— Мисс Грейнджер, мы готовы вас принять! — торжественно произнёс целитель Смитерс.
Нервничая, Гермиона встала со стула в холле отделения отравлений больницы Св. Мунго и последовала за мужчиной в смотровую. Она рассеянно убрала в сумку книгу о связывающей магии, которую читала, ожидая своей очереди, и нерешительно присела на кушетку. Долго ждать ей не пришлось.
— Мисс Грейнджер, я очень рад этому дню.
С гордостью Смитерс достал маленькую бутылочку настойки и протянул ей, словно это был алмаз из коллекции королевских драгоценностей.
— Мистер Малфой и я неустанно работали над деконструкцией яда, который вы принесли. Нам потребовалось перепробовать несколько вариантов, но я совершенно уверен, что он сработает и удалит ваши шрамы. Вы готовы попробовать?
— Да, — улыбнулась Гермиона, и волна облегчения затопила всё её тело.
Целитель Смитерс убедил девушку сесть в смотровое кресло и с помощью отработанной беспалочковой магии наколдовал латексные перчатки.
— Давайте начнем с того шрама, что на шее. Процедура будет простой. Я применю настойку, которая нейтрализует яд, препятствующий заживлению, и воспользуюсь базовым заклинанием для заживления ран.
Гермиона наколдовала зеркало и наклонила шею, чтобы посмотреть, как он наносит несколько капель. Жидкость была прохладной и приятно пахла мятой, а через мгновение кожа вокруг её шрама зашипела и испустила фиолетовый пар. Она ожидала почувствовать хоть что-то, но боли не испытала вовсе. Может быть, они добавили обезболивающее? Это объяснило бы, почему при нанесении противоядия кожу приятно холодило.
С прерывистым выдохом Гермиона наблюдала, как пар рассеивается, и целитель Смитерс пробормотал простое «Эпискей».
Шрам тут же исчез, а кожа разгладилась, словно никакой раны никогда и не было. Чтобы обезопасить себя, целитель стёр остатки противоядия ватным диском, прежде чем отодвинуться назад, чтобы позволить девушке насладиться результатом.
— Ух ты, — просияла Гермиона, проведя пальцами по коже на шее. От шрама не осталось ни следа. Вообще ничего. — Это… это так удивительно! — она ухмыльнулась Смитерсу и захотела обнять его в ту же секунду. Вместо этого она повернулась к зеркалу и продолжила смотреть на чистую кожу. Из её уст вырвался смешок. — Я не знаю, как вас отблагодарить. Это так много для меня значит.
— Сделаем то же самое со шрамом на вашей руке? — спросил Смитерс, и Гермиона услышала гордые нотки в его голосе, когда он вновь взял в руки банку с противоядием.
Внезапно ведьма подумала о Драко, который помог в создании этого волшебного эликсира.
— Подождите, не надо!
Целитель встретился с ней взглядом, но остановился, вопросительно поднимая бровь.
— Удаление шрамов кажется довольно простым делом, и… будет ли нормально, если я сделаю это самостоятельно за пределами больницы Святого Мунго?
— Зачем вам это делать? Безопаснее всего провести процедуру здесь, под присмотром.
— Для меня это важный момент — избавиться от него, — улыбнулась Гермиона. — Думаю, я хочу сделать это с друзьями, чтобы отпраздновать нашу победу. Мне кажется, что не честно будет сделать это без них.
Смитерс смягчился и кивнул.
— Конечно, мисс Грейнджер. Возьмите флакон с собой. Мы не найдём ему другого применения.
— Ещё раз спасибо за все ваши исследования. Я никогда не думала, что начну новый год без этих шрамов.
Это был первый раз, когда она увидела улыбку своего целителя. Гермиона положила в карман противоядие и покинула его кабинет, дружелюбно помахав рукой.
***Вернувшись домой, она подумывала немедленно аппарировать в поместье Малфоев, чтобы рассказать Драко об успехе с настойкой-противоядием, но потом ей стало неловко. Она могла избавиться от своего шрама в любой момент, а вот над его меткой нужно было ещё работать и работать, поэтому Гермиона поумерила свой пыл. Ей нужно было найти способ свести это чёртово клеймо с его руки.
Гермиона ничего не могла с собой поделать. Но всякий раз, когда она закрывала глаза, она снова и снова видела, как Нагайна кусает того мальчика в живот. Она видела это во сне прошлой ночью и могла только представить, что чувствовал Драко, видя это ночь за ночью. И всегда этот ужасный шипящий змеиный шёпот… Зачем кому-то понадобилось заводить змей в качестве домашних животных, было выше её понимания. Почему именно змеи? Чёртовы слизеринцы. Что случилось с Салазаром Слизерином в детстве, что он выбрал змею вместо любого другого…
Ох. Ох. Конечно. Слизерин владел парселтангом! И Волдеморт тоже владел парселтангом. Разве не так он неоднократно показывал своё превосходство? Свою уникальность? Он часто пользовался редкостью этого навыка. Парселтанг был нужен, чтобы получить доступ к Тайной комнате, чтобы открыть Медальон Слизерина, чтобы контролировать Нагайну. Почему бы ему было не воспользоваться этим для создания Тёмных меток? Почему она не подумала об этом раньше?
