Большая часть января прошла словно в тумане. Очевидно, Гермиона избегала Драко, и у него хватило приличия оставить её в покое. По сравнению с последней неделей декабря, в Новом году успело произойти не так много всего, но Гермиона всё ещё чувствовала усталость. Казалось, что мир слишком быстро вращается вокруг своей оси. После празднования в Министерстве Гермиона чувствовала, что её социальная батарейка была разряжена в ноль, поэтому избегала людей как могла. Неспеша она справлялась с работой, которая накопилась за время рождественских выходных. В основном это была бумажная волокита.
Скорее из-за скуки, чем из-за возродившегося энтузиазма, Гермиона продолжала исследовать вопрос удаления Тёмных меток, но скорость её исследований значительно снизилась после произошедшего накануне Нового года.
В десятых числах января к ней в квартиру прилетела сова от Боргина, которому удалось найти нужные ей книги по «выгодной» цене — всего три тысячи триста галлеонов. У неё не было сил торговаться, и Гермиона посчитала, что подарок Драко — хранилище Лестрейнджей — забито золотом и драгоценностями достаточно, чтобы заплатить за книги в стократном размере, поэтому она просто приняла предложение Боргина. Днём позже она забрала книги в его магазине. Но Гермиона ждала выходных, чтобы начать их читать, чувствуя, что у неё не было сил заниматься этим в перерывах между работой и, тем более, жертвовать ради этого своим сном.
Примерно в то же время Драко написал ей на зачарованном пергаменте, который девушка время от времени чисто ради приличия проверяла, но его сообщение вряд ли стоило того, чтобы начинать диалог.
Я прочитал статью в газете, я волнуюсь. Ты в порядке?
О, да, статья в Пророке. Гермиона на самом деле её не читала. На следующее утро после праздничного вечера в Министерстве её фото красовалось на обложке Пророка, а имя фигурировало в паре статей. Редакторы успели словить момент, когда Гермиона плакала на плече у Джинни, пока та утешающе гладила её по спине. Да и подпись они выбрали подходящую: «Что случилось с Золотой Девочкой?» Гермиона даже не прочитала остальную часть статьи, а только сожгла газету и убрала пепел со своего кухонного стола.
Вздохнув, она ответила Драко.
Спасибо, я в порядке.
Хочешь поговорить о том, что произошло?
Нет, на самом деле я бы предпочла сделать вид, что этого дня вообще не было.Её слова были холоднее, чем она того хотела, но Гермиона действительно не хотела продолжать переписку с Драко прямо сейчас. Всего пара строчек на пергаменте заставили её вспомнить его руки на её щеках, на спине, его пальцы, запутавшиеся в её волосах. Гермиона сердито засунула пергамент обратно в ящик стола и начала читать одну из книг Боргина.
Следуя обещанию написать Виктору, она отправила Аделаиду в Болгарию. Письмо, что она написала, затрагивало разные темы, и девушка правда надеялась возобновить их общение по переписке. Было здорово снова иметь такого друга, как Виктор: кого-то простого, кто не лез бы в её жизнь, но мог бы дать дельный совет, когда того требует ситуация. И, судя по вечеринке в Министерстве, у Гермионы возникло ощущение, что он тоже мог быть одинок — иначе почему бы он провёл канун Нового года без своих друзей да ещё и в чужой стране? Гермиона не считала себя таким уж важным человеком в его жизни, чтобы он прилетел в Британию ради неё одной.
Немного позже Аделаида принесла девушке его необычайно многословный ответ, к которому она не привыкла: их прошлые переписки не были такими откровенными. Виктор рассказал ей о новой команде по квиддичу, о полётах, о безмятежных и спокойных холмах, среди которых он жил, и о том, как сильно он скучает по горам вокруг Дурмстранга.
Вспомнив, что теперь она богата, Гермиона предложила навестить его в Болгарии, на что он тут же согласился, и в порыве эмоций девушка даже убедила мистера Сэлинджера разрешить ей поработать из Болгарии две недели и посетить болгарский Департамент Представительства Гоблинов и Департамент по Связям с Эльфами, заявив, что не будет лишним взглянуть, как работают специалисты в другой стране. Только когда Гермиона предложила оплатить поездку сама, он наконец согласился.
