к источнику тревожно знакомого голоса, я увидела последнего человека, которого ожидала увидеть. Сначала мой разум был в полном недоверии, как будто я только что стала свидетелем того, как кто-то восстал из мёртвых. Не может быть, чтобы это была она, и всё же она была там.
— Твай..! — К счастью, мой мозг сработал достаточно быстро, чтобы остановить меня от выкрикивания имени Твайлайт, когда я прикрыла рот рукой. Хотя девушка вдалеке, без сомнения, была Твайлайт Спаркл, также не было никаких сомнений, что это была не та же девушка, которая была коронована Принцессой Осеннего Бала. Вместо образа прилежной и опрятной ученицы, девушка вдалеке выглядела так, будто заботилась о внешности так же, как я заботилась о бутерброде с ветчиной. Очки в толстой оправе также были явным признаком, и казалось, что эта Твайлайт не пользовалась расчёской с тех пор, как у меня в последний раз было четыре ноги.
Множество мыслей проносилось в моей голове, когда я смотрела в полном недоумении, большинство из которых были словами, которые не следовало бы повторять в приличном обществе. Что эта Твайлайт Спаркл здесь делает? Она держала в руках какое-то странное устройство, перемещая его по воздуху, как будто пыталась поймать беспроводной сигнал или что-то в этом роде. Слова Эпплджек о прошлых предупреждениях эхом отдавались в моей голове; независимо от того, что я чувствовала, я должна была держаться на расстоянии и позволить этой девушке заниматься своими делами, как будто она была совершенно незнакомым человеком.
«Это счётчик Гейгера? — ненадолго задумалась я. — Подожди, она сказала «Спайк», значит, должен быть…»
Мои опасения относительно того, где находится её маленький фиолетовый спутник, были разрешены в короткие сроки, когда внезапный лай у моих ног поверг меня в слепую панику. Более проницательный ум понял бы, что у меня ещё не было реальной причины для беспокойства. Твайлайт Спаркл вдалеке даже не заметила моего присутствия, и если бы заметила, то увидела бы меня не иначе, как любого случайного ученика Кантерлот Хай. На самом деле, если бы не появился другой ученик, Твайлайт могла бы спокойно заниматься своими делами и уйти без каких-либо долгосрочных последствий. Всё, что мне нужно было сделать, это заниматься своими делами и не привлекать к себе внимания.
Конечно, более проницательный ум также вспомнил бы, что я стояла перед гигантской дырой в земле. Когда настоящий пёс Спайк начал лаять на меня, я, не подумав, сделала шаг назад, только чтобы мои ноги обнаружили, что под ними нет ничего, кроме двух футов воздуха. С криком самой неженственной брани я кувырком полетела в кратер.
«Это была настоящая работа гения, Сансет,» — сокрушалась я в тишине, глядя на голубое небо над собой.
На краю моего зрения я видела Спайка, всё ещё стоящего на краю кратера, непрерывно лающего. Я застонала и закрыла глаза, надеясь, что мой красноречивый показ останется незамеченным.
— Эм, простите! Вы не ушиблись? — Звук голоса Твайлайт, окликающей меня, подтвердил, что я провалила часть своего плана «остаться незамеченной». Это был не конец света, однако, так как мне просто нужно было оставаться отстранённой, чтобы она могла вернуться к своим делам. Чем раньше эта Твайлайт покинет территорию школы, тем лучше. Если бы её заметил кто-то ещё, это открыло бы такой огромный мир проблем, что правление Дискорда показалось бы незначительным неудобством.
— Я в порядке. К счастью для меня, моё достоинство смягчило моё падение, — ответила я. Если я останусь отстранённой и холодной, Твайлайт вернётся к своим делам. Это должно быть легко, учитывая, что я столько лет вела себя так со всей школой.
— О… хорошо тогда, — ответила Твайлайт, звуча на удивление нервно. Она задержалась на несколько мгновений, что показалось мне любопытным, но причина вскоре стала ясна. — Эй, эм, раз уж вы уже там внизу, не могли бы вы взять для меня образцы почвы?
— Образцы почвы? — пробормотала я себе под нос, прежде чем подняться на ноги. Я подумала, что ослышалась, но как только встала, увидела, как она протягивает маленький пластиковый пакет с ложкой внутри. Я решила, что она представила веский аргумент, и если немного земли поможет ей в пути, то я должна оказать ей посильную помощь.
— Что ж, думаю, можно.
Я взяла пакет и начала вычерпывать небольшие порции земли из разных мест кратера. Через несколько ложек она попросила образцы с дальнего края, на что я неохотно согласилась. Моё любопытство брало верх над здравым смыслом, пока я размышляла, к чему это всё, и в конце концов дошло до того, что мне просто пришлось озвучить это.
— Зачем вам столько земли? — спросила я, возвращая пакет с образцами. Тем временем голос в моей голове кричал мне, чтобы я просто заткнулась и держалась на расстоянии.
— Это почва, — поправила Твайлайт. — И это… эм, для проекта.
Ладно, Сансет, очевидно, она не хочет об этом говорить, так что просто оставь это.
— Вы сравниваете окружающую радиоактивность между частицами в воздухе и почвой? — поинтересовалась я. Это объяснило бы оборудование, но почему она шпионила именно здесь? Оставил ли инцидент с Элементом Магии какие-то следы? Той ночью было выброшено много магической энергии, поэтому вполне возможно, что некоторые люди за пределами школы могли это заметить.
