Несмотря на искушение, я решила пока оставить при себе то, что узнала о Селестии и Сомбре. Как бы приятно ни было внести свой вклад в разговор, который шёл вокруг меня, мои друзья, казалось, были довольны обсуждением последних сплетен и событий, происходящих в школе. Это был тот самый обеденный разговор, в котором я всегда чувствовала себя чужой. Рэйнбоу Дэш всегда рассказывала о чём-то «потрясающем», что она сделала на днях после школы. Рэрити обычно говорила о каком-нибудь милом наряде, который она видела раньше в тот день в коридоре. В тихий момент Флаттершай пыталась рассказать о какой-то проделке своего кролика, но её тут же перебивали Эпплджек и Рэйнбоу Дэш, спорящие о том, кто из них лучше в какой-то ерунде. Сегодня это было что-то вроде того, кто дольше задержит дыхание, но, честно говоря, я редко обращала внимание на предмет спора. Это была такая дружеская перебранка, которая происходила за каждым столом в столовой; друзья делились воспоминаниями, историями, шутками и многим другим. И каждый раз я просто тихо сидела и ела свой салат, ожидая звонка, который возвестит о начале послеобеденных занятий.
Я желала, чтобы у меня было что-то, чем я могла бы поделиться с ними, но всё ещё чувствовала, что у меня нет ничего общего с этими девушками, которые настаивали на том, чтобы называть меня своей подругой. Меня мало интересовали спорт, мода, фермы, вечеринки, и было бы огромной ошибкой доверять мне благополучие чего-либо живого. С другой стороны, у них самих тоже было не так уж много общего, но они, казалось, без проблем дружили. Когда я подняла взгляд от салата, я увидела, что Эпплджек внимательно слушает Рэрити, и неопытный глаз мог бы предположить, что Эпплджек очень интересуется модой и аксессуарами. Однако я знала наверняка, что единственный модный выбор, которым когда-либо заботилась Эпплджек, был «что будет хорошо смотреться с моей шляпой сегодня?»
Что я могла бы рассказать этим девушкам, в чём они притворились бы заинтересованными? Мои послешкольные часы проходили за домашней работой и чтением, потому что я жила с заместителем директора, которая в свободное время подрабатывала моим личным тюремщиком. Я подозревала, что никто из моих друзей не захочет слушать о том, как я провела прошлый вечер, сидя на диване с Селестией, жуя чипсы из капусты и просматривая документальный фильм о жевательной резинке. Упоминание Сомбры и Селестии было ещё одной заманчивой темой, но мне казалось, что это то, чем я не должна ни с кем делиться. В Эквестрии Принцесса Селестия гарантированно была замешана почти в любой стоящей сплетне, особенно в столице. Директор школы, однако, не вызывал такой же степени любопытства. Маловероятно, что кто-либо из них знал бы об этом, поскольку эта тема, казалось, была строго охраняемым секретом Селестии. Поэтому, несмотря на то, как сильно я ненавидела, когда меня намеренно оставляли в неведении, мне пришлось прикусить язык и терпеть. Я не собиралась совершать те же ошибки, что и с первой Селестией.
— Эй, Сансет, над чем ты там работаешь?
Вопрос Пинки вернул меня к реальности, хотя было ли это из искреннего любопытства или попыткой вовлечь меня, я не могла сказать. Во время моих безмолвных размышлений я не заметила, что постукивала ручкой, которую держала в свободной руке, по чистому листу блокнота.
— Я просто пытаюсь придумать, о чём написать свою следующую статью, — ответила я, придерживаясь полуправды. — Эта конкретная тема была причиной, по которой я вообще достала ручку и бумагу, но она не была у меня в голове последние пятнадцать минут благодаря тому, что мои мысли отвлеклись на разговор вокруг меня. Йерлинг говорит, что мои таланты будут потрачены впустую, если я буду писать только о спортивных событиях, поэтому она хочет, чтобы я придумала что-то, что она сможет публиковать вместо старой колонки сплетен Габби.
— Жаль, что колонки сплетен больше нет, — прокомментировала Рэрити. — Я имею в виду, конечно, она кое-кого раздражала, но это была одна из немногих вещей, которая действительно делала газету интересной для чтения.
И это было основной причиной моего беспокойства. У старой Габби было много поклонников, что означало большие ожидания, и если я хотела, чтобы люди продолжали читать мои статьи после того, как я откажусь от псевдонима, мне нужно было снова стать популярной. Странно, как эта задача казалась такой сложной на этот раз.
— У меня есть идея! Ты должна написать обо мне, — предложила Рэйнбоу Дэш, гордо постукивая себя по груди надкушенной морковной палочкой.
Как по часам, Эпплджек быстро начала гасить пламя эгоизма Дэш.
— И почему, собственно, кто-то должен читать о тебе?
— Ну, для начала, я потрясающая, но вы все это уже должны знать, — объяснила Дэш. Она была слишком занята поглощением еды, чтобы заметить, как остальные из нас закатывают глаза. — Не говоря уже о том, что после Осеннего Бала я стала ещё более потрясающей, помогая одолеть этого ужасного демона, и все это знают. Её самодовольная ухмылка исчезла на секунду, когда она нервно взглянула на меня. — Эм… без обид, Сансет.
