Жизнь в Королевском дворце даровала мне роскошь быть в списках приглашенных практически на любую вечеринку, гала-ужин или банкет, проводимые в радиусе ста километров. Честно говоря, я редко посещала больше нескольких из них, и всегда это было по просьбе Принцессы. Мысль провести вечер в комнате, слушая самовлюбленных подхалимов, расхваливающих собственную раздутую самооценку, не казалась мне лучшим способом провести время; не тогда, когда я могла запереться в кабинете, потакая своей собственной раздутой самооценке.
Вечеринки в Кантерлоте Эквестрии часто были тихими, мрачными мероприятиями. Это чаще было связано с пышностью, чем с весельем, если таковое вообще можно было найти. Я помнила один Гала-концерт Великого Скачек с Принцессой, где «веселье» было примерно так же низко в списке приоритетов, как и «выпускание бешеных ласок». Для молодого единорога прорывать стены рогом, чтобы сбежать, казалось предпочтительнее, даже если Принцесса Селестия говорила, что это «пойдет мне на пользу в долгосрочной перспективе». Я часто задавалась вопросом, находила ли Принцесса эти события такими же невыносимыми, как и я, но научилась скрывать свою скуку и презрение за королевским этикетом и отточенной искренностью. Учитывая, что однажды я видела, как Принцесса вела диалог с энтом, которому требовалось пять минут, чтобы сказать «доброе утро», ничто не было за пределами ее способности переносить с тихим достоинством.
Окружной Праздник Урожая был совершенно не похож ни на что, что я когда-либо испытывала. Это было ничто по сравнению с Осенним Балом в школе, который, признаюсь, я посещала ровно столько, сколько требовалось Принцессе Селестии, чтобы надеть корону мне на голову, а затем найти удобный предлог для ухода. Если бы кто-то сказал мне, что ярмарки могут быть такими, как этот Праздник Урожая, возможно, я бы отложила свои планы по завоеванию мира.
Я приехала немного раньше, чем было нужно, чтобы использовать это свободное время для исследования ярмарочной территории. Люди уже начали стекаться на мероприятие, и я снова почувствовала небольшое утешение в плаще анонимности среди толпы. В воздухе витала энергия, напоминавшая мне о моем дне в Академии Хрустального Сердца: полная позитивных эмоций и волнения. В воздухе также витало множество аппетитных ароматов. Из того, что Эпплджек рассказала мне о фестивале, там были всевозможные кулинарные состязания и кондитерские изделия, не говоря уже о фритюрницах для буквально любого продукта, который вы могли себе представить. В какой-то момент я даже видела, как кто-то опускал замороженную пиццу во фритюрницу. Этого было достаточно, чтобы заставить рот наполниться слюной, а желудок заурчать, требуя внимания. Хотя я внезапно почувствовала себя умирающей от голода, я не была лишена выбора. Пока я бродила по рядам торговцев и лавок, мой нос и глаза метались от одного источника к другому, каждый из которых был более соблазнительным, чем предыдущий: сахарная вата всех цветов радуги; яблоки, груши и даже морковь в карамели; кукурузные початки, готовящиеся на открытом огне; и достаточно шипящего мяса, чтобы даже моя первобытная сторона начала сомневаться в моем вегетарианстве.
Именно тогда порыв ветра донес до моего носа аромат. Это был сладкий запах, который жалил мои ноздри, как тысячи крошечных, сахарных пчел. В нем было завораживающее тепло, огненный цветок специй, манящий мое внимание. Мои глаза не замедлили последовать за ним, вскоре за ними последовали и мои ноги. Через несколько мгновений я стояла перед скромным прилавком с двумя булькающими горшками, в которых находились густые, красно-коричневые смеси.
— Боже мой, это чили пахнет восхитительно, — пробормотала я себе под нос, держась на безопасном расстоянии от варева, на случай, если мои слюнные железы возьмут надо мной верх.
— Не ожидала услышать от тебя комплимент, — знакомый голос оторвал мой взгляд от котла и перевел его на седовласую женщину, стоящую за ним.
— М-мисс Йерлинг! — заикаясь от удивления, сказала я. — Я… я не ожидала увидеть вас здесь.
— А почему нет? Мне разрешено иметь жизнь вне работы, — ответила Йерлинг с оттенком негодования. — И какое тебе дело, если это включает в себя приготовление лучшего чертового чили кон карне, который ты попробуешь по эту сторону границы. Это звание в кулинарном поединке уже моё в этом году; никакая рифмоплетствующая выскочка не встанет между мной и моей наградой в этом году.
Её кулаки сжались, когда её глаза скользнули мимо меня к другому прилавку дальше по ряду, где молодая женщина с ирокезом и большими золотыми кольцами усердно трудилась над своим собственным котлом.
— Эта гнилая язычница использует свинину в своей мерзости. Можешь в это поверить? Свинина! Почему бы просто не бросить туда жареную индейку, раз уж на то пошло!
— Я не знала, что вы такой ценитель чили, — прокомментировала я, подняв бровь.
— Обо мне есть много чего, чего ты не знаешь, — объяснила Йерлинг с кривой усмешкой.
Она огляделась, словно параноик, опасаясь зевак, хотя и находилась посреди окружной ярмарки, прежде чем жестом пригласила меня подойти ближе. Она потянулась под свой кухонный стол и достала очень маленькую баночку, на которой были нацарапаны незнакомые мне письмена.
— Мое секретное оружие на этот год.
— Вы собираетесь отравить конкурентов? — спросила я.
— Почему ты так думаешь?
— Ну, на вашей баночке маленькая картинка черепа с костями, — сказала я, указывая на крошечный символ.
Йерлинг фыркнула и закатила глаза. — Это, моя невежественная ученица, банка, содержащая небольшую пробу печально известного бхут джолокия: призрачного перца. Выращенный в отдаленной деревне на Дальнем Востоке, и продается только тем, кто успешно проходит ритуал туземцев, известный как испытание огнем и серой! Перец настолько опасный, что туземцы верят, будто это акт мести темных богов человечеству.