— Я… эм, да, на самом деле. — Она снова нервничала, но я подозревала, что это могло быть потому, что её проект, вероятно, не был никем заказан. Это означало, что случайная девушка шныряла по школе после уроков, что могло бы вызвать удивление, поскольку большинство подростков проводят время после школы, пялясь в телевизор и поедая пиццу. — Как вы догадались?
— Счётчик Гейгера.
— Верно. Конечно. — Твайлайт, вероятно, не ожидала, что кто-то её возраста сможет с первого взгляда распознать такое устройство, хотя, честно говоря, я сама не была уверена, пока Твайлайт не подтвердила характер своего проекта.
Серьёзно, Сансет, просто заткнись уже. Ничего хорошего от разговоров с ней не будет.
Несмотря на настойчивость моего рационального разума, я поступила ровно наоборот.
— Вы ведь знаете, что глубинные слои почвы под этим городом имеют уровень радионуклидов выше среднего, верно? Учитывая, эм… взрыв газопровода, который произошёл здесь на прошлой неделе, многие из этих частиц, вероятно, всё ещё витают в воздухе.
Почему я это сказала, до сих пор не знаю. Возможно, я пыталась сбить её с толку альтернативными теориями, или, возможно, просто пыталась показаться умной после того, как меня поправили насчёт «грязи». Хотя, честно говоря, единственная причина, по которой я знала эту мелочь, заключалась в том, что она всплыла в одном из заданий, которые я делала для Гильды.
— Хорошее объяснение, я забыла об этом, — заметила Твайлайт, звуча немного спокойнее. — Думаю, мне нужно будет собрать образцы из контрольной группы для лучшего сравнения.
Ладно, повеселилась. А теперь просто вылезай, бери свои книги и иди домой.
Это звучало как достаточно простой план. Однако, когда я карабкалась наверх, то заметила протянутую руку. Мне следовало бы придерживаться «холодной и отстранённой», но я не видела вреда в принятии помощи. Как только я выбралась, заметила, что Твайлайт смотрит на меня со странным выражением любопытства.
— Вы… учитесь в этой школе? — спросила она.
Не отвечай на это! Просто солги, или уклонись, или просто… уходи!
— Да, так и есть, — ответила я.
— О, хорошо тогда. Я просто никогда не встречала никого, кто знал бы о всей этой штуке с радионуклидами, кто не был бы учеником на уроках геологии мистера Слейта, — ответила она, как будто что-либо из этого имело для меня смысл.
Последовала короткая пауза неловкого молчания, которую я собиралась использовать как свой знак к уходу, когда мы начали слышать слабый треск. Мы обменялись смущёнными взглядами, прежде чем понять, что шум исходил между нами. В этот момент мы посмотрели вниз и заметили, что счётчик Гейгера Твайлайт был направлен на мою промежность. Хорошо, что Рэйнбоу Дэш не было рядом, иначе она никогда не позволила бы мне забыть этот момент.
— А это странно, — пробормотала Твайлайт про себя, внимательнее изучая своё устройство.
— Это «иди к врачу» как странно? — спросила я. Был слабый намёк на беспокойство, но только потому, что я не знала долгосрочных последствий воздействия магии из другого мира на физиологию человека. Твайлайт не ответила сразу, а вместо этого просто водила датчиком своего счётчика Гейгера вверх и вниз по моему телу, где он продолжал издавать тот же треск.
— Вы не… катались по земле, пока были в этой яме? — поинтересовалась она.
— Ну, я в неё упала, — сказала я, скрестив руки на груди. Сейчас, возможно, было бы хорошее время начать вести себя более отстранённо и холодно.
— Это вообще не имеет смысла, если только она не живёт под тридцатилетним ядерным реактором, — продолжала бормотать Твайлайт себе под нос. У меня сложилось впечатление, что мне не нужно было вести себя отстранённо, так как она была больше поглощена своими научными примочками, чем разговором.
— Может, мне взять у неё образец, просто чтобы подтвердить.
— Простите?
Твайлайт, должно быть, была погружена в свои мысли, потому что вдруг очень растерялась.
— Ой! Я… эм, я не это имела в виду, — заикаясь, сказала она, быстро пряча своё устройство за спину. — Я просто… эм, я имею в виду, что… — Она начала лепетать, путая слова в отчаянной попытке не расстроить меня. По мере того, как её глаза метались, в основном сосредоточенные на некоторых более интересных травинках, мне почти стало немного жаль эту девушку. Казалось, она понятия не имела, как вести разговор.
Нетерпение в конце концов взяло верх надо мной, и я вмешалась, чтобы избавить бедную девушку от страданий.
— Ладно, просто перестань, — прервала я. — Думаю, было бы хорошей идеей, если бы ты просто закончила то, что здесь делаешь, и отправилась в путь… прежде чем сделаешь всё ещё более неловким.
— Д-да, я должна это сделать, — сказала Твайлайт, быстро кивнув. — Эм, извините, что побеспокоила вас.
Отчаянно желая избежать неловкости, она подобрала своего пса-компаньона и поспешно направилась к ближайшей автобусной остановке. Когда она наконец исчезла из виду, я всё ещё стояла в замешательстве у старого кратера.
— Так значит это Твайлайт Спаркл, — пробормотала я себе под нос. — Может быть, мне не так уж много и беспокоиться, в конце концов.
Продолжая сегодняшнюю тенденцию к принятию плохих решений, я решила пока оставить детали этой встречи при себе. Не было смысла вовлекать других девушек, так как это просто дало бы им ложную надежду и привело бы к суровой лекции от Эпплджек. В конце концов, я решила, что моя жизнь будет проще, если я просто забуду о сегодняшних событиях.
К сожалению, если я думала, что с этого момента моя жизнь станет проще, меня ждало большое разочарование.