— Никаких обид, — пробормотала я в ответ.
— Рэйнбоу действительно права, — вмешалась Рэрити, к всеобщему любопытству. — Помнишь, что Сансет рассказывала нам о своих… делах со студенческим редактором газеты? По словам Тиары, истории о нас были очень актуальной темой.
Несколько бровей поднялись вокруг стола, хотя я заговорила первой.
— Ты же не предлагаешь мне начать сплетничать о нас, верно?
— Не совсем то, что я имела в виду, — заявила Рэрити с понимающей ухмылкой. — Я думала скорее о том, чтобы выделить лучшие наши стороны, а не выносить сор из избы. Как сказала Рэйнбоу, она «потрясающая», и я уверена, что многим ученикам понравится читать об этом.
Хотя я не была уверена, что многих учеников заинтересует хвастовство Рэйнбоу, в идее Рэрити было много достоинств. Это даже не нужно было ограничивать только моим кругом друзей: вероятно, были десятки студентов с интересными историями, которые можно было бы рассказать. Единственная загвоздка в этом плане заключалась в том, чтобы убедить людей быть готовыми открыться мне. Доверие не было тем, чем я сейчас обладала в больших количествах. Однако использование псевдонима Габби на некоторое время могло бы помочь создать достаточно популярности и уважения, чтобы студенты могли быть готовы поговорить со мной, как только я представлю этот проект широкой школьной публике.
— О! У меня есть идея! — воскликнула Пинки Пай. Она даже не дождалась ответа, прежде чем схватить мою ручку и бумагу. — Я вижу «Новая и улучшенная Сансет Шиммер: вдвое больше веселья, без всякой злобы», что думаешь?
— Думаю, это будет трудно продать, — ответила я с лёгким смешком. Мало того, что я думала, что мало кто захочет это читать, не говоря уже о том, чтобы верить всему, что там написано, сама идея интервью со мной казалась глупой. Ничто из этого, казалось, не уменьшало энтузиазма моей подруги.
— Итак, Сансет, ты одна из самых узнаваемых учениц в школе, но также и одна из самых загадочных, — продолжала Пинки, сильно выделяя последнюю часть своего предложения. — Кто такая настоящая Сансет Шиммер? Чем ты занимаешься в свободное время? Есть ли у тебя хобби?
Не знаю почему, но я решила пока подыграть; это было интереснее, чем то, о чём я размышляла раньше.
— У меня сейчас не так много хобби. Я пытаюсь найти что-то, но это не так просто, как я думала. В основном я просто читаю и смотрю телевизор после того, как сделаю всю домашнюю работу.
Когда я сформулировала это так, моя жизнь прозвучала довольно скучно. Такова была цена, которую платили, когда три года были одержимы местью.
— Я подумываю о том, чтобы поискать клубы вне школы, чтобы присоединиться.
— Понятно, понятно… — пробормотала Пинки, яростно черкая по моему блокноту. Я понятия не имела, записывала ли она что-нибудь из того, что я сказала, но я подыгрывала ради забавы, а не потому, что считала это хорошей идеей для настоящей статьи.
— А какой твой любимый цвет?
— Я как-то неравнодушна к красному. — Немного странный вопрос, но этого следовало ожидать от Пинки Пай.
— Какая твоя любимая еда?
— Е-еда? Ох… я, эм… — Поскольку это был такой обыденный вопрос, моё внезапное колебание застало моих друзей врасплох и только ещё больше раззадорило их любопытство. Все они начали смотреть на меня с озадаченным видом в глазах. Их пронзительные… пристальные… осуждающие взгляды.
В конце концов, я смогла набраться духу, чтобы выпалить:
— Я… я… это называется гречневый бекон, ладно?
Мои друзья продолжали смотреть в замешательстве, пока Эпплджек наконец не задала вопрос.
— Гречневый бекон? Никогда о таком не слышала. Это что-то вроде…
— Да, это эквестрийская еда, в смысле, когда я ходила на четырёх ногах и у меня был рог, — объяснила я, стремясь поскорее закончить этот неловкий разговор. Разговоры о доме были очень неудобны для меня, так как я боялась, что они будут просто смотреть на меня, как будто у меня всё ещё торчит рог посреди лба.
— Так что это такое? — спросила Пинки Пай, звуча скорее любопытно, чем поражённо.
— Это разновидность обычного сенного бекона. По сути, это смесь гречневой муки и сушёного сена, которую затем можно жарить или запекать. Я любила есть это с яйцом-пашот, политым голландским соусом. Сначала это может показаться не тем шикарным завтраком, который можно было бы съесть, живя в Королевском Дворце, но когда гречка импортировалась аж из Нэйпона, её цена выходила за рамки бюджета большинства людей.
— Хорошо, следующий вопрос, — продолжила Пинки. — Когда твой день рождения?
Я тихонько вздохнула и бросила на Пинки неодобрительный взгляд.
— Ты действительно всё это затеяла только для того, чтобы снова спросить, когда мой день рождения?
— Эм, может быть.
