На следующее утро мой путь на кухню в полусонном оцепенении отклонился от привычного распорядка, когда по дороге я заметила в воздухе своеобразный аромат. От него исходил сладкий и тёплый запах, становившийся всё более интенсивным и притягательным с каждым шагом. Когда я нашла источник, меня ждал ряд сюрпризов.
Во-первых, Селестия и Луна уже были на кухне, что было необычно, так как Луну никак нельзя было назвать «жаворонком». На самом деле, она ненавидела утро примерно так же сильно, как холодный кофе и плохой приём Wi-Fi, и чуть меньше, чем лоботомию. Я думала, что только полномасштабное вторжение сможет заставить Луну проснуться рано в воскресенье, но вторая часть сюрприза открыла нечто более убедительное.
— А, доброе утро, Сансет, — поприветствовала меня Селестия. — Ты успела как раз к вафлям.
Да, вафли; и не замороженные, купленные в магазине. На столе для завтраков перед Селестией лежали две большие, золотисто-коричневые вафли, обильно политые кленовым сиропом, взбитыми сливками и украшенные клубникой. Они были свежеприготовленными, и их источник оказался последней частью моего утреннего сюрприза. Луна делала вафли, стоя над вафельницей и держа миску с тем, что, как я могла предположить, было тестом ручной работы.
Я была почти слишком ошеломлена, чтобы вымолвить слово. Луна была из тех людей, кто считал, что пицца из микроволновки готовится слишком долго, а тут она проделывала всю эту работу, готовя вафли с нуля. Неужели я попала в другое параллельное измерение?
— У нас есть вафельница? — недоверчиво спросила я. — И ты готовишь?
— Есть, и готовлю, — откликнулась Луна. — Учитывая всё, что произошло вчера, я решила, что нам нужно чем-то отметить это событие. И вопреки тому, что могут предполагать некоторые старшие сёстры, которые останутся безымянными, я не совсем неспособна готовить себе еду.
— Как бы то ни было, — ответила Селестия, — но одной диетой из вафель сыт не будешь.
— Не с таким настроем, — съязвила младшая сестра.
Хотя ощущение растерянности меня ещё не покинуло, мысль о свежих вафлях дала мне нечто более заманчивое для размышлений. Взяв стакан молока, я присоединилась к Селестии за завтраком. Я заметила, что она не читала газету, как обычно, а вместо этого просматривала какие-то бумаги в открытой папке. Я не могла разобрать, что там было, кроме множества цифр, но, судя по отметке школьного округа в верхней части страницы и выражению лица Селестии, которое кричало: «Вот что заставляет школьных администраторов просыпаться в холодном поту», я предположила, что это связано с её вчерашними совещаниями.
— Насколько всё плохо? — спросила я.
С удручённым стоном она ответила: — Лучше, чем я боялась, и хуже, чем надеялась.
— То есть по шкале от «одного до уволена»?
— Я бы сказала, шесть, — сказала Селестия, к счастью, сумев выдавить слабую улыбку в ответ. — Хорошая новость в том, что совет согласился предоставить школе некоторую сумму экстренного финансирования; плохая новость, однако, в том, что это будет только на те статьи, которые они сочтут необходимыми, и будет одобряться в каждом конкретном случае.
— Это значит, что поскольку совет потерял доверие к Селестии, они настаивают, чтобы она приходила к ним с протянутой рукой каждый раз, когда у нас будут заканчиваться деньги, — объяснила Луна, подходя к столу с тарелкой свежих вафель в руках.
— Тем не менее, это означает, что нам не придётся беспокоиться о потере учебных часов, — продолжила Селестия. — Однако, если мы не найдём другие источники финансирования, внеклассная деятельность школы пострадает больше всего. Возможно, нам даже придётся отменить несколько клубов, чтобы сэкономить деньги.
Обычно я бы сокрушалась по поводу последствий своих грехов, особенно для моих одноклассников, но было трудно сосредоточиться на чём-либо, когда ты голоден, а свежие вафли смотрят прямо на тебя. Запах был настолько притягательным, что мне захотелось вскочить с места и выхватить их из её рук. Мне следовало это сделать, так как то, что последовало, было ничем иным, как злом уровня «мультяшного злодея».
— А теперь никаких разговоров о работе в присутствии моих вафель. Это портит атмосферу за столом, — заявила Луна, но всё ещё не ставила следующую тарелку.
— Что бы ты предложила обсудить вместо этого? — спросила Селестия.
Луна вдруг посмотрела на меня и ухмыльнулась. — Мы всегда можем спросить Сансет о её проблеме с парнями.
— Проблеме с парнями?
— У меня нет проблем с парнями!
Луна и Селестия просто обменялись игривыми взглядами, чем подтвердили, что это был просто хитрый ход, в котором они обе участвовали. Это было похоже на охоту, только со словами и отсутствием сладкого освобождения смерти в конце.