И вскоре сам мистер Сэлинджер начал проникаться идеей международного сотрудничества, надеясь, что это может повысить его влияние и репутацию в магическом сообществе — их отдел не получил такого же международного признания, как Магический Правопорядок или Магические Игры и Спорт. Гермиона договорилась связаться с людьми в болгарском Министерстве и назначила ряд встреч, распределив их на две недели своего пребывания. Готовясь к своему отсутствию, она сообщила Аделаиде, куда она оправляется и как долго её не будет дома. Умная сова поняла всё с первого раза, потому что прежде, чем Гермиона успела разложить еду на неделю, птица исчезла за горизонтом.
Вот так Гермиона оказалась в очереди в транспортном бюро Министерства в начале февраля. Её бисерная сумка была забита самой тёплой одеждой, которая у неё была, а сама девушка стояла в ожидании своего портключа в деревню к северу от Добрича в Болгарии, где жил Виктор. Гермионе всё ещё не нравилось тянущее за живот ощущение при перемещении через портключ, но, когда она вдохнула болгарский зимний воздух и увидела Виктора, ожидающего её в саду своего дома, это чувство мигом забылось.
Увидев девушку, он подошёл к ней и протянул ей красное войлочное пальто, толстое и тяжёлое.
— Здесь холодно. Холоднее, чем в Англии. Тебе оно понадобится. Это подарок.
— О, спасибо, Виктор. Я должна была купить тебе что-нибудь в подарок, но не успела. Извини.
— Не нужно извиняться, всё хорошо. Иди сюда, — улыбнулся мужчина и помахал рукой в сторону своего дома. Они неспешно прошли по тропинке к его дому, и Гермиона наконец смогла полюбоваться огромными холмами вокруг них, которые он описывал в своих письмах. Этот городок словно был оторван от цивилизации, и Гермиона обнаружила, что ей здесь уже нравится. Здесь было очень мирно и спокойно.
В доме, который был более сельским и скромным, чем она ожидала от знаменитого Виктора Крама, он показал ей гостевую комнату, а затем предложил выпить чаю в гостиной, когда она распакует вещи. Казалось, он жил один, наслаждаясь уединением простой жизни. Это всегда было приятной чертой Виктора, которую невозможно было передать в письме, — уютная тишина, которая аккуратно и непринуждённо вписывалась между их прекрасными разговорами, не вызывая скуки.
В первый день они разговаривали не очень много, и Гермиона задавалась вопросом, как много Виктор знает о её жизни, искажённой чужими словами в форме сплетен или газетных статей. Однако он не казался слишком озадаченным этим, и вместе они приготовили ужин, он показал ей дом и окрестности. Домик оказался уютнее, чем она думала: тёплый и комфортный, но без лишних вещей, что создавали бы фоновый визуальный шум, как в Норе. Гермиона помнила, как сильно Виктор презирал отсутствие каминов в Дурмстранге, возможно, поэтому яркое пламя огня приятно согревало холодными вечерами, проведёнными в гостиной.
Когда девушка пришла в болгарское Министерство в понедельник, она заметила, что оно было меньше и скромнее, чем в Британии. Несмотря на языковые трудности, Гермиона смогла подружиться с некоторыми сотрудниками Министерства — они были очень милыми и вежливыми. Ей не терпелось узнать побольше о работе с эльфами и гоблинами в чужой для неё стране, поэтому она, не стесняясь, задавала множество вопросов. Ребята, казалось, были очень восхищены её любопытством, и Гермиона была удивлена, насколько мирными были отношения между магическими существами в Болгарии. Каким-то образом гоблины и эльфы, а также оборотни и вампиры, казалось, нашли своё место и сосуществовали с волшебниками в мире. Правила и законы по отношению к магическим существам были довольно строгими, но справедливыми, и в стране было достаточно места для всех. Возможно, помогло то, что коррупционеры и люди, зацикленные на власти, имели тенденцию покидать Болгарию, переселяясь в более богатые страны. После пары часов разговоров Гермионе стало стыдно: она начала понимать, что слишком застряла в британских обычаях и зациклилась на устарелых установках, даже не рассматривая варианты решения ситуаций, которые были нормой в Болгарии. В этой стране было нормой разделять территории между волшебниками и магическими существами. Например, кентавры владели участками земли, за которые они несли ответственность и которые находились под их собственной юрисдикцией. В стране были отгороженные, но обширные бродячие зоны, где оборотни могли собираться в полнолуние, не боясь навредить другим, если они не решались использовать зелье «Аконит», и на границе этих земель стояли палатки первой помощи, где любые травмы, полученные ими во время полнолуния, врачи лечили быстро и анонимно. Гермиона сделала мысленную заметку рассказать об этой идее Асахи. Она снова задумалась, где Люпин проводил полнолуния за пределами Хогвартса? Приходилось ли ему каждый месяц искать новое убежище?