Через пару секунд бессмысленного, пустого взгляда Йерлинг поняла, что только что сказанное пролетело мимо моих ушей.
— А хоть что-нибудь из того, что вы только что сказали, было правдой? — спросила я.
— Только название. Я заказала его онлайн на сайте, который рекомендовала моя сестра. Считается, что он такой же острый, как огонь тысячи солнц, но я все еще пытаюсь найти правильное количество.
Кто бы мог подумать, что приготовление чили может быть таким сложным и грязным делом. Я даже не была уверена, что Йерлинг подходила к школьной работе с таким рвением и решимостью, но, как она сказала, многое я о ней не знала. Это невежество, по сути, привело к моему следующему вопросу.
— У вас есть сестра? — спросила я.
— Прости, я сказала «сестра»? Я хотела сказать «моя подруга», но мы так близки, что мы как сестры, — ответила Йерлинг.
Я не могла не заметить, что её ответ прозвучал немного более поспешно, чем её обычный отточенный и обдуманный тон. Если бы я не знала её лучше, я бы подумала, что застала её врасплох, спрашивая о семье, но почему она стала бы лгать об этом? Вопросы на другой день, к сожалению, так как Йерлинг теперь знала о моем любопытстве. Мне было бы легче вытянуть ответы из мертвых.
Быстрое урчание в животе напомнило мне, почему я вообще остановилась у этого прилавка.
— Не могли бы вы дать попробовать немного этого чили? — спросила я.
— Конечно, — сказала Йерлинг. Она схватила ближайший половник и начала накладывать небольшую порцию. — Хочешь попробовать немного призрачного перца с твоим чили син карне?
— Не думаю, что я готова искушать месть темных богов прямо сейчас. Я люблю острые блюда не меньше других, но «огонь тысячи солнц» звучал как что-то, что только клинически безумные посчитали бы хорошей идеей.
— Справедливо; ты и так живешь с одним из них, в конце концов, — сказала Йерлинг, прежде чем громко, но коротко рассмеяться. — Не говори Луне, что я это сказала.
— Ваш секрет со мной в безопасности. Сомневаюсь, что Луна поверила бы мне, даже если бы я сказала ей; вице-директор мало что принимала на веру, когда дело касалось меня.
— Так что ты здесь вообще делаешь? — спросила Йерлинг, прислонившись к ближайшей стойке с любопытным выражением глаз. — Ты никогда не была такой, чтобы заморачиваться с подобными мероприятиями. Это часть твоей «реабилитации» под руководством Селестии?
Это был гораздо лучший вопрос, чем Йерлинг, вероятно, осознавала. Была ли я на этом фестивале только из-за какого-то договорного обязательства с Принцессой Селестией, в котором я должна была подчиняться ее планам и махинациям, как будто это были условия моего условно-досрочного освобождения? С одной стороны, я не была бы на ярмарке, если бы меня вчера не заставили добровольно работать на ферме, но я не чувствовала, что меня заставляют быть здесь сегодня. Я чувствовала себя виноватой из-за Биг Мака вчера, это правда, но это не то чувство, которое привело меня на фестиваль сегодня.
Через несколько секунд размышлений над своими словами я наконец нашла ответ.
— Я здесь, потому что подруге нужна моя помощь.
— Эпплджек, верно? — спросила Йерлинг, на что я кивнула. — Как ты догадалась?
— Я занимаюсь этим фестивалем уже довольно много лет, — сказала Йерлинг, не сдерживая гордости, которую она испытывала от этого опыта. — Ни у кого из твоего круга друзей нет здесь постоянного прилавка, к тому же я видела, как она сегодня утром привезла свои продукты без своего старшего брата.
К сожалению, упоминание отсутствующего брата вызвало у меня нервный спазм. Думаю, Йерлинг заметила это, когда увидела, как я быстро отвела взгляд и переминалась с ноги на ногу. На моем лбу вполне могло быть написано «виновата». Должно быть, она почувствовала милосердие, так как быстро отвлекла меня.
— Почему бы тебе не попробовать свой чили и не сказать, что ты думаешь.
Оглядываясь назад, в спешке найти что-то новое, на чем сосредоточиться, я, возможно, слишком рьяно зачерпнула полный рот творения Йерлинг. Я наслаждалась острой едой не меньше, чем любой другой, но, ей-богу, Селестии, первый же глоток ударил так, словно кто-то обмазал золотой кирпич помидорами, залил его напалмом, а затем затолкал мне в глотку. Не заблуждайтесь, это было вкусно, и я, кажется, уловила намек на мускатную тыкву в смеси, но распространяющийся пожар мешал моему хрупкому разуму сосредоточиться на чем-либо еще.
— Это… действительно пробивает пазухи, о которых я не знала, — сказала я, с усилием выдохнув.
В чили Йерлинг была мощная, сладкая острота, и, несмотря на пот, выступивший на моем лбу, я вскоре взяла еще один, хотя и поменьше, кусочек. Часть меня, должно быть, была немного безумной, чтобы продолжать подвергать свои вкусовые рецепторы чистилищу между мучением и экстазом. Выражение игривого веселья на лице Йерлинг напомнило мне кошку, наблюдающую, как ее добыча делает свои последние, отчаянные попытки. Я не была уверена, была ли она счастлива, потому что я наслаждалась чили, или потому, насколько он заставлял меня морщиться и потеть.
— Эй, не могла бы ты сделать мне одолжение? — ни с того ни с сего спросила Йерлинг.
— Может быть. Что это? — ответила я, хотя это прозвучало скорее как хрип. Кажется, я видела там и небольшой шлейф дыма.
Йерлинг достала небольшой пластиковый контейнер, который стоял на земле. Как только она поставила его, она открыла крышку, чтобы показать коллекцию маленьких металлических цилиндров, каждый длиной около четырех дюймов и шириной в дюйм. На них, казалось, не было никаких этикеток, поэтому я осталась в замешательстве относительно точного характера этого одолжения. Их природа не была ясна, пока Йерлинг не взяла один и не разобрала его, обнаружив, что это небольшой аэрозольный баллончик.