— Думаю, это интервью окончено, — заявила я, прежде чем выхватить обратно ручку и бумагу. Я должна была отдать должное Пинки Пай за её креативность, но я не собиралась поддаваться на уловки и раскрывать эту информацию. Если она хотела узнать мой день рождения, ей просто придётся подождать, пока я не буду готова об этом говорить.
Я бы продолжила свои замечания выговором о необходимости уважать моё желание уединения, но меня отвлёк быстрый всплеск движения краем глаза. И это был не просто всплеск, это был Флэш Сентри. Я не разговаривала с ним после расставания месяц назад, поэтому, хотя у меня не было реальной причины бояться возмездия, я всё же планировала избегать его, как моряк с похмелья избегает прямых солнечных лучей. К несчастью для меня, он уже прошёл стол, за которым сидели все его обычные приятели по группе, что оставляло одну причину для его движения в направлении меня и моих друзей: это начиналось с «Т» и рифмовалось с «-вайлайт Спаркл». Едва ли можно было винить парня; они довольно хорошо поладили во время танцев, как мне рассказывали Рэрити и остальные. Как только Твайлайт ушла так же внезапно и загадочно, как и появилась, это стало чем-то из сказки. Жаль, что для Флэша вряд ли будет «долго и счастливо», и это только делало эти разговоры, которые случались по крайней мере раз в неделю, ещё более неловкими для нас.
Не имея очевидного или лёгкого пути отступления, мне пришлось придумать способ исчезнуть с минимальными движениями. Одно быстрое, небрежное движение моей руки, и моя ручка была сбита, что дало мне более чем достаточно причин спрятаться под столом на некоторое время. И как раз вовремя, так как я заметила знакомые мешковатые джинсы Флэша, стоящие у края стола — у него всё ещё было это пятно от кетчупа вокруг левой лодыжки.
— Так, эм… Привет, девчонки. Как дела? — Гладко вошёл в разговор единственный и неповторимый Флэш Сентри. По крайней мере, на этот раз обошлось без пролитых напитков.
— Привет, Флэш, тебе что-то нужно? — Рэрити обычно отвечала первой, когда появлялся Флэш. Полагаю, остальные чувствовали себя неловко, потому что его обычный вопрос никогда не предвещал хороших новостей. И, как всегда, Рэрити цеплялась за надежду, что, возможно, на этот раз он спросит о чём-то другом.
— Я просто хотел узнать, может быть, вы слышали что-нибудь от ваших… иногородних друзей.
Бедный Флэш; такой безнадёжный романтик. Даже спустя недели он всё ещё цеплялся за надежду, что Твайлайт однажды сможет снова ворваться в его жизнь. Возможно, если бы у меня было немного такого оптимизма, я могла бы проходить каждый день с чуть большей лёгкостью.
— Мне очень жаль, дорогой, но мы ни слова не слышали от Твайлайт с тех пор, как она уехала, — объяснила Рэрити в третий раз за столько же недель. — У нас даже нет возможности связаться с ней.
— Даже, ну, номер сотового телефона или адрес электронной почты? Я бы даже согласился на почтовый ящик, — ответил Флэш.
— Это… сложно, — сказала Эпплджек, вступая в разговор.
Лично я не думаю, что у Флэша возникли бы проблемы с пониманием того, что Твайлайт живёт по ту сторону волшебного портала в параллельном измерении. Он мог бы не поверить в это, но у него не возникло бы трудностей с пониманием. Это было досадное совпадение, что я, вероятно, была единственным человеком, у которого было понимание и прямота, чтобы объяснить ситуацию, но в то же время я была той, кому Флэш меньше всего поверил бы.
— Ладно, я понимаю, — ответил Флэш со знакомым вздохом. Это был его вздох «Я сдаюсь», который я слышала множество раз, когда провоцирование споров с ним было для меня способом скоротать время во время скучных свиданий, то есть большинства из них.
— Мы дадим тебе знать, если что-нибудь услышим от неё, — заверила Рэрити Флэша. Судя по тому, как он волочил ноги, уходя, я сомневалась, что он убедился. Я не могла не испытывать к нему приступ сочувствия: сначала он застрял в отношениях со злой, манипулятивной девчонкой, а теперь он застрял в тоске по девушке, которая живёт по ту сторону волшебного зеркала.
— Можешь выходить, Сансет, — объявила Эпплджек, не пытаясь скрыть своего веселья.
— Мне нужно было взять ручку, — заявила я.
— О, правда? Тогда где она?
Дымовые завесы работали только тогда, когда дым действительно выпускался, и тот факт, что моя ручка всё ещё лежала на земле рядом с ногой Эй-Джей, ясно давал понять, каковы были мои намерения. Я нахмурилась и фыркнула, затем быстро подобрала ручку, пытаясь сохранить видимость, несмотря на её рушащиеся основы.
— Ты прятала это от меня. — Слабое обвинение, но его было достаточно, чтобы Эпплджек закатила глаза.
— Ты всё ещё избегаешь Флэша Сентри? — Пропищал в разговор крошечный голосок Флаттершай. Когда она увидела моё измученное выражение лица, её беспокойство только возросло. — Ох, прости. Я не должна была этого говорить? Я думала, все уже знают.
— Теперь знают, — проворчала я себе под нос. Честно говоря, если мой жалкий намёк на тонкость до сих пор не донёс до моих друзей, то им действительно нужно было, чтобы кто-то им это разжевал.