Через два дня после прибытия в Болгарию произошло то, чего Гермиона не ожидала. Аделаида появилась на подоконнике кухни, и взволнованная девушка впустила её внутрь. Сова явно узнала Виктора и села ему на плечо.
— Однажды она летала со мной, — объяснил он, и Гермиона решила, что он имеет в виду, что она сопровождала его во время полёта на метле в один из последних визитов.
Для Виктора зима была самым лёгким временем года. Он мог без зазрения совести проводить всё время с Гермионой, так как на холоде в квиддич долго не поиграешь. Время от времени Гермиона замечала, что он смотрел в окно, с тоской разглядывая небо, поэтому однажды она попросила его показать ей вид на его дом с высоты птичьего полёта. Не сказать, что она была к этому готова, но смотреть, как Виктор тоскует, она тоже не могла.
Виктор просиял и достал ей новую спортивную форму, которая прекрасно сочеталась с её новым красным зимним пальто. Надев толстые, слишком большие перчатки, шаль, меховую шапку, волшебным образом уменьшенные сапоги и утеплённые брюки, она стояла снаружи и ждала, когда Виктор призовёт свою гоночную метлу. Гермиона вновь и вновь повторяла ему, как сильно боится, поэтому готова сесть рядом с ним на метлу, только если он будет лететь так медленно, будто подкрадывается к кому-то сзади. Это заставило Виктора так сильно рассмеяться, что она начала переживать, что он подумает, что она шутит.
Аделаида с любопытством выпорхнула из окна дома, чтобы присоединиться к ним, когда Виктор действительно очень осторожно оторвал их от земли, пока Гермиона обвила руки вокруг его торса, прислонившись к мужчине со спины. Виктор наложил много согревающих, ветроотталкивающих и маскирующих заклинаний, и, когда они отлетели от его дома, Гермиона положила голову ему на спину и мечтательно наблюдала, как под ними сменялся вид. Деревня за деревней, озёра, реки и леса, простирающиеся аж до горизонта.
Они долго летели над холмами в полной тишине, прежде чем повернуться обратно, когда солнце садилось, окрашивая небо в розово-оранжевые оттенки, и Гермиона поняла, что никогда раньше не летала так: медленно, без тряски и покачиваний, не меняя скорость и высоту полёта — это почти заставило её забыть, что она сидит на метле, а не свободно парит в воздухе.
Когда они спустились обратно к дому Виктора около двух часов спустя, ночное небо было усыпано звёздами, и Гермиона едва заставила себя не искать знакомое созвездие Дракона, пока они не приземлились на землю. Даже бегство в Болгарию не могло изменить того, от чего она хотела сбежать. Она отчаянно скучала по Драко.
Вечером после спокойного ужина они с Виктором сидели на его диване перед потрескивающими поленьями в камине. Он читал мемуары африканского игрока в квиддич, чувствуя, что она погружена в свои мысли и хочет, чтобы её оставили в покое. Гермиона достала свой зачарованный пергамент из сумки.
Привет, Драко. Я нашла тебя сегодня на ночном небе.
Она понятия не имела, почему решила быть такой открытой именно в этот момент. Его ответ пришел почти мгновенно, как и обычно.
Эй, Грейнджер! Созвездие Дракона? В Болгарии?
Газетчики уже прознали о её маленьком путешествии? Вероятно. Гермиона не стала спрашивать Драко об этом, поэтому просто написала:
Теперь я знаю, что этот пергамент работает на больших расстояниях, чем я предполагала. Да, я в Болгарии.
Так что он, вероятно, знал, что она здесь с Крамом. Гермиона задавалась вопросом, имеет ли это для него хоть какое-то значение. Погрузившись в мысли, она наблюдала, как его почерк проявлялся на бумаге.
Я скажу кое-что, а потом пообещаю, что нам больше никогда не придётся говорить о нашем поцелуе. Я скучаю по тебе, и ты очень, очень важна для меня. Я не смогу простить себя, если потеряю тебя из-за своей глупости. И если ты хоть что-то обо мне знаешь, то ты понимаешь, что я обычно не говорю такие вещи в открытую, а проглатываю их, пока не станет совсем плохо. Так что… вот так.