— Я не знала, что вы пытаетесь заняться парфюмерным бизнесом, — съязвила я. — Это «L’Eau du High School»? Я бы не подумала, что есть рынок для запаха предпубертатного пота и дешевых дезодорантов.
— Очень смешно, — ответила Йерлинг. — Это перцовый спрей.
— А, самооборона. Это имеет больше смысла, — ответила я, медленно кивнув. — Хотя с вами я бы представила что-то более… зажигательное.
— Я имела в виду для твоей еды.
— Ну, признаю, у этого чили есть серьезная острота, но я думаю, что в целом я выигрываю.
В этот момент я одарила Йерлинг игривой ухмылкой, чтобы дать ей понять, что я просто намеренно туплю, а не то, что я не думала, что она сама не могла бы это понять.
— То есть, по сути, это острый соус в виде спрея, да?
— Для путешествующих гурманов, желающих придать остроты своим закускам, — объяснила она. — Я все еще совершенствую рецепт, так что, если ты не слишком занята, мне пригодилось бы немного полевых испытаний.
Хотя у меня не было планов объедаться в течение дня, казалось хорошей идеей заручиться расположением мисс Йерлинг. К тому же, если спрей будет хотя бы вполовину так же хорош, как чили, меня ждет угощение. В то же время я не видела причин не попытаться выжать из этой возможности еще немного.
— Добавьте еще одну тарелку чили, и мы договорились.
***К тому времени, как я нашла Эпплджек, я уже доела вторую тарелку чили син карне и все еще вытирала капли пота со лба. Она все еще распаковывала коробки с пирогами и ящики с газированным сидром из своей тележки, но что меня удивило, так это её наряд. Учитывая, что это был Праздник Урожая, я ожидала, что Эпплджек будет в своей обычной рабочей одежде, или в лучшем случае в каком-нибудь нарядном ковбойском костюме. Вместо этого я увидела полный комплект, больше подходящий французской горничной, чем деревенской девушке, продающей яблоки.
— Что, во имя позолоченных перьев Кантерлота, на тебе надето? — спросила я по прибытии.
Эпплджек, должно быть, была слишком занята работой, чтобы заметить моё появление, так как она была удивлена, увидев меня приближающейся.
— О, привет! Не думала, что ты сегодня действительно появишься, — поприветствовала она своей обычной, веселой ухмылкой.
Было странно видеть мою подругу без шляпы, как видеть Принцессу Селестию без всех ее регалий.
— Я сказала, что буду здесь, — успокоила я ее, — и ты не ответила на мой вопрос.
— О? Это? — повторила она, как будто я могла говорить о чем-то другом. — Я, возможно, … эм, проиграла спор Рэрити на днях. Теперь мне придется носить эту штуку весь день. Хотя это не так уж и плохо: чувствую себя довольно приятно, и я, конечно, выгляжу нарядно, не так ли?
Её юмор и энтузиазм могли бы обмануть более невнимательного наблюдателя, но мои тренированные уши уловили, насколько натянутыми были некоторые её слова. Это был тот тон, который используется, чтобы со смехом скрыть, насколько сильно ты кричишь внутри.
— Ну, если ты немного подтянешь юбку, это может помочь продажам, — пошутила я, что Эпплджек не нашла слишком забавным.
Вместо того чтобы ответить, она схватила что-то, завернутое в коричневую бумагу, и бросила это мне. Оно было мягким и легким, хотя шуршащая коричневая оберточная бумага затрудняла определение того, с чем именно я имела дело. Я была вынуждена спросить: — Что это?
— Это твой наряд. Рэрити состряпала для тебя подходящий комплект.
Придерживаясь своего скептицизма, хотя и мимолетной надежды, я развернула оберточную бумагу, обнажив белое кружево и черный шелк соответствующего костюма горничной.
— И зачем, ради всего святого, мне это носить? Мы настолько отчаянно хотим продать яблоки?
— Яблоки продают себя сами, — заявила моя подруга, — но если я буду единственной, кто так одет, я буду выглядеть нелепо.
У меня сложилось четкое впечатление, что в этом вопросе мне не дали роскоши выбора. С другой стороны, если это предоставила Рэрити, то, по крайней мере, я знала, что это будет качественная работа.
Как только Эпплджек указала на ближайший сарай для инструментов, где я могла бы переодеться, у меня тоже появился свой собственный рюшечный, кружевной наряд горничной. Несмотря на то, насколько нелепо я выглядела, должна признать, что шелк на ощупь был роскошным. Я не прикасалась к шелку с тех пор, как покинула Эквестрию, и он ощущался совсем по-другому на голой коже по сравнению с тем, когда я была единорогом в меховой шубе.
Как только я освоилась в своей новой униформе, я присоединилась к Эпплджек за прилавком и помогла закончить расстановку вещей.
— О, хо-хо! Что это? — Еще один голос, который я не ожидала услышать сегодня, но он тут же вызвал прилив полного ужаса в моей душе, как будто темная магия пронзила мою грудь и обвила ледяными щупальцами мое сердце.
— Трикси… — прорычала я себе под нос. Я знала, что на окружной ярмарке встречу нескольких людей из школы, но эта хихикающая ведьма была последним человеком, с которым я хотела иметь дело сегодня.
Она стояла по другую сторону прилавка, опираясь на него и нетерпеливо постукивая кончиками пальцев в ритмичном узоре.
— Классные наряды, вы двое. Мне следовало взять камеру, чтобы все в школе могли насладиться этой сценой, — заметила Трикси с той злобной ухмылкой, которую скорее встретишь у безумного злодея из комиксов.
— Это от вас многое значит, — огрызнулась я в ответ, указывая на собственный наряд Трикси. Она была одета в какой-то причудливый костюм, включающий расшитый звездами плащ и остроконечную шляпу в тон. Старая я бы залилась смехом, увидев Трикси в таком наряде.
Моя попытка контратаки, однако, провалилась, так как Трикси просто фыркнула.