— Когда ты последний раз с ним разговаривала? — спросила Рэрити.
Я вздохнула и уткнулась лицом в ладони.
— Когда расстались. Кажется, мои последние слова ему были: «Ты ещё пожалеешь об этом», а затем несколько… нелестных прилагательных в его адрес. В сочетании с тем, что я сделала во время Осеннего Бала, я не просто сожгла мост за собой, я сбросила на него бомбу, а затем и на все остальные мосты в радиусе десяти километров.
— Дорогая, возможно, было бы хорошей идеей попытаться связаться с ним, — сказала Рэрити, протягивая руку через стол, чтобы вернуть мой взгляд к ней. — Простое и искреннее извинение может многое сделать, чтобы помочь людям понять, как сильно ты изменилась.
— О, да ладно! Я уже извинялась на Осеннем Балу. Все там были! Честно говоря, если мне придётся пройти ещё один раунд извинений, это будет звучать натянуто и неискренне. Первый раз уже оказался самым унизительным моментом в моей жизни, а теперь моя подруга предлагала выступление на бис.
— Но он какое-то время был твоим парнем, — напомнила мне Рэрити.
— Это не были настоящие отношения.
— Для него это было реально. — Слова Флаттершай застали меня врасплох. Она могла быть снайпером со словами: безмолвной, точной и абсолютно разрушительной. Какой бы аппетит у меня ни был, он уже давно пропал к этому моменту.
По какому-то маленькому чуду зазвонил обеденный колокол, даровав мне небольшую милость в виде удобного предлога уйти.
***Знаешь, твои «друзья» просто нужны, чтобы сдерживать тебя. Они боятся тебя… того, чего ты можешь достичь…
— Сансет, пора просыпаться.
Я проснулась со вскриком испуга и спазматическим взмахом, который чуть не привёл к тому, что Селестия получила удар ладонью по лицу. Лихорадочные глаза осмотрели комнату, и моему разуму потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что я лежу в постели дома. С последними, ускользающими словами моих снов, всё ещё звучащими в моей голове, мне удалось выдавить из себя извиняющуюся улыбку.
— О… это ты, — сказала я. Я взглянула на ближайшее окно и увидела, что солнце только что показалось над горизонтом. — П-почему ты будишь меня так рано? Сегодня суббота.
Хотя оставшийся адреналин заставлял моё сердце колотиться в груди, я почувствовала обновлённое чувство спокойствия, когда Селестия села на край моей кровати. Она выглядела обеспокоенной; на её лице была эта обеспокоенная, но успокаивающая улыбка. Такого рода улыбка, которая напоминала тебе, что ты никогда не одинок, независимо от того, насколько сильно ты чувствуешь обратное.
— Ещё один плохой сон? — спросила она, игнорируя мой вопрос.
— Наверное, просто что-то, что я съела вчера вечером. — Я не хотела показаться пренебрежительной, но плохие сны были лишь случайными продуктами моего подсознания. Нет смысла пытаться их осмыслить, даже если в них повторялась тема красного дьявола.
— А что такого важного, что тебе нужно было разбудить меня в… — Я схватила будильник и проверила время. — …в шесть утра? Что за чёрт, Селестия? Сегодня суббота! Я должна вставать в полдень, а не с первыми лучами солнца.
— Твоя подруга Эпплджек связалась со мной вчера после школы, — объяснила Селестия. — Она спрашивала, не захочешь ли ты помочь ей на её ферме сегодня.
— Я не знала, что быть батрачкой — это часть моей реабилитации, — заметила я. Хотя Эпплджек была моей подругой, это не означало, что я должна всё бросить и работать на её ферме по прихоти. Возможно, это просто говорила моя неприязнь к тяжёлому физическому труду, но я не видела, какую пользу принесут работы на ферме.
— Пожалуйста, не думай об этом как о наказании. — То, как Селестия сформулировала свою просьбу, только заставило меня ещё больше думать об этом как о карательной мере. — Твоя подруга звучала очень обеспокоенной за тебя, и она искренне верит, что это поможет тебе. Видимо, у тебя были проблемы с друзьями в школе.
Они беспокоились обо мне? Хотя у меня не было причин сомневаться в этом, это всё равно звучало как такая чуждая концепция. Я не привыкла к тому, чтобы люди беспокоились обо мне, не говоря уже о том, чтобы действовать.
— Думаю, я была немного… отстранённой в последнее время, — сказала я со вздохом покорности. Возможно, если бы я не прятала голову в песок каждый раз, когда возникала неудобная тема, мои друзья смогли бы помочь мне найти решение. Я всё ещё не понимала, как день работы на ферме поможет мне.
— Если ты не в настроении провести день на «Яблочной Аллее», я полагаю, мисс Пай пригласила тебя помочь ей с няней, — добавила Селестия. Учитывая выбор между тяжёлым трудом на яблочном саду или вынесением неуклюжих попыток Пинки Пай выведать дату моего рождения, пока я справляюсь с кричащими малышами, выбор для меня был лёгким.
— Может быть, я возьму там немного газированного сидра.