— Ну, без разговоров за завтраком нет особого смысла в завтраке, не так ли? — задумчиво обратилась Селестия к сестре.
— А без завтрака, тогда и в этих вафлях нет особого смысла, — добавила Луна. Она сделала вид, что драматично разворачивается, прежде чем медленно и намеренно двинуться к мусорному ведру.
Голод был очень сильным мотиватором, особенно с утра пораньше, и невозможно переоценить, насколько опьяняющим был аромат. Это был тот самый свежеиспечённый букет, который заставил бы взрослых мужчин столкнуть свою собственную бабушку с лестницы, лишь бы добраться до него, а Луна собиралась выбросить их, как недельные объедки. Чем ближе она подходила к мусорному баку, тем громче рычал мой живот в знак протеста. Мой разум впал в паническое безумие, пытаясь быстро взвесить, что я получу и чем рискую, процесс, который был тем более затруднён тем, что Селестия ничуть не скрывала, как сильно она наслаждается своим завтраком.
— Сюда определённо нужно больше взбитых сливок, — объявила Селестия.
— О, да ладно! Это просто несправедливо! — запротестовала я.
Увы, мои слова упали на глухие уши. Пока я наблюдала, как Селестия отправляет в рот ещё один кусочек своего свежеиспечённого лакомства, мой желудок был готов подняться к горлу и задушить мой мозг за неповиновение. Наконец, моя сила воли сломалась. Она просто не могла противостоять первобытной потребности в пище.
— Ладно, я расскажу! Только верните их! — взвизгнула я, вскинув руки в знак поражения.
— Я рада, что ты решила образумиться, — торжествовала Селестия. — Так почему бы тебе не рассказать нам поподробнее об этой проблеме с парнями? Возможно, мы сможем помочь тебе найти решение.
Я вздохнула и застонала, скорее от осознания, что мои секреты можно было вырвать из моих рук лишь умелым применением свежеиспечённых вафель. По крайней мере, у меня был завтрак, чтобы успокоить мою уязвлённую гордость.
— Для начала, это не связано ни с какими парнями, — ответила я, прежде чем сделать первый глоток. Сказать, что это был самый вкусный завтрак, который у меня был с тех пор, как я живу в Кантерлоте, было бы таким же преуменьшением, как сказать, что Найтмер Мун была немного ворчливой.
— О! Так это проблема с девушкой? — ответила Селестия с намёком на удивление. — Ну, я понимаю, что подростковый возраст может быть очень запутанным временем для молодой женщины. Вот, когда я училась в колледже, моя соседка по комнате и я…
— Н-не такая уж и проблема с девушкой! — Я чуть не подавилась вафлей, чтобы выпалить это, прервав разговор, прежде чем он пошёл не в том направлении.
— Подожди, разве мисс Йерлинг не была твоей соседкой по комнате в колледже? — спросила Луна.
— Верно, и ты знаешь, какая Йерлинг сейчас, просто представь, какой она была в колледже, когда все были по-нанастоящему предприимчивыми и дикими, — объяснила Селестия, тихо посмеиваясь про себя, начиная вспоминать. — Вот, был один случай во время нашего третьего курса на дне рождения друга, когда…
— Ла-ла-ла-ла! Я ничего этого не слышу! — крикнула я, зажав уши руками.
Было много вещей, которые я с радостью бы вытерпела вместо того, чтобы говорить о своих проблемах, связанных с Твайлайт Спаркл: быть обмазанной мёдом и брошенной в яму с огненными муравьями; чтобы мне удалил аппендикс слепой и пьяный хирург; или даже слушать всю поэзию Яков, включая шедевр «Ода спутанному коричневому комку шерсти, найденному на моём животе одним осенним вечером», стихотворение, которое однажды было ошибочно истолковано как объявление войны. Как я вскоре обнаружила, было нечто, что могло заставить меня, и это было слушать, как Селестия рассказывает о своих диких студенческих годах.
— Очень зрело, Сансет, — ответила Селестия. — Почему бы тебе тогда не рассказать нам об этой проблеме?
— Ну, для начала, это не совсем «проблема с девушкой», скорее это «проблема с другом», которая просто оказалась девушкой, — начала я.
— Если это просто друг, почему ты так скрытничаешь? — поинтересовалась Луна.
Это был вопрос, на который я не была уверена, что хочу отвечать. Рассказывать кому-либо из них о Твайлайт, вероятно, было так же рискованно, как и любому из моих друзей. Однако они бы просто усилили давление, пока эта информация не была бы вытянута из меня. Из меня не получился бы очень хороший шпион.
— Ну, причина в том… эм, этот друг… это Твайлайт Спаркл.
— О боже, ты снова что-то у неё украла? — тут же застонала Луна.
— Совсем не так! — быстро заявила я. — То есть, это даже не та же Твайлайт.
— Не та же Твайлайт? — повторила Селестия.
К счастью для меня, Луна решила развеять замешательство своей сестры и избавить меня от ещё одной долгой беседы о природе Эквестрии.