— Великая и Могущественная Трикси выступает и должна выглядеть так же великолепно, как и велика, — объяснила она с типичным для неё самовосхваляющим пафосом. — В отличие от тебя и твоих глупых яблочек, Трикси привлечет толпы обожающих фанатов.
— Ты, должно быть, шутишь, — безэмоционально сказала я.
— Она не шутит, — проинформировала Эпплджек со своим собственным вздохом смирения. — У Трикси есть свое маленькое сценическое шоу на другой стороне ярмарочной площади. Я раньше водила Эппл Блум туда, когда она была моложе.
Это принесло небольшое утешение, по крайней мере, так как это означало, что Трикси будет далеко-далеко от меня большую часть дня. Как бы она ни наслаждалась издевательством надо мной при любой возможности, единственное, что она любила больше, это потакать своему эго. Восхищенная толпа была бы для нее слишком соблазнительной, чтобы ее игнорировать, даже ради меня.
— Хорошо, что ты больше этого не делаешь, сомневаюсь, что ты сможешь позволить себе цену входного билета в этом году, — сказала Трикси, а затем насмешливо усмехнулась. — Ты, должно быть, совсем отчаялась, Эпплджек, если обратилась за помощью именно к ней.
— Что это должно означать? — огрызнулась Эпплджек, выхватывая слова прямо у меня изо рта.
И снова Трикси просто фыркнула и усмехнулась, как будто была в курсе какой-то шутки, которая кружила за пределами нашего понимания. В тот момент мне захотелось схватить ее за эти серьги в форме звезд, которые она носила, и швырнуть ее лицом в ближайший пирог, хотя бы для того, чтобы стереть с ее лица эту самодовольную ухмылку.
— Сансет, возможно, обманула тебя и твоих друзей, но никто на самом деле не верит, что что-то изменилось, — объяснила Трикси, переведя взгляд на меня. — Никто и никогда не поверит, что Сансет Шиммер изменится, и если у Эпплджек есть хоть какой-то смысл, она отпустит тебя, прежде чем погрязнет вместе с тобой.
И снова Трикси продемонстрировала свой замечательный талант находить нужные кнопки для нажатия. Несмотря на все мои усилия сохранить спокойствие, я вскоре потянулась к ней через прилавок.
— Да как я смею!.. — закричала я, схватив Трикси за её усыпанный звездами плащ.
— Да как ты смеешь что? — быстро ответила Трикси. Она не выказала ни малейшего признака запугивания, несмотря на то, что ее оторвали от земли, и она теперь нависала над прилавком, уставленным свежими пирогами. У меня не было немедленного ответа, и когда Трикси поняла, что я начинаю колебаться, она еще больше осмелела.
— Давай, Сансет, скажи Трикси, что ты сделаешь перед всеми этими людьми.
Только тогда я поняла, что мы все находились посреди большой и очень публичной ярмарочной площади. Я чувствовала жгучие взгляды более дюжины пар нервных глаз, устремленных в мою сторону, и все они, вероятно, задавались вопросом: «В чем проблема этой девушки?» Я бы солгала, если бы сказала, что часть меня не поддавалась искушению просто игнорировать все эти взгляды; чтобы напомнить себе, что эта самодовольная маленькая девчонка должна захлебнуться в собственном смирении, а возможно, и в нескольких своих зубах в процессе. К счастью для всех участников, Эпплджек смогла вмешаться и вырвала Трикси из моей хватки.
— У нас много работы, Трикси, — сказала Эпплджек своим «без глупостей» тоном. — Если ты ничего не покупаешь, мне придется вежливо попросить тебя уйти.
— О, очень хорошо. Не то чтобы здесь было что-то интересное, — ответила Трикси. Даже притворяясь скучающей, она продолжала испытывать мое терпение. — Просто списанная неудачница и ее унылая, деревенская подруга. Удачи… она вам понадобится.
На этот раз настала моя очередь играть роль сдерживающего: моя подруга была в двух секундах от того, чтобы перемахнуть через прилавок, когда я схватила ее за плечи. Полагаю, ей не нравилось слово на «д». Трикси уже повернулась, чтобы уйти, поэтому она оставалась в неведении, насколько близка была к тому, чтобы получить по лицу.
— Наглость некоторых людей, — проворчала Эпплджек себе под нос, успокоившись.
Следующие несколько минут она беспрестанно дергала свой фартук, который был смят из-за сильного сдерживания, но её гардероб отказывался сотрудничать с ней. Если бы здесь была Рэрити, она, вероятно, начала бы кричать на деревенскую девушку за «неосторожное обращение с деликатными тканями», а затем Эпплджек выдала бы полусырой ответ о том, насколько расточительно иметь так много слоев в одном наряде.
— У нее, однако, был смысл в том, чтобы я здесь была, — сказала я, поправляя кружевной головной убор своего наряда, который сбился, пока я удерживала подругу. — Ты уверена, что это хорошая идея, чтобы самая непопулярная девушка в Кантерлот Хай помогала тебе продавать яблоки?
— Не обращай внимания на Трикси. Вся эта ерунда — это просто её попытка задеть тебя, потому что у неё ничего нет, если ты не реагируешь на неё, — попыталась успокоить меня Эпплджек. — Она может продолжать нести всякую чушь, но пока ты держишься на высоте, Трикси будет выглядеть как ненормальная.
Логически я знала, что всё, что сказала Эпплджек, имело смысл, но даже с этим знанием мои нервы были расшатаны, и довольно сильно. Всё, что я могла представить, это самодовольное лицо Трикси, смеющееся надо мной, пока наше предприятие по продаже яблок катится к чертям. От этой мысли у меня просто закипала кровь, и потребовалось несколько минут распаковки, чтобы наконец отвлечься.
— Так я превратила твоего брата в калеку? — спросила я, снимая еще один ящик газированного сидра с тележки. Мне следовало спросить о нем раньше, но между Трикси и моей новой униформой у меня было достаточно забот.