В порыве нахлынувшего прилива энергии Гермиона левитировала Омут памяти из своего шкафа в бисерную сумку, стараясь не наклонять её. Затем она побежала в ближайший магазин электроники, чтобы купить диктофон и батарейки — игнорируя замешательство маггловского продавца, когда она засунула руку по локоть в свою бисерную сумку, чтобы выудить свой кошелек.
Наконец, она аппарировала все в лес Дин, подозревая, что её квартира слишком пестрила магией для того, что электрический диктофон смог сработать. Там Гермиона установила Омут памяти, извлекла свои воспоминания о памяти Драко — по крайней мере, те части, где Волдеморт разговаривал со своей змеёй, — в жидкость и сделала один оборот.
Она молилась, чтобы эта затея оказалась успешной. Взволнованная, Гермиона призвала два Удлиняющих Уха и окунула их в Омут Памяти, держа одну струну у своего уха, а другую — у микрофона диктофона. Таким образом, она слушала воспоминания, не видя образов, и всякий раз, когда слышала шипение, то нажимала кнопку воспроизведения на диктофоне. Ей потребовалось три попытки, чтобы записать все важные части.
Смеясь, она разобрала конструкцию и снова аппарировала. В этот раз на площадь Гриммо.
— Гарри! — крикнула она, как только встала у входа, заставив портрет Вальбурги проснуться и закричать. Через несколько секунд Гарри и Джинни выглянули из своей комнаты.
— Всё в порядке? — крикнул Гарри с лестничной площадки, пытаясь перекричать оскорбления матери Сириуса.
— Да! — крикнула девушка в ответ и ухмыльнулась. Магия, исходившая от неё, была такой сильной, что ей не составило труда наложить на портрет заглушающие чары, достаточно мощные, чтобы заставить женщину замолчать. Взволнованная Гермиона взбежала по лестнице и встала перед Гарри, потянув его за рукав. — Могу ли я использовать твои мозги для нашего проекта по Тёмной метке? Мне нужны твои знания парселтанга.
Может быть, её взволнованный тон так действовал на людей или же Гарри действительно решил помочь Малфою — она не знала, но он просто кивнул и последовал за ней вниз по лестнице к порогу входной двери, откуда можно было аппарировать. Не предупредив его, Гермиона перенесла их в лес Дин, проигнорировав все вопросы, что кричала вслед Джинни.
— Чёрт, холодно. Я не взял пальто. Зачем мы здесь? — Гарри вздрогнул.
Гермиона скинула с себя пальто и отдала его ему. Ей и так было слишком жарко из-за волнения и адреналина в крови.
— Слишком много магии на площади Гриммо. Можешь послушать это и перевести для меня?
Гермиона достала диктофон, нажала кнопку воспроизведения и поднесла его к уху Гарри. Пока он слушал, она зависла ручкой над каким-то пергаментом и с нетерпением ждала.
— Что это? — спросил Гарри в замешательстве.
— Ритуал по созданию Тёмной метки для Драко.
— Зачем тебе нужна маггловская запись этого момента?
— Это отрывок из воспоминания, которое он показал мне через Омут памяти. Я подумала, что он не захочет, чтобы я делилась его воспоминаниями и слабостями с кем-то ещё. Вероятно, ему не понравится идея, что я дам послушать эту конкретную аудиозапись и тебе, но я не знаю других людей, которые могут говорить на парселтанге, — пожала плечами Гермиона. — Итак, о чём они разговаривают? Будь точным, пожалуйста.
Гарри просто кивнул и с видом полной сосредоточенности снова прослушал запись, несколько раз нажимая на паузу и прокручивая её вперёд и назад. Наконец, он, будучи уверенным в своём переводе, заговорил в унисон с записью, пока Гермиона всё записывала:
— Там в основном какие-то заклинания. Но точные слова: Иди сюда, Нагайна, да, ближе. Семпер анхорае… Крио круциатус…. Затем пауза. Круцио. Ещё одна пауза. Обмотай его, покажи ему, кто его хозяин…. Нигрум верто но силарум, Серпенс торкуэтум семпитернус вольво… Ты можешь съесть его, если он потерпит неудачу, съешь его, как и всех остальных. Он обязательно потерпит неудачу, но его жизнь всё ещё может быть полезна… Локус юбеу, Дамнатус эстинго… Морсмордре! Эм… здесь запись останавливается и начинается следующий фрагмент. Нам больше не нужны магглы, можешь их есть, завтра я принесу тебе ещё еды. Да, вот именно так.
На мгновение Гермиона уставилась на слова на своей бумаге. Услышанное повергло девушку в шок. Казалось, она должна была радоваться, что расшифровала заклинания Волдеморта, но слова волшебника не подарили причин для счастья. Его жизнь всё ещё может быть полезна… Дети вроде Драко были для него не больше, чем пушечным мясом. Люди вроде неё — не больше, чем солдаты на войне. Завтра принесу тебе ещё еды… Магглы — не более чем скот.