— Ты помнишь всё, что я тебе рассказывала вчера вечером? О её мире и о том, как там тоже есть Селестия и Луна.
— О, точно, — кивнула Селестия с пониманием. — Значит, Твайлайт Спаркл, которую мы встретили, была родом из родного дома Сансет, а та, о которой идёт речь, — это Твайлайт, родом из этого мира. Но тогда зачем вся эта секретность?
Я тихо застонала, мысленно готовясь к тому, что неизбежно последует.
— Потому что никто из моих друзей не знает, что я дружу с ней. Я боюсь, что если они узнают, то захотят дружить с ней тоже, чтобы компенсировать отсутствие другой Твайлайт, и тогда что-то в конце концов выскользнет, что раскроет существование другой Твайлайт, и это приведёт к куче вопросов, на которые мне будет трудно ответить.
— Это на самом деле имеет смысл, — заметила Луна.
— Подожди, ты со мной согласна? — недоверчиво ответила я.
— Ну, ты могла бы поддерживать правдоподобное отрицание, если бы это была просто оговорка, но есть фотографии с Осеннего Бала с ней, — объяснила она. — Школьный совет и так нам наступает на пятки, чтобы привлекать ещё больше внимания двойниками учеников или магическими порталами.
Теперь я чувствовала себя ещё хуже из-за того, что подняла эту тему. Я не подумала, что это может означать для Селестии и Луны, хотя риски для Эквестрии, на мой взгляд, всё ещё были большей проблемой. По крайней мере, Луна была понимающей, что было небольшим, но удивительным утешением; Селестия, с другой стороны, была менее таковой.
— Но она всё ещё хранит секреты от своих друзей, — указала Селестия, скорее своей сестре, чем мне. — В долгосрочной перспективе это ей не на пользу, тем более что мы стараемся избегать дальнейших обманов.
Затем она повернулась, чтобы снова обратиться ко мне. — Как это вообще произошло? Если ты знала, что это будет проблемой, почему ты пошла на это?
— Это просто… как-то само собой получилось, понимаешь? — предложила я в качестве жалкой отговорки, как будто дружба — это то, во что можно просто споткнуться и упасть. — Эта Твайлайт… она не такая, как другая. То есть, у них много общего, но она не такая уверенная или общительная. Когда я встретила её, казалось, у неё вообще не было друзей, и я знала, каково это.
Селестия вздохнула и слабо улыбнулась. — Ну, проблемы или нет, я горжусь тем, что ты заводишь новых друзей, — сказала она. — Я могу не соглашаться с тем, что ты скрываешь это от своих друзей, но я понимаю твои опасения.
— Это не навсегда. Когда я посчитаю, что она готова, я познакомлю её с остальными, — заявила я. — Не то чтобы это сейчас имело значение; я не уверена, что Твайлайт захочет снова со мной разговаривать.
— О, точно, проблема с девушкой, — задумчиво произнесла Луна.
— Тебе обязательно нужно это так называть?
— Прошу прощения. Мне это просто… освежает. Приятно иметь дело с проблемой, которая не связана с магическими существами из других измерений, бесчинствующими повсюду.
Хотя её хихиканье раздражало меня, я не могла винить Луну за то, что она находила развлечение там, где могла. Учитывая мой недавний послужной список проблем и связанные с ними сопутствующие убытки, простое разногласие между двумя друзьями воспринималось как прогулка по парку.
— В общем, — сказала я, наконец дойдя до сути проблемы, — Твайлайт узнала, что я раньше продавала эссе и тому подобное в интернете, в частности однокласснице, которая часто доставляет ей неприятности. — Я до сих пор помнила выражение лица моей подруги, когда до неё дошло. Хотя она никогда прямо не говорила об этом, это чувство ужаса и предательства было очевидным. Иметь совесть было не весело, особенно когда прошлые ошибки продолжали возвращаться, чтобы портить немногие хорошие вещи в твоей жизни. — Твайлайт — образцовая ученица; она гордится своими успехами в учёбе. Она знала, что я раньше делала плохие вещи — я сама ей говорила — но я не думаю, что она ожидала помощи другим в списывании.
Пока я сидела в тишине, поедая свои вафли, чтобы не выглядеть слишком встревоженной, Луна и Селестия обменялись взглядами и начали обдумывать мою проблему. На мгновение показалось, что две сестры общаются с помощью какой-то психической связи, но более вероятным объяснением было то, что они просто достаточно хорошо знали мысли друг друга, чтобы предвидеть результат.
— Ты справишься, — объявила Луна, нарушая тишину. — Хотя мой способ был бы веселее.
— Почему у меня вдруг появилось чувство ужаса и страха? — спросила я, наблюдая, как младшая сестра отходит от стола.
— Она просто драматизирует, — успокоила меня Селестия. — Думаю, я знаю, как это исправить, но ты должна мне доверять.