— Он просто немного вывихнул лодыжку, — ответила Эпплджек. — Пару дней отдыха, и он будет в порядке.
Одной заботой меньше для меня. Я могла только представить, насколько важен такой парень, как Биг Мак, для семейной фермы, поэтому потерять его даже на несколько дней могло стать препятствием для их финансового будущего.
После распаковки еще нескольких вещей из тележки, мы наконец-то оформили наш прилавок лучшими товарами из «Яблочной Аллеи». До начала дня мне было любопытно, какие продукты Эпплджек привезет на продажу. Очевидно, моя кулинарная фантазия нуждалась в улучшении, потому что у нас было множество предложений, от выпечки до напитков и яблок, приготовленных всеми известными кулинарными способами. Часть меня задавалась вопросом, не было ли самой большой проблемой сегодня просто удержаться от искушения попробовать наши собственные продукты. Если бы только это было так.
— Внимание, Санни, у нас первый покупатель, — Эпплджек вывела меня из задумчивости. Она толкнула меня локтем и указала на пару, молодого мужчину и женщину, которые направлялись в нашу сторону. Сначала мне было любопытно, откуда такая уверенность у Эпплджек, но через несколько мгновений ответ стал очевиден.
— Привет, ЭйДжей! Как дела? — Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что парень, только что поприветствовавший мою подругу, был не кто иной, как Соарин, бывший член футбольной команды Кантерлота. Я не видела его с момента выпуска, не то чтобы я уделяла ему много внимания, что заставило меня беспокоиться, что он все еще может видеть меня как «Сансет Шиммер — ужасную тиранку».
— Горячо и свежо, как всегда, — ответила Эпплджек, тут же схватив целый противень с пирогом и протянув его. — Я так понимаю, вам, ребята, как обычно?
— Так предсказуемо, да? — заметила сопровождавшая его молодая женщина, которую я правильно приняла за Спитфайр. В конце концов, такой прическу трудно забыть.
Я отступила и держалась на расстоянии, пока Эпплджек болтала со своими давними клиентами. Я не осмеливалась ничего говорить из-за страха, что все испортится, если они поймут, что я здесь. Соарин и Спитфайр никогда не считались для меня мишенями или серьезными угрозами, но я знала, что в прошлом причиняла горе членам их команды.
Через несколько минут пара попрощалась и удалилась со своим призом в руках. Я не думаю, что кто-либо из них даже моргнул в мою сторону, что означало, что они либо не поняли, кто я, либо им было уже все равно. Это было странно приятно в любом случае, так как это означало, что люди могли забыть обо мне без каких-либо громких жестов или мольб о прощении.
— Видишь? Не о чем беспокоиться, как я и сказала, — произнесла Эпплджек.
Уверенная улыбка растянулась по её лицу, когда она подняла пачку наличных, чтобы я увидела.
— Всего через пару минут, а мы уже сделали нашу первую продажу. Если так пойдёт и дальше, мы скоро будем купаться в деньгах!
***Спустя почти два часа Эпплджек и я купались лишь во всепроникающей, всепоглощающей скуке, которая цеплялась к нам, как пыль к нашим фартукам. Моей подруге удалось соорудить себе импровизированный стул из ящиков с яблочным сидром, которые у нас еще оставались, а моя ноющая спина вынуждала меня оставаться сгорбленной над прилавком, подпирая подбородок рукой. К этому моменту наши продажи были настолько плачевны, что мне не просто хотелось сказать Эпплджек «я же говорила», мне хотелось отправиться на «Яблочную Аллею» и вырезать это на каждом дереве в саду, чтобы она помнила этот день до конца своей жизни. Однако мне пришлось ограничиться лишь недовольным хмыканьем.
— Думаю, Данте описывал такие моменты как один из семи кругов Тартара, — заметила я, обращаясь ни к кому конкретно. — Или, может быть, я просто путаю это с чистилищем.
— Могла бы попробовать вести себя повеселее, — огрызнулась Эпплджек. — Люди, вероятно, охотнее бы подошли взглянуть, если бы ты не выглядела так, будто готова захлопнуться, как медвежий капкан.
— Я думала, яблоки продают себя сами, — огрызнулась я в ответ. — Какая разница, что я делаю? Мы ничего не продали с тех пор, как тот парень с полыхающим ртом купил газировку, и то от чистого отчаяния.
Я не хотела прямо говорить, что люди избегают наш прилавок, но моя подруга могла понять, что эти слова вертелись у меня на уме. Эпплджек издала расстроенный стон, вызванный как моим нахальством, так и нашими мизерными продажами.
— Ты когда-нибудь слышала о термине «самоисполняющееся пророчество»? — спросила она, протягивая руку в ящик, на котором сидела, и вытаскивая бутылку.
— Нет, я отключилась, когда мисс Йерлинг говорила об этом в прошлый четверг, — съязвила я.
— Тогда я не должна тебе это объяснять!
Фыркнув и щелкнув запястьем, Эпплджек открыла бутылку и начала её залпом пить. Возможно, она была права, и моё кислое настроение лишь гарантировало, что мы потерпим неудачу, которую я предсказала, но гордость пока не позволяла мне ничего признать. Ещё одна вещь, которую мы с подругой имели общего, это наше презрение к неудаче. Никто, конечно, не любил проигрывать, но большая гордость означала принимать это на свой счёт. Я видела, что отсутствие продаж, обилие пирогов и засахаренных яблок, которые всё ещё лежали на нашем прилавке, разрушало обычный оптимистичный настрой Эпплджек, оставляя лишь обугленные и горькие остатки. Приближался полдень, и наши перспективы выглядели мрачно.
— Может, мне просто исчезнуть? — предложила я. — Так ты сможешь что-нибудь продать, а я просто вернусь в конце дня, чтобы помочь тебе всё собрать.
— О, нет, не делай этого! Я ещё не сдаюсь!
Эпплджек вскочила со своего места, загородив мне путь к прилавку, уставленному яблоками.
— Секунда, когда ты уйдешь, это секунда, когда ты докажешь, что все, что сказала Трикси, было правдой. Этого не случится — пока я здесь!