Гермиона отвернулась от страницы, как будто Драко мог заглянуть ей прямо в душу сквозь бегло написанные слова. Эти фразы всё ещё плясали у неё перед глазами: я скучаю по тебе, и ты очень, очень важна для меня. Было ли этого достаточно? Неужели в её жизни не было никого лучше, чем эта версия Драко? Честный, грубый, но очевидно заботливый?
Я тоже по тебе скучаю.
Гермиона надеялась, что он не спросит, почему она его избегает.
Драко ждал, что она продолжит, но она не знала, что написать, чтобы не показаться притворной. Поэтому он решил нарушить затянувшуюся паузу.
Как дела в Болгарии?
Огромная, красивая и очень мирная страна. Мне здесь нравится. Сегодня мы летали на метле. Это было так медленно, что гоночная метла Виктора, вероятно, почувствовала себя оскорблённой, но мне понравилось. Такое спокойствие: реки, озёра, деревни…
Звучит как хорошее место, чтобы обрести покой, — написал Драко. — Можешь показать мне? Прошло так много времени с тех пор, как я видел что-либо, кроме стен этого поместья. Я скучаю по полётам.
Как? Я не знаю, какое заклинание использовать, чтобы отправлять фотографии.
— Гермиона? — Виктор стоял перед ней, а она даже не заметила, как он встал с дивана. — Я иду спать. Я устал. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи! И… спасибо за чудесный полёт, мне безумно понравилось. Может, мы сможем снова полетать вместе, пока я не уехала?
Виктор кивнул, подавляя зевок, и поплёлся вверх по лестнице. Гермиона осталась одна перед тёплым огнём.
Представь то, что ты хочешь, чтобы я увидел, сосредоточься. Отодвинь всё остальное, кроме изображения, а затем произнеси «Хартио Симулякр» и сделай такое же широкое движение палочкой, как в направленных наружу заклинаниях Трансфигурации.
Гермиона попыталась вспомнить болгарский пейзаж, озеро, реки, огромное небо над ней. Потом прошептала: «Хартио Симулякр».
Однако, когда она посмотрела на бумагу, изображение было размытым, небо мутно-серого тона, а земля — зелёным пространством с синими полосами и пятнами. Раздраженная, она стёрла картинку. Отлично.
Ты думаешь о слишком многих сценах одновременно, выбери только одну секунду и сосредоточься на ней.
Разочарованная, Гермиона очистила страницу и попробовала снова, закрыв глаза. Она вспомнила холмы, которые видела, спускаясь к дому Виктора, и ночное небо над ними. Сосредоточившись как можно сильнее, она попыталась вспомнить ощущения, как выглядел его дом сверху, оттенок синего неба, сверкание звезд, слабую дымчатую линию горизонта и тёмно-зелёную траву.
Гермиона снова взглянула на бумагу, и в этот раз картинка стала намного лучше. Дом Виктора был в фокусе, так же как горизонт и небо, но трава всё ещё выглядела размытой. С легким смущением она увидела, что звёзды на небе не образовывали ничего, кроме созвездия Дракона. Она никогда не была хороша в окклюменции, сколько бы не пыталась практиковаться в подготовке к войне на шестом году, когда Гарри обучался у Снейпа. Испытывая искушение снова стереть картинку с бумаги, девушка взглянула на листок и увидела, как на нём проявляется очередное послание от Драко.
Спасибо. Я почти могу себе это представить. Надеюсь, Крам будет с тобой мил.
Было бы лучше, если бы он не хотел, чтобы Виктор был с ней мил? Если бы он ревновал? Хотя бы немного. Настолько, чтобы не писать эти слова на бумаге.
Гермиона закрыла глаза и представила, каково это было бы — летать здесь с Драко. Он летел бы быстрее и не так плавно, это было бы менее безопасно и стабильно, но и более волнующе. Гермиона подумала, что, вероятно, рассмеялась бы вслух в воздухе, по крайней мере, один раз.
По прихоти она прошептала «Экспекто Патронум», как она иногда делала, когда была одинока и фантазия в её голове о том, что они вместе летали над нескончаемыми холмами, была, по-видимому, достаточной, чтобы вызвать её выдру. Она прыгнула к девушке на колени, легла, почувствовав, что нет никакой угрозы, от которой ей нужно защищаться, и свернулась калачиком. Мысли Гермионы кружились вокруг слов, которые Драко написал на бумаге: «Я скучаю по тебе».