***Несмотря на то, что меня выдернули из постели в неподобающе ранний час, к тому времени, как меня высадили на «Яблочной Алее», я чувствовала себя более бодрой и внимательной. Возможно, это было связано с большой чашкой кофе, которую Селестия купила мне по дороге на ферму, или, возможно, просто долгая дорога дала мне достаточно времени, чтобы окончательно проснуться.
— Привет там, Сансет. Честно говоря, я не думала, что ты приедешь так рано, — поприветствовала Эпплджек. Неудивительно, что фермерша была весёлой и бодрой по моему прибытии; несомненно, из-за многих выходных, проведённых на рассвете. Лично я бы издала законы против того, чтобы будить меня до десяти часов в субботу, наказуемые немедленным изгнанием на Луну.
— Я просто супер в восторге от работы в яблоневом саду, понимаешь? — ответила я, изо всех сил стараясь изобразить искреннюю улыбку.
— Ух ты. Ты действительно не умеешь врать с утра пораньше, да?
— Сделай мне поблажку. Обычно мне не нужно притворяться искренней до половины девятого, — ответила я. По крайней мере, мы обе хорошо посмеялись над этим. — Серьёзно, однако, зачем приглашать меня в сад? Ты никогда не была такой, чтобы просить других помочь тебе с делами.
Из того, что я помнила из рассказов Рэйнбоу Дэш и Флаттершай, нужно было выкрутить Эпплджек руки в нескольких местах и держать её над огненной ямой, чтобы заставить её признать, что ей может понадобиться помощь. Непрошеное предложение показалось мне нехарактерным, что только усилило мои подозрения относительно её намерений.
— Помнишь, ты говорила, что у тебя проблемы с идеями для следующей газетной статьи? — начала Эпплджек, жестом приглашая меня следовать за ней к амбару. — Я подумала, что, возможно, послеобеденное время в саду даст тебе что-то интересное для написания.
— Статья о сборе яблок? — ответила я, подняв бровь. — Без обид, но я не совсем уверена, насколько это будет интересно читать.
Если бы это было позже в тот же день, я бы, возможно, сформулировала это менее прямолинейно, но, как я уже сказала, притворяться искренней было трудно, пока не выпьешь кофе. Эпплджек не выглядела такой раздражённой моим скептицизмом, как я ожидала, но в моём полусонном состоянии я об этом не подумала. Я напомнила себе, что у каждого свои взгляды на то, что они считают интересным. Плюс, я собиралась быть здесь до позднего вечера, так что я могла бы дать её идее шанс.
— Что тут не любить? Просто понюхай этот свежий деревенский воздух! — сказала Эпплджек, продолжая продавать свою идею. — И кто не любит запах яблок по утрам? Пахнет как…
— Навоз.
— Да, и это тоже, — без эмоций ответила Эпплджек. — Слушай, Сансет, я не хочу, чтобы казалось, будто я заставляю тебя быть здесь против твоей воли. Если ты предпочла бы быть где-то в другом месте…
— Нет-нет. Я веду себя как придурок, — поспешно извинилась я. — Я не должна быть такой колкой, особенно с другом, и мне жаль.
Была причина, по которой моё имя было Сансет, а не Санрайз, и моё утреннее ворчание не шло мне на пользу.
— Возможно, ты права насчёт статьи — я смогу написать статью, показывающую невидимую сторону скромного фермера.
— Вот именно! Покажи им, городским, что ферма — это не только стога сена и деревенские танцы.
— А вы на самом деле устраиваете деревенские танцы? — спросила я с болезненным любопытством.
— Я была бы никудышной фермершей, если бы не делала это, — ответила она со смехом и подмигиванием. Хоть убей, я не могла понять, серьёзно ли она или нет. Я просто молилась, чтобы мне никогда не пришлось это узнавать. — В любом случае, я подумала, что хороший день на ферме может дать тебе много хорошего материала, и это даст нам шанс лучше узнать друг друга.
— Узнать друг друга получше? — повторила я с оттенком замешательства. — Ты говоришь так, будто мы встречаемся. Мы и так достаточно общаемся в школе, тебе не кажется? Я практически привязана к тебе и остальным.
Эпплджек закатила глаза, ухмыляясь тому, что она сочла ещё одной прозрачной попыткой уклониться от проблемы.
— Дело не только в том, сколько времени ты проводишь с нами, а в том, что ты делаешь с этим временем. Возможно, это только я, но мне кажется, что ты всё ещё держишься особняком.
Она точно попала в точку, и мой молчаливый, избегающий взгляд, устремлённый на клочок земли между моими шаркающими ногами, был всем ответом, который ей был нужен.
— Думаю, мне всё ещё трудно приспособиться к этой идее быть частью группы, — ответила я с неуверенным пожатием плеч. — Всякий раз, когда вы с остальными разговариваете, я чувствую себя так, будто стою по другую сторону стеклянной стены, глядя внутрь.
— Полагаю, ты никогда не любила светские беседы, верно? — заметила Эпплджек.
— Просто… мне кажется, что у меня нет ничего общего с остальными из вас, — попыталась я объяснить. — Я имею в виду, Рэрити говорит о моде, Рэйнбоу Дэш — о спорте, а Пинки будет говорить о любой мысли, которая придёт ей в голову. Что я могу добавить к этому разговору?