— Я ценю вашу уверенность, ЭйДжей, но я не собираюсь быть причиной того, что вашей семье придется затянуть пояса.
Я попыталась протиснуться мимо Эпплджек, но между её годами труда на ферме и моей ноющей спиной, для неё было детской игрой оттолкнуть меня обратно.
— Ну же, сейчас не время для твоих «продолжай в том же духе» деревенских пословиц. Ты должна взглянуть в лицо фактам, и простой факт в том, что я явно отпугиваю покупателей.
— Это чушь собачья, — фыркнула Эпплджек, оттолкнув меня после второй попытки сбежать. — Я знаю, что в школе бывает тяжело, но мы буквально в полутора часах езды от школы. Ты просто параноишь!
— О, ради Селестии, хватит быть такой наивной! — рявкнула я в ответ.
Эпплджек просто подняла бровь и уставилась на меня, как будто у меня только что выросла вторая голова.
— Ты только что сказала?..
Я почувствовала, как моё лицо начало гореть, когда до меня дошёл промах.
— Заткнись! — выпалила я в свою защиту. — Это совершенно нормальная фраза там, откуда я родом!
Неловкое молчание окутало нас двоих. Мы обе были напряжены, расстроены и утомлены долгими, нудными часами, которые мы уже пережили. Просто две упрямые девчонки, пытающиеся быть более полезными, самоотверженными подругами, или, по крайней мере, так я себе твердила. Я бы солгала, если бы сказала, что часть меня не хотела просто уйти, чтобы избежать дальнейшего позора.
Эпплджек оставалась непоколебимой, не отводя от меня взгляда. Этот уверенный взгляд был безмолвным посланием, говорящим мне, что единственный способ пройти мимо нее — это сбить ее с ног. Я начала подсчитывать свои шансы, если схвачу пирог и разобью его ей о лицо. Возможно, ослепление дало бы мне время или преимущество, которое мне понадобилось бы, чтобы пройти мимо нее.
Однако, прежде чем я успела что-либо сказать или сделать, один из громкоговорителей, установленных на тех телефонных столбах, что были рассыпаны по ярмарочной площади, ожил.
— Эпплджек, пожалуйста, явитесь в палатку организаторов при первой возможности, — произнёс старый, запущенный громкоговоритель в какофонии, пронизанной статикой.
— Кажется, я нужна в другом месте, — сказала Эпплджек, и на её лице появилась тревожная ухмылка. Я начала нервничать; не трудно было догадаться, что у моей подруги на уме. — Куда ты идёшь? — спросила я.
— Через некоторое время будет конкурс по поеданию пирогов. И угадай, кто предоставляет пироги?
Мне на самом деле не нужно было гадать, но тем не менее Эпплджек ухмыльнулась и показала на себя большими пальцами.
— Так что ты оставайся здесь и займись делами, пока я договариваюсь об остальных деталях с организаторами конкурса.
Она не могла так поступить со мной! Она не могла просто бросить меня на милость безжалостных орд. Можно было бы обмазать меня приманкой и бросить в аквариум с акулами. Ледяная хватка паники начала сжимать мое сердце.
— Ч-что, если я просто уйду, как только ты уйдёшь? — мимолётная угроза, к сожалению, и определённо нечестный манёвр. Это была та самая угроза, которую использовала бы старая Сансет Шиммер, и судя по тому, как Эпплджек даже не вздрогнула, она тоже это знала.
— Тогда люди, вероятно, ограбят мою лавку, забрав все её товары, — ответила Эпплджек очень деловым тоном. — И я готова поспорить, что ты будешь чувствовать себя хуже из-за этого, чем если бы ты осталась на месте.
Я как раз собиралась возразить, широко раскрыв рот и подняв палец, когда поняла, что она на сто процентов права в своей оценке. Как бы я ни ненавидела идею стоять и наблюдать, как весь мир избегает меня, бросить свой пост было бы непростительно. Это было именно то коварство, которое старая я могла бы совершить, чтобы подставить соперника.
— Я могу отсутствовать некоторое время. Думаю, мне стоит пообедать, пока есть шанс, — добавила Эпплджек, направляясь прочь.
Вскоре остались только я и мое изобилие яблок и выпечки. До меня дошло, что Эпплджек, вероятно, знала, что ее вызовут, а это означало, что я, снова, оказалась втянута в одну из ее схем. Я скучала по тем временам, когда я всегда была той, кто всех переигрывал.
«Давай, Сансет, ты делаешь это для Эпплджек. Просто нужно верить в себя; Эпплджек, безусловно, верит», — напомнила я себе, возвращаясь к своим обязанностям. К сожалению, этот ободряющий разговор лишь напомнил мне об ожиданиях, которые теперь лежали на мне, и о том, как сильно я буду ненавидеть себя, когда неизбежно потерплю неудачу и подведу подругу. Нужно было найти способ увеличить продажи, но я ни черта не знала о том, как быть продавцом. Может, мне нужно было показать больше кожи, чтобы привлечь внимание. Если бы только Рэрити была здесь: она знала, как привлечь внимание по правильным причинам.
Несмотря на мою вчерашнюю травму, я решила воспользоваться сидровым троном Эпплджек, так как мои ноги начали жаловаться. Ноющие ноги или ноющая спина; казалось, я не могла отдохнуть, даже если бы была больна и покалечена.
Пока я томилась в бульоне скуки и хронической боли, я достала перцовый спрей, который Йерлинг дала мне ранее. У меня еще не было возможности его опробовать.
— Интересно, есть ли рынок для острых яблок, — пробормотала я себе. Это могло бы привлечь клиентов, по крайней мере, своей чистой любопытностью. Но я не была кулинарным экспертом; у меня до сих пор были проблемы с яйцами. Портить продукты Эпплджек казалось безумной затеей, которая работала только в субботних утренних мультфильмах. В реальном мире эта идея была «крайне взрывоопасной».