Отходя от шока, Гермиона выхватила диктофон из рук Гарри и положила его обратно в сумку, засунув пергамент прямо за ним. Она сделала несколько шагов, а затем почувствовала руку Гарри на своей спине.
— Гермиона, ты в порядке? Я понимаю, что ты хочешь помочь Малфою, но ты уверена, что это не помешает тебе оставить тёмные времена позади? — Гарри звучал искренне обеспокоенным, гораздо больше обычного. Может быть, именно это придало ей смелости ответить гораздо честнее, чем она обычно отвечала.
— Большую часть времени я действительно не в порядке. Но становится лучше. Драко мне очень помогает в этом.
— Мы… Рон, Джин и я… мы не дарим тебе ощущение, что с тобой всё в порядке? — осторожно спросил Гарри.
— Нет, но… иногда трудно быть единственной, кто так много борется, когда вы с Роном заплатили гораздо большую цену, чем я. И я знаю, что нельзя меряться горем, я знаю это, но всё же…
Гарри молча стоял перед ней, когда она продолжила:
— Но мне нравится, что ты можешь быть счастливее меня. Ты продолжаешь жить, занимаешься тем, что тебе нравится. Ты не подвёл меня как друг. Я бы не хотела, чтобы ты был другим рядом со мной.
— Но это одна из причин, по которой ты проводишь так много времени с Драко? Потому что он тоже большую часть времени не в порядке?
— Да. Ты не представляешь, как он добр ко мне. Он заботливый. — Её удивило, что Гарри назвал Драко по имени. Возможно, он даже не заметил этого. — Спасибо, что помог с записью, Гарри. Это много для меня значит. Конечно, я делаю это для Драко, но, честно говоря, он даже не просил меня помочь. Просто приятно помогать исправить хоть что-то.
Гарри тихонько убрал несколько прядей волос с её лица и торжественно поклялся:
— Я знаю, что раньше не смог показать это в полной мере, но… если я могу чем-то помочь, дай мне знать, ладно?
Гермиона улыбнулась и обняла его.
— Ладно. Ты тоже обращайся, если что-то будет нужно. Как и всегда. Может, вернёмся? Джинни будет волноваться… и любопытствовать.
— Кстати, прости, что рассказал ей о тебе и Драко и… ну, обо всем этом. Мне не следовало этого делать.
— Всё в порядке. Я не хочу, чтобы ты хранил секреты от людей, которых любишь, и, очевидно, это было что-то, что взорвало тебе мозг, — рассмеялась Гермиона.
Гарри виновато улыбнулся ей, и вместе они аппарировали обратно на порог перед дверью на площади Гриммо.
Как и ожидалось, Джинни ждала их, полностью собранная и готовая отправиться за покупками. Только когда Гермиона пообещала сама рассказать ей, что они делали, она радостно помахала Гарри на прощание. Обе девушки шагнули в камин и отправились по каминной сети к мадам Малкин в Косом переулке.
Покупки платья заняли целую вечность, но не потому, что Гермиона не могла определиться, а потому что Джинни заставила её примерить почти каждую парадную мантию в магазине. Перед тем как раздеться в примерочной, Гермиона убедилась, что зачаровала свой шрам на предплечье, как она делала каждый раз, когда её заставляли обнажать руки. В конце концов, они остановили свой выбор на одной мантии, которую Гермиона заметила с самого начала, и, наконец, перешли к выбору одежды для самой Джинни. Удивительно, но у Джинни было гораздо более чёткое видение своего образа, и она намеренно выбрала бирюзовое платье, которое чудесно контрастировало с её рыжими волосами.
Затем она заставила Гермиону рассказать, куда же подруга утащила Гарри этим утром и зачем всё это было, когда они направились в магазин Джорджа. У Джинни было много вопросов и идей, но Гермионе очень нравилось в ней то, что она была прекрасным слушателем. Она как раз закончила говорить о проекте Тёмной метки, когда они добрались до Волшебных Вредилок, и Гермиона открыла дверь, пропуская Джинни вперёд.
— Я бы хотела, чтобы они зарыли топор войны, все они, — заговорила Джинни. — Я бы предпочла сплетничать о скандалах или любовных историях, чем о вражде, и я так устала слушать, как Гарри ноет о Малфое. Это невыносимо скучно. Можно было бы подумать, что Поттер был одержим Малфоем, если бы он не был очень-очень не геем, — подмигнула она Гермионе, которая подавила стон.
— Кто не гей? — спросил Джордж, встречая девушек у входа.
— Мальчик-Который-Выжил, мой дорогой братец.
— А-а-а-а-а, я передумал, я не хочу ничего знать, — простонал Уизли и пошёл в дальний конец своего магазина, а Джинни пожала плечами и начала просматривать новые дизайны зачарованных блокнотов.
— Подожди, Джордж! — заговорила Гермиона и последовала за ним. — Я хотела спросить, могу ли я заказать у тебя фейерверк?