Вернувшись в Англию, Гермиона надеялась, что блаженство от её побега в Болгарию к Виктору продлится дольше, но лондонская суета быстро нагнала её. Возможно, это были шумные улицы, по которым она бродила по вечерам, находя новые забавные магазинчики. Возможно, это были пабы и посиделки с друзьями после работы или шутки