К счастью, мне не пришлось долго задерживаться на этих мыслях, так как я заметила джентльмена, приближающегося к моему прилавку. Он действительно остановился и начал осматривать продукты. Может быть, я немного отчаянно нуждалась в продаже, но я почувствовала такой прилив надежды, что мне было совершенно все равно, насколько больно, когда я вскочила на ноги.
— Доброе утро, сэр, — поприветствовала я, вложив в это всю бодрость, что была у меня в запасе. Он был идеальным покупателем: молод, голоден, и я совершенно не узнавала его, что означало, что он понятия не имел, кто я.
— Могу ли я чем-нибудь вам помочь?
Он лишь мельком взглянул в мою сторону.
— О, я просто смотрю, — пробормотал он.
Я слышала нерешительность в его голосе; он был голоден, но просто не был убежден в выборе. Пришло время применить обаяние Сансет Шиммер.
— Ну, сэр, если вы немного проголодались, то вы пришли по адресу, — начала я, поднимая форму для пирога. — У нас есть любое угощение для любого желания, сделанное вручную, и только из самых свежих, выращенных на ферме яблок в городе.
Он поджал губы, затем медленно кивнул и едва слышно хмыкнул. Он обдумывал моё предложение — я вот-вот должна была совершить продажу.
— И если вам нужно промочить горло, «Яблочная Аллея» позаботится о вас, — добавила я, потянувшись за бутылкой. Когда я подняла газированный сидр, я слегка подбросила его в воздух для эффекта, но также и для того, чтобы держать его этикеткой к нему. Его поникший взгляд на мгновение расширился. Возможно, он больше хотел пить, чем есть, или, возможно, ему просто очень нравился сидр, но по какой-то причине я его заманивала. Я могла бы использовать один из фирменных оладий семьи Эппл «размером с твой череп», чтобы заключить сделку.
— Это вы сделали? — спросил покупатель.
— Эм, да. Да, я. Может быть, не всё, что вы здесь видите, но я внесла свою лепту.
Я понятия не имела, что заставило меня так откровенно лгать, но я отчаянно хотела совершить продажу. Я не умела печь пироги, даже если бы инструкция была «положить в духовку и включить». Я даже не думаю, что яблоки, которые я собирала вчера, использовались в каких-либо продуктах на столе.
— Извините, но я, кажется, не расслышал вашего имени.
— Сансет Шиммер, — ответила я, чувствуя, как подкрадывается паранойя.
— Верно, конечно, — сказал мужчина с тихим кивком. А потом вдруг, без единого слова, повернулся и ушёл.
Я остолбенела. Он был у меня в руках. Ради Селестии, он практически облизывался на оладьи. Появилось желание крикнуть ему, чтобы он вернулся, но это звучало слишком похоже на мольбу, и моя гордость не позволяла мне опуститься до такого уровня. У меня не было выбора, кроме как молча наблюдать, как моя ближайшая возможность продать что-либо исчезла в толпе и скрылась из виду. Я не хотела показаться параноиком, но тот факт, что он ушёл сразу после того, как узнал моё имя, был слишком большим совпадением, чтобы его игнорировать.
— Аргх! Я была так близко! — зарычала я. В своем расстройстве я хлопнула противнем с такой силой, что пирог выскочил, и теперь он лежал в форме под углом. Не желая портить совершенно хороший продукт, я подняла противень и осторожно вернула пирог на место.
— Промах, — раздался голос последнего человека на планете, с которым я хотела бы иметь дело. — Если хочешь, Трикси может дать тебе несколько советов, как улучшить твою «производительность».
Может быть, эта подкрадывающаяся паранойя была просто моей «чувством Трикси», которое сработало. Она, казалось, наслаждалась тем, что делала мою жизнь несчастной, поэтому не должно было удивлять, что она вернулась, чтобы посыпать соль на рану.
«Не вздумай бросать пирог, Сансет. Сделай глубокий вдох и просто поставь противень.»
Мое сердце начало колотиться в груди. Напряжение медленно нарастало, подстегиваемое каждым словом этой синеволосой гарпии. Медленно мои легкие расширились, и прохладный осенний воздух наполнил их. Я закрыла глаза; я не смотрела на Трикси, так что она не могла прочесть моё выражение лица. Ее слова начали сливаться с фоном, пока не стали не более чем белым шумом в глубине моего сознания. Стук в груди утих; напряжение спало. Я поставила пирог.
«Наконец-то, умное решение.»
— В чем дело, Сансет? Язык проглотила? — Все было так, как сказала Эпплджек, Трикси снова пыталась вывести меня из себя, но я не могла победить ее, если бы попыталась играть по ее правилам.
— Разве тебе не нужно вытаскивать кролика из шляпы? — сказала я спокойным и ровным тоном, поворачиваясь. — Из того, как ты постоянно возвращаешься ко мне, можно подумать, что ты что-то чувствуешь ко мне.
— Как будто! — фыркнула Трикси, скрестив руки на груди, прохаживаясь перед прилавком. — Трикси нужно было самой убедиться, насколько плохо ты проваливаешь еще одно из маленьких жизненных испытаний.
— Я продаю сладости и яблоки, Трикси, это не SAT, — ответила я. Трикси будет продолжать меня испытывать, а это значит, что я должна была уклоняться и отбиваться. Если бы она нашла нужную кнопку, чтобы вызвать мой гнев, она бы вцепилась в нее, как бешеный пес. — Разве тебе нечем заняться получше?
— Трикси делает небольшой перерыв, — сказала она, прежде чем наклониться, чтобы рассмотреть яблочные оладьи. — Если ты вежливо попросишь, меня можно убедить купить что-нибудь у тебя.
Умный ход со стороны Трикси; это был именно тот прием, который использовала бы старая я. Если бы я не знала ее лучше, я бы сказала, что она наблюдала за мной и училась у меня все эти годы. Если бы я попыталась принять ее предложение, она могла бы водить меня за нос ради своего развлечения бог знает сколько. Однако, если бы я отказала ей, то она могла бы начать рассказывать всем на ярмарке, как я ее прогнала. Это было бы все оружие, которое ей нужно, чтобы никто не купил ничего, что хотя бы отдаленно напоминало яблоко. Умница.
