— Теперь ты понимаешь? — спросил Тео со слезами на лице.
Гермиона моргнула несколько раз и позволила себе упасть рядом с Тео на край кровати, уставившись на ковёр, обдумывая услышанное.
— Да. После финальной битвы Нарцисса приказала Люциусу попрощаться с Драко и покончить с собой, спрыгнув с Астрономической башни, не так ли? И поскольку она не могла жить с тем, что сделала, — убила не только ребёнка и товарища Пожирателя смерти, но и своего мужа, — Нарцисса последовала за Люциусом.
— Да, — выдохнул Тео дрожащим голосом, — кажется, другого объяснения этому нет.
— Ты… Ты знаешь, кто был тот ребёнок, которого убила Нарцисса?
Тео закрыл глаза и кивнул.
— Терри Бут.
— Твой друг?
— Возможно… знакомый, да.
— Тео… — Гермиона посмотрела на него с жалостью, но он снова покачал головой и взволнованно встал, чтобы отвернуться от неё.
— Нет! — прорычал он. — Не надо обо мне сейчас! Ты должна сказать мне, как лучше поступить!
— Что ты имеешь в виду?
— Рассказать Драко или нет? — крикнул он. — Ты всегда знаешь, как правильно поступить.
Обычно Гермиона возмущалась по этому поводу — она устала от того, что люди используют её в качестве голоса совести, но, если бы она была на месте Тео, она бы тоже захотела услышать чужое мнение.
— Ты мне скажи, — спокойно сказала Гермиона. — Доверься себе.
Тео повернулся к ней, и на мгновение она увидела, как отчаяние снова промелькнуло на его лице.
— Я хочу ему рассказать. Но… он будет опустошен. Его собственная мать — кумир Драко — убила его отца! Отца, который единственный раз в жизни сказал Драко, что гордится им, находясь под Империусом.
— Да, он будет опустошен, но это лучше, чем узнать о смерти родителей в министерской камере предварительного заключения.
Их прервал стук в дверь. Они тут же замолчали.
— Ты кого-то ждёшь? — прошептал Тео, вытирая лицо и нащупывая палочку, чтобы произнести несколько очищающих заклинаний.
Гермиона встала и наложила несколько чар гламура на магические части своей квартиры. Затем она открыла дверь.
— Грейнджер, — сказал Блейз Забини и оглядел её с ног до головы. На нём был волшебный эквивалент костюма-тройки, сделанный из шелковистого тёмно-фиолетового материала, украшенный золотой цепочкой и карманными часами. — Я тебя разбудил? — спросил он с лёгким удивлением, кивнув на её пижаму и разглядывая нимб из густых и всё ещё нечесаных волос.
— Не совсем. Слишком много всего произошло сегодня, — пробормотала она. — Хотелось бы узнать тебя получше в более спокойное время, но увы… заходи.
Начищенные до блеска туфли Блейза из драконьей кожи цокали по деревянному полу, и, пока он оценивал неопрятное состояние её квартиры, полной пустых кружек, коробок из-под китайской еды на вынос, подушек и одеял, которыми Тео пользовался ночью, Гермиона крикнула в спальню:
— Блейз здесь. Подумала, тебе нужна моральная поддержка.
Тео застенчиво появился, широко раскрыв глаза. В остальном он успел привести себя в порядок.
— Я оставлю вас наедине, — сказала Гермиона и призвала мусор и грязную посуду на кухню, прежде чем отправиться в ванную. — Я пойду приму душ и… подумаю.
Душ был каким угодно, но только не расслабляющим, и поскольку ведьма забыла взять с собой сменную одежду, ей пришлось нацепить полотенце, прежде чем выйти. Ни Тео, ни Блейз ни словом не прокомментировали её полуголую прогулку, что уже много о чём говорило само за себя. Вместо этого Блейз сидел, вытянувшись, на диване и обнимал рыдающего Тео, и единственный взгляд, который он бросил на Гермиону, был озадаченным и смущённым.
Когда Гермиона полностью оделась, они позавтракали вместе. Ничего выдающегося, только чай с дешёвыми тостами, маслом и джемом, но ни один из двух чистокровных не высказал своё «фе» на её непарные столовые приборы и подержанные тарелки с детскими мотивами. Гермиона выбрала их только потому, что это были единственные оставшиеся чистые тарелки.
В любой другой день она бы посчитала забавными мотивы Диснеевского короля льва, деля трапезу со слизеринцами за своим столом — на тарелках была сцена, где молодой лев Симба разговаривал со Змеёй. Это был шуточный подарок, который её мать сделала ей на Рождество, когда юная волшебница рассказала им о талисманах факультетов.
Однако в этот день Гермиона выбросила эти воспоминания из головы и вместо этого позволила своему разуму лихорадочно строить план, как справиться с ситуацией.
— Ладно, Тео, для начала тебе нужно больше есть, поверь мне, — подчеркнула она, положив ему на красочную тарелку ещё один тост. — Во-вторых, я кремирую твоего отца, пока ты останешься здесь с Блейзом, хорошо? — сказала Гермиона Тео, отправляя на кухню ещё больше грязной посуды и призывая свою бисерную сумку. — Может ли кто-нибудь из вас послать мне Патронус, когда вернётся моя сова? На всякий случай, если я им понадоблюсь на работе?
Они обменялись взглядами и оба покачали головой. Она отбросила волну жалости — для вызова Патронуса нужны были незапятнанные, сильные и счастливые воспоминания, а их, похоже, не было — и выхватила из сумки пару зачарованных пергаментов.