Она жестом пригласила меня следовать за ней, и она повела меня к амбару. Мы собрали несколько корзин и повозку, затем отправились в южный сад. Я спросила, присоединится ли к нам кто-нибудь из других девочек, на что она дала расплывчатый ответ о том, что кто-то может появиться позже в тот же день. Я уже знала, что Пинки Пай будет занята няней, так что по крайней мере мне не пришлось беспокоиться о её появлении.
— Ну, я знаю, что это не моё дело, но о чём вы с Флэшем говорили, когда были вместе? — спросила Эпплджек, когда мы возобновили наш предыдущий разговор по дороге. Несмотря на мои неоднократные предложения, моя подруга отказывалась позволить мне помочь тащить повозку. — Я знаю, ты говорила, что отношения были не настоящими, но вы же наверняка ходили на свидания и проводили время вместе, верно?
— Ты бы удивилась, как мало общения нужно, когда ты притворяешься в отношениях, — объяснила я, ненавидя себя за то, как небрежно это прозвучало. — Одна из причин, по которой я выбрала Флэша, заключалась в том, что он был нетребователен. Несколько лестных слов здесь, и немного подмигиваний там, и он легко клюнул. Я позволяла ему говорить большую часть времени, а затем просто кивала в ответ.
— Если бы ты только могла овладеть отношениями с таким же мастерством, с каким овладела фальшивыми, — заметила Эпплджек.
Как бы ни жгла правда, её нужно было сказать. Я посвятила много времени и усилий оттачиванию навыков, которые служили только эгоистичным целям, и теперь расплачивалась, наверстывая упущенное в навыках, которые должен знать даже ребёнок. Я помнила время, когда другие считали меня доброй и сострадательной; куда делась та счастливая маленькая кобылка?
Я вздохнула, смирившись. Я потеряла терпение с Принцессой Селестией, и это привело к тому, что меня вышвырнули из Эквестрии, и теперь это повторялось снова с моими новыми друзьями. Если директор Селестия не увидит улучшений, она тоже выбросит меня на улицу?
— Что мне с собой делать? — простонала я в отчаянии.
— Как я и сказала в начале: узнавая друг друга немного лучше, — предложила Эпплджек, когда она и повозка остановились. По бокам повозки висели две лестницы; мы обе взяли по одной, и она направила меня поставить мою рядом с ближайшим деревом. — Я подумала, что тебе будет легче, если нас будет только двое.
— Это звучит так, будто это действительно может сработать, — ответила я с благодарной улыбкой. Не то чтобы я доверяла кому-то из своих друзей меньше, чем другим, но когда на тебя одновременно смотрят все пятеро, это может показаться немного пугающим, когда ты пытаешься открыться. Я надеялась, что время наедине поможет мне выбраться из социальной раковины, в которой я жила после Осеннего Бала.
Как только мы расставили лестницы и корзины, Эпплджек быстро объяснила мне лучший способ сбора яблок.
— Это было бы намного проще, если бы у меня всё ещё была магия, — прокомментировала я в конце. — Несколько простых заклинаний, и эти деревья сами бы собирали урожай.
— Самособирающие деревья? — повторила Эпплджек с оттенком веселья и удивления. — Вы, единороги, должно быть, отличные фермеры в Эквестрии.
— На самом деле нет, честно говоря, — ответила я, пожав плечами. Установив свою лестницу, я медленно полезла вверх, пока моя голова не оказалась в ветвях. Именно в такие моменты, балансируя на крошечной деревянной доске в нескольких футах над землёй, я действительно скучала по стабильности четвероногого существа.
— Земные пони… эм, то есть обычные пони, они были теми, кто лучше всех умел выращивать еду. Многие единороги, по крайней мере там, где я жила, имели тенденцию презирать низкоквалифицированный труд… включая меня.
— Полагаю, кое-что никогда не меняется, даже среди пони, — сказала Эпплджек. Мне было неприятно признавать, что раньше я была такой снобкой, которая воротила нос от деревенской девушки, такой как Эпплджек. Я бы использовала такие термины, как «невежественная» и «провинциальная колхозница», чтобы описать таких людей, как она.
— Каково это было… иметь магию и всё такое?
Это был тяжёлый вопрос; тот, который заставил меня молчать несколько мгновений, за исключением случайного глухого удара яблока, падающего в корзину.
— Я думала, что магия — это единственное, что может меня освободить, — ответила я. — Когда у тебя была магия, у тебя была сила, а с силой ты мог делать всё, что угодно. Принцесса Селестия говорила мне, что моё положение ученицы, магия, которую я изучала, — это огромная ответственность. Я ей, конечно, никогда не верила.
— Что заставило тебя заняться магией в первую очередь?
— Я… на самом деле не помню, — сказала я, пожав плечами. — У моего отца была старая книга по истории о Старсвирле Бородатом, которую я много читала. Думаю, я влюбилась в идею могущественного единорога… которым восхищались и которого уважали многие. Даже Селестия уважала способности Старсвирла. Я помнила, что единственная причина, по которой я продолжала читать эту книгу, заключалась в том, что это была единственная, которую я могла достать с полки, будучи крошечной, безмагической кобылкой. Хорошо, что это не была книга по жонглированию, иначе я могла бы вырасти клоуном. От исторических книг я перешла к томам по магической теории, которые было достаточно легко приобрести, когда у тебя были родители, которые считали материальные блага достойной заменой родительской любви. В какой-то момент Эпплджек спросила о моих родителях, но я отмахнулась от вопроса; я никогда не была близка с ними, и чем меньше я о них думала, тем лучше.