— Если вы хотите сделать покупку, большинство наших товаров стоят по полтора доллара, кроме целых пирогов, — я подыграла. Это был риск, но если я смогу заставить даже Трикси что-то купить, небольшая потеря достоинства не повредит. — Или вы можете купить товар и напиток за два двадцать пять.
— Хм-м-м, ну, Трикси нравятся хорошие оладьи, — задумчиво произнесла она, постукивая по подбородку. Она разыгрывала представление, я это видела, но все равно не знала, сдержит ли она свое слово. — Что бы вы посоветовали?
— Оладушек и сидр дадут тебе наилучшее соотношение цены и качества.
— Хорошо, Трикси это купит, — сказала она, хотя и тоном, кричавшим «с подвохом», — но только если ты попросишь её вежливо.
Несколько унизительная просьба, но ничего, с чем я не могла бы справиться. Эпплджек хотела, чтобы я была более дружелюбной, в конце концов, так что немного попрактиковаться в доброте перед лицом невзгод было бы мне на пользу. Или, по крайней мере, так я себе говорила.
— Великая и могущественная Трикси, не хотите ли свежего сидра и оладушек? — спросила я. Не хвастаюсь, но, думаю, я хорошо справилась. Вежливо и учтиво, прямо как Эпплджек.
— О нет, этого будет недостаточно, — ответила Трикси. — Я хочу, чтобы ты сказала: «О, Великая и Могущественная Трикси, будьте добры, не могли бы вы, купить оладушек и сидр, пожалуйста».
— Серьезно? — безэмоционально спросила я.
— Будь благодарна, что Трикси не просит тебя встать на колени.
Неудивительно, что Трикси снова изменила правила игры. Она, вероятно, проверяла, сколько она может от меня получить, и то, как она ухмылялась, наблюдая, как я обдумываю свой выбор, говорило мне, что цель будет сдвинута, как ковер.
«Прости, Сансет. У нас нет выбора.»
Я изобразила свою лучшую улыбку.
— О, Великая и Могущественная Трикси, будьте добры, не могли бы вы…
Остаток этой фразы лучше не повторять в приличном обществе, но достаточно сказать, что лицо Трикси ненадолго стало таким же красным, как яблоки, над которыми она нависала.
«Просто не могла себя сдержать, не так ли?»
Хотя и застигнутая врасплох моим необычным выбором слов, Трикси была скорее развлечена, чем чем-либо еще.
— О, так близко. Ты почти убедила Трикси, что это не просто спектакль, — поддразнила она. — Полагаю, я просто пойду заниматься делами в другом месте.
— Утешусь тем, что лишила вас самых лучших оладий в городе, — ответила я в жалкой демонстрации неповиновения. Как сказала бы Эпплджек, нет смысла радоваться закрытию дверей сарая, когда лошади уже убежали.
— Не волнуйся, Трикси не уйдёт с пустыми руками. — Загадочные слова Трикси повисли в воздухе на несколько секунд, прежде чем она сделала один из тех эффектных взмахов рукой, которые часто делают сценические фокусники. Внезапно в её руках оказался белый кружевной головной убор; на самом деле, очень знакомый головной убор.
— Подожди-ка… — С ошеломляющим осознанием я потрогала свою макушку, но почувствовала только волосы и кожу головы. — Это мой головной убор! Как ты?..
— Фокусник никогда не раскрывает своих секретов, — поддразнила Трикси, помахивая пальцем.
— Отдай это, — предупредила я, чувствуя, как напряжение возвращается с новой силой, вместе со своими друзьями «ярость» и «насильственные импульсы».
— Придется подойти и забрать, — бросила вызов Трикси. Я не знала, в чем её игра на этот раз, но я не собиралась позволить ей уйти с моим головным убором. Неважно, что я считала его глупым или совершенно бесполезным; он был моим, и этого было достаточно.
Когда Трикси начала медленно отступать от прилавка, я столкнулась с трудным решением. Если бы я перепрыгнула через прилавок, я могла бы наброситься на нее прежде, чем она успела бы повернуться и убежать, но при этом почти все, что находилось на прилавке, гарантированно было бы сброшено на землю. Если бы я обежала прилавок, у Трикси было бы достаточно времени, чтобы получить значительную фору, но по крайней мере наши товары были бы в безопасности.
— Уф! Глупая праведность! — Я не могла заставить себя ухудшить положение Эпплджек, поэтому решила обойти. Как и ожидалось, Трикси повернулась и убежала в толпу, прежде чем я успела добраться до другой стороны прилавка. Теперь мне предстояло гоняться за Трикси по многолюдной ярмарочной площади, надев каблуки. Что только не вытерпишь ради дружбы.
К счастью для меня, нелепый наряд Трикси позволял легко отслеживать ее. Трудно было не упустить из виду ее искрящийся плащ, даже если она протискивалась сквозь толпы пожилых дам и маленьких детей.
— Отдай это, гарпия! — Это была мимолетная надежда, что, возможно, увидев, как один человек гонится за другим, кто-то мне поможет. Однако они, вероятно, с такой же вероятностью предположили бы, что это просто обычные, ребяческие выходки двух подруг.
Несмотря на то, что я прекрасно знала, что бегаю лучше Трикси, я, тем не менее, теряла позиции из-за неподходящей обуви и толп, которые, казалось, намеренно вставали у меня на пути. Забег закончился бесславно, когда один из моих каблуков застрял между парой камней на тропинке. Мое и без того неустойчивое равновесие было нарушено, и я кубарем полетела, точно так же, как когда столкнулась с ничего не подозревающим посетителем ярмарки.
Я думала, что Трикси — последний человек на планете, с которым я хотела бы иметь дело на этой ярмарке. Это оказалось неверным предположением; то, которое я осознала, когда обнаружила, что лежу на том единственном человеке, которого хотела видеть еще меньше.
— Ох… з-здравствуй, Твайлайт. Забавно тебя здесь видеть.