— Тогда напишите мне об этом.
Затем она сунула книгу «Некромантия и предприимчивость» в свою бисерную сумку и встала.
Тео быстро снял свой перстень и отдал ей, чтобы она пересекла границу.
— Спасибо, Гермиона, мне так жаль, что я втянул тебя в это. — Он снова задыхался. — Я не должен был существовать… Если бы мой отец не привёл меня на свет, тебе не пришлось бы заботиться о моих проблемах. Если бы я не был таким чертовски слабым, если бы я не был такой обузой для этого мира, я бы…
— О, парень, твой отец действительно сломал тебе жизнь, — сказала Гермиона и посмотрела на Блейза в поисках поддержки. Блейз, однако, всё ещё казался совершенно не в своей тарелке и только положил одну руку на плечо Тео. — Тео, послушай меня, — сказала она, когда Блейз оказался никчёмным помощником — зачем она вообще попросила его приехать? Решительно настроенная, она села рядом с Тео. — Это не твоя вина! Ты не выбирал быть сыном своего отца. Ты одарён, остроумен, умён и невероятно добр! Насколько я слышала, ты отличный друг, ты забавный, у тебя большое сердце, и ты к тому же довольно красивый, надеюсь, ты это знаешь?
Тео вытер слезу с лица и пробормотал с робкой улыбкой:
— Гермиона, я думал, мы уже выяснили, что ты не в моём вкусе.
Она проигнорировала его шутливый выпад и продолжила:
— О, заткнись! Я серьёзно. Нет ни одного человека, который сказал бы что-то негативное о том, что ты когда-либо делал. Пора тебе начать верить в себя. Я совсем не чувствую, что ты — обуза. Я всегда хотела попробовать освоить некромантию, не так ли?
Тео усмехнулся.
— И я не знаю, что ты чувствуешь сейчас, — продолжила Гермиона, — но я чувствую, что потратила много времени зря, не общаясь с тобой раньше.
Тео поднял глаза и улыбнулся ей большими удивлёнными глазами. Однако ведьма села, прекрасно понимая, что Блейз наблюдает за ней со смесью беспокойства и удивления.
— И, Блейз, я была бы очень признательна, если бы ты мог внести хоть немного здравого смысла в происходящее. Это на самом деле не конец света. Так что прекрати держаться за это чувство вины. Мы вели кровавую войну, ради бога. Это просто очередной четверг.
Блейз, казалось, не согласился с этой идеей, выглядя слегка расстроенным из-за того, что Тео ему уже рассказал, но он только прищурился.
— Ладно.
Нахмурив брови, он наблюдал за Тео, который уткнулся лицом в руки. Гермиона, однако, быстро поцеловала Тео в лоб и аппарировала в Нотт-мэнор.
Оказавшись там, она встретила Роффи, который помог ей найти дорогу в защищённую комнату, и Гермиона без труда прорвала свои собственные чары. Внутри всё выглядело так же, как и прежде.
По прихоти она уменьшила и упаковала все флаконы в свою бисерную сумку, а затем последовала инструкциям руководства для гробовщиков и книги по некромантии. Она сняла чары стазиса Тео и рунические заклинания, чтобы остановить метаболизм трупа, пока тот не сдулся. Затем она зачаровала блок воздуха вокруг него, создала сильный огонь, пожар всего на несколько уровней ниже Адского пламени, и собрала образовавшийся пепел в созданную урну.
Всё это было сделано менее чем за несколько минут. На самом деле, единственное, что было ужасно, — это застоявшийся запах горящей плоти.
Возможно, Тео был прав, возможно, это было ненормально, что её это не особенно смущало. Поэтому, когда она закончила, Гермиона села в кресло и долго смотрела на почерневший каменный стол. Она очень сомневалась, что у неё будут кошмары от этого конкретного случая. Если вообще будут, это будет из-за наблюдения за тем, как Нарцисса убивает человека, или от образа того, как она приказывает человеку покончить с собой. Тем не менее, она вздохнула.
Немного опасаясь, Гермиона очистила комнату от сажи и убрала все кровные чары, которые она добавила, прежде чем встать и распаковать одолженные книги Драко. Повинуясь прихоти, она прихватила с собой и книги Тео. Без сомнения, ему было бы лучше без них.
Тилли чуть не заплакала, когда Гермиона сказала эльфам, что всё готово, а затем аппарировала обратно в свою квартиру.
Тео и Блейз, похоже, взяли себя в руки. Первый выглядел гораздо более собранным, а последний осмелился откинуться на спинку дивана, хотя его блестящий вид всё ещё резко контрастировал с её хаотичной квартирой.
— Твоя сова вернулась с ответом из Министерства, в котором говорится, что тебе предоставлен запрошенный выходной, — сказал Блейз и поднёс к её глазам листок бумаги.
— Спасибо.
— И Виктор Крам передаёт тебе привет, — добавил он с ухмылкой, держа в руках второе нераспечатанное письмо.
— Спасибо большое, Блейз, — невозмутимо ответила Гермиона.
— Всё готово? — спросил Тео. — Что ты сделала с пеплом?
Она открыла сумку и достала урну.
— Он здесь.
— Давай смоем его в унитаз, — сказал Тео и выхватил урну из её рук, устремившись в ванную быстрее, чем Гермиона или Блейз успели за ним угнаться.
Он бесцеремонно сбросил пепел в унитаз, и облако взметнулось в воздух. Все трое закашлялись и расчихались от частиц, плавающих в комнате, и вскоре пепел покрыл их одежду и волосы.