— Ты всегда хотела быть фермершей? — спросила я, решив, что пришло время, чтобы разговор пошёл в другом направлении.
— Боже, нет, — ответила Эпплджек со смехом. — Сколько маленьких детей ты знала, которые хотели стать фермерами, когда вырастут? Справедливое замечание, но, с другой стороны, я выросла в привилегированном районе, так что знала, что мой прошлый опыт будет таким же ошибочным, как слепая крыса в лабиринте.
— Ну, а кем ты хотела быть?
Эпплджек собиралась ответить, но затем смущённо усмехнулась и издала удивлённый смешок, спрятавшись за своей шляпой.
— О, я не могу. Это слишком нелепо!
— Эй! Ты сказала, что мы собираемся узнать друг друга, — сказала я, погрозив ей пальцем. — Ты не можешь скрывать это от меня сейчас. Подумай о моей реабилитации.
Фермерша продолжала пребывать в нерешительности, сжимая в руках шляпу.
— Пожалуйста, — добавила я, глядя на неё умоляющими глазами. — Я буду твоей подругой.
Последовавший приступ смеха, казалось, развеял опасения моей подруги. Думаю, она играла со мной, просто чтобы посмотреть, что я сделаю, чтобы выведать у неё информацию, хотя я, возможно, слишком много анализировала.
— Когда я была маленькой девочкой, я хотела стать фотомоделью.
Эпплджек, должно быть, ожидала какого-то смеха или насмешки в ответ, но моё общее отсутствие реакции, казалось, стало для неё сюрпризом.
— Думаю, это довольно распространённая мечта, — в конце концов ответила я. Конечно, это никогда не было моей мечтой, но это потому, что я хотела, чтобы мной восхищались и уважали за что-то значимое и долговечное. Люди всегда говорили, что нужно ставить высокие цели в своих стремлениях, но они забывали упомянуть, что более высокие цели также приводят к большим кратерам, когда ты падаешь обратно на землю.
— Я уверена, ты была бы отличной фотомоделью. Может быть, ты могла бы попросить Рэрити включить тебя в одно из тех благотворительных показов мод, над которыми она всегда работает.
— Что? Я на подиуме на высоких каблуках? Ты сумасшедшая?
Эпплджек, должно быть, обладала информацией, которой у меня не было, поскольку идея не казалась даже отдалённо ненормальной, не говоря уже о «сумасшедшей». Конечно, я считала всю концепцию высоких каблуков продуктом сифилитического ума, но это исходило из того, что я выросла в Эквестрии. Для пони высокие каблуки были маленькими и редко встречались. Однако, даже учитывая проблемы с балансом, опасения моей подруги казались беспочвенными. Эпплджек была такой же привлекательной, как и любая другая девушка, и в сочетании со способностью Рэрити сделать даже валун гламурным, хорошо одетая деревенская девушка обязательно привлекла бы внимание.
— Я научилась справляться с высокими каблуками, а я та, кто раньше ходила на четырёх конечностях, — напомнила я своей подруге.
— Но с моими-то бёдрами? — добавила Эпплджек, приподняв край своей юбки на несколько дюймов. — Отлично для работы на ферме, но я была бы лучше курицей, чем моделью.
— Ну это уж совсем абсурд, — фыркнула я. Наполнив свою корзину яблоками, я спрыгнула с лестницы и отнесла корзину к повозке. Наличие собственных сильных ног могло бы облегчить задачу, но вместо этого мне пришлось довольствоваться хмыканьем, когда я разгружала корзину. — Я знаю, что раньше говорила, что люди говорят ужасные вещи за твоей спиной, но я почти уверена, что ты единственный человек, который думает о размере твоих бёдер.
— Я знаю, что это абсурдная вещь, о которой стоит беспокоиться, — заявила Эпплджек. Вскоре после того, как я закончила разгружать свою корзину, Эпплджек подошла, неся свою в одной руке, как будто она была полна ваты, а не тридцати фунтов яблок. На мгновение я почувствовала себя благодарной, что никогда не доводила Эпплджек до ярости в свои более жестокие дни: она могла бы расколоть меня, как яйцо. Это было похоже на осознание того, что смерть всё эти годы следовала за тобой.
— Но у каждого есть свои маленькие неуверенности, и это одна из моих. Это может быть глупо, но это не меняет того факта, что это всё, что я вижу, когда надеваю купальник.
— Если люди смотрят на твои бёдра, когда ты в купальнике, это не потому, что они думают, что у тебя большие бёдра, — сказала я с ухмылкой.
Эпплджек усмехнулась и закатила глаза, затем игриво толкнула меня.
— О, ха-ха, — фыркнула она. Она снова толкнула меня к моей лестнице с напоминанием, что у нас ещё много работы.