— Отправляйся к нему, ладно? — обратилась она к полупрозрачной выдре и отправила её одним взмахом палочки, размышляя, не слишком ли далеко Уилтшир, чтобы та успела, и не снял ли Драко защиту от Патронусов, пересекающих границы поместья. Не прошло и минуты, как на бумаге появились новые слова: «Спасибо», и Гермиона поняла, что выдра добралась до места назначения.
***
На выходных она попросила Виктора аппарировать их в новое место для ещё одного полёта, и он с радостью показал ей побережье Чёрного моря, пока ветер не стал настолько сильным, что он предложил повернуть обратно.
— Могу ли я лететь быстрее? Сейчас очень холодно.
— Ладно, — нерешительно сказала Гермиона. — Но…
— С тобой всё будет в порядке. Я обещаю.
Виктор уже ускорился, а затем ветер начал сдувать её волосы и шаль назад, и они помчались близко к земле. Гермиона мгновенно схватила его пальто крепче и обхватила его талию, пока не перестала чувствовать свои руки. Она бы никому в этом не призналась, но, как только она привыкла к скорости, полёт в мгновение стал волнующим. Виктор никогда не раскачивался и не наклонялся в поворотах, а летел по прямой линии обратно к своему дому. Она решила, что из всех людей, которых она знала, он, вероятно, лучше всех был осведомлён, как не упасть с метлы вне матча.
Когда они приземлились, Гермиона во всех красках ощутила, что замёрзла, несмотря на согревающие чары. Виктор взял её красное пальто и повесил его вместе со своим на сушилку рядом с входной дверью.
— Отличное чувство, не правда ли? Понравилось лететь быстрее? — взволнованно сказал Крам и пошёл на кухню, чтобы приготовить им чай.
— Ну… да, — слабо улыбнулась Гермиона и подошла к Аделаиде, которая примостилась рядом с тёмно-серой совой Виктора, которая сегодня вернулась из путешествия.
Повинуясь внезапному порыву, она вызвала пузырек из своей бисерной сумки на столе, извлекла в него воспоминания об их полётах и прикрепила пузырек к Аделаиде.
— Не могла бы ты отнести это Драко? Он завидует, потому что мы можем летать, а он нет. Ты же понимаешь это, не так ли, будучи совой и всё такое? — Аделаида взъерошила перья, и Гермиона подвела её к окну. — Увидимся через пару дней, я полагаю? Счастливого полёта.
Затем она уютно устроилась на диване перед камином и стала ждать возвращения Виктора.
Когда Крам сел рядом с ней, он предложил ей чашку чая и сказал:
— Ты грустишь. Я вижу, что ты не счастлива.
— Ох, — вздохнула она. — Это не имеет к тебе никакого отношения. Поверь мне.
— Кто же тогда имеет отношение к твоему состоянию? — спросил он. — Ты грустишь из-за парня?
Гермиона посмотрела на него и вздохнула.
— Да.
— Он не милый?
Смех вырвался из её уст. Милый — не то слово, которое многие использовали бы для описания Драко, нет. Но Виктор посмотрел на неё так заинтересованно, что она просто рассказала ему всю историю. Как Малфой издевался над ней в школе за то, что она была маглорожденной и подругой Гарри Поттера, как он стал Пожирателем смерти, как их пути пересеклись во время войны и после, как они постепенно стали друзьями, а затем… чем-то большим, чем просто друзья.
— Он блондин? Я помню его, — сказал Крам. — Он не влюблён в тебя?
— Я даже не знаю, влюблена ли я в него.
— Разве?
— Я не думаю, что я влюблена в него, но, возможно, это могло бы произойти. Мы просто провели много времени вместе, и он мне очень нравится. Он как глоток свежего воздуха, приключение, ни один день с ним не похож на предыдущий.
— Я думал, что вы с Гарри Поттером обязательно полюбите друг друга.
Гермиона рассмеялась.
— Нет, мы просто друзья. Но с Роном мы пытались построить отношения.
— С тем рыжим парнем? — нахмурился Виктор. — Нет, он тебе точно не подходит.
— Ну, мы хотя бы пытались, после войны. Но ты прав — он мне не подходит, — усмехнулась Гермиона.
— Мне жаль, что тебе грустно здесь.
— Я рада быть здесь. Это было здорово: расслабиться, отдохнуть вдали от дома. Но… пожалуйста, не думай, что это единственная причина, по которой я к тебе приехала.