Однако через несколько минут моя подруга задала вопрос, который был несколько более неожиданным.
— Тебе было странно встречаться с человеком?
Вопрос застал меня настолько врасплох, что я уронила яблоко из рук и чуть не потеряла равновесие на лестнице, прежде чем восстановила самообладание.
— Странно встречаться с человеком? Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду человека как человека, — уточнила она. — Ты ведь раньше была пони, верно? Не могу представить, чтобы между нашими видами было много общего. Ты когда-нибудь чувствовала влечение к людям, или мы все для тебя, как большие безволосые обезьяны? В её голосе, когда она задавала вопрос, чувствовалось беспокойство и любопытство. Когда мои друзья спрашивали об Эквестрии, это обычно звучало как детское любопытство, когда ребёнок постоянно спрашивает «почему», но это было другое; это было успокаивающе, что я не была для них просто какой-то диковинкой.
— Встречаться с Флэшем никогда не казалось странным, но, с другой стороны, я никогда не считала, что «встречаюсь» с ним изначально, — сказала я, возобновляя свои обязанности по сбору яблок. — Я имею в виду, все здесь, с моей точки зрения, выглядят как безволосые обезьяны, но я к этому привыкла. В то же время, быть из Эквестрии означало, что это никогда не было большой проблемой изначально.
— Не было? — Она была ещё более любопытна.
— В твоём мире твои варианты ограничены твоим видом из-за простого отсутствия альтернатив, — начала я объяснять, — но в Эквестрии более дюжины разумных видов в общей сложности, все разных форм и размеров. Вырастая в Королевском Дворце, я сталкивалась со многими разными слоями общества. Мне казалось естественным перестать ограничивать эмоциональные связи расовыми барьерами. И как только ты увидишь двадцатитонного дракона, которому серенады поёт осёл, ты поймёшь, что физиология не должна ограничивать то, что чувствует человек.
— Так… по сути, тебе всё равно, кто они, просто кто они, — сказала Эпплджек, пытаясь следовать моей логике.
— Мальчик… девочка… пони… человек… грифон… человек — это человек для меня. Кроме того, на данном этапе я настолько эмоционально испорчена, что мне повезёт, если я вообще когда-нибудь влюблюсь, — заключила я с равнодушным пожиманием плеч. Дружба была для меня достаточно сложным делом, а идея эмоционально близких отношений, вероятно, вызвала бы у меня приступ тревоги.
Эпплджек не убедили мои самоуничижительные замечания. Она пренебрежительно усмехнулась и ободряюще похлопала меня по ноге (так как я всё ещё была на лестнице).
— Теперь я думаю, что это ты абсурдна. У тебя впереди целая жизнь, и ты становишься лучше с каждым днём. Просто дай этому время, и всё наладится.
— «Будь доброй и терпеливой» — кажется, это мантра моей новой жизни, — сказала я, а затем разочарованно вздохнула. Это звучало просто, но оба этих качества можно было назвать моими самыми большими недостатками в жизни. С другой стороны, я никуда не собиралась в ближайшее время, так что времени у меня было в изобилии.
Следующие несколько часов пролетели быстро. Между всеми этими разговорами и внезапным визитом собаки Эпплджек, Виноны, время просто пролетело мимо нас, даже не остановившись, чтобы поздороваться. Вскоре мы вдвоём возвращались к амбару с повозкой, нагруженной таким количеством яблок, что хватило бы, чтобы отпугнуть каждого доктора в городе.
— Знаешь, несмотря на то, что мне не заплатили значимым образом, это был неплохой день, — прокомментировала я, помогая Эпплджек толкать нагруженную повозку. Как ни странно, одним из аспектов, которые мне больше всего нравились, был просто сбор яблок. Наличие рук почти компенсировало отсутствие у меня магии — для жителей этого мира руки никогда не были чем-то, о чём особо задумывались. Для меня, того, кто прожил всю свою жизнь, ощущая мир лишь копытами, это было всё равно что постоянно носить перчатки. Но теперь перчатки были сняты, и без амбиций и коварных планов, постоянно затуманивающих мой разум, я могла наслаждаться странным, простым удовольствием ощущать восковые контуры спелого яблока под своими пальцами. Это было странно, чтобы кто-то нашёл в этом покой, но почему человек не мог найти счастья в таких простых вещах?
Эпплджек нашла свое место на ферме, так кто я такая, чтобы говорить, что заслуживаю чего-то «лучшего»? Когда мы поднялись на следующий небольшой холм, я остановилась на вершине, чтобы на мгновение погрузиться в тепло послеобеденного солнца и заразительный деревенский дух «Яблочной Аллеи». По крайней мере, я так и делала, пока не заметила что-то пугающе знакомое вдалеке.
— Почему машина Флэша Сентри припаркована рядом с твоим амбаром?
Жаль, что я не смогла ухватиться за ускользающую надежду, что это чья-то другая машина, но эту показную наклейку на капоте невозможно было спутать.
— О, хорошо, он приехал.
Услышав эти пять маленьких слов, я почувствовала, будто кто-то только что вывалил всё содержимое повозки мне на голову. Это было не какое-то странное совпадение, как столкновение с ним в столовой; это был продуманный ход.
— Эпплджек, что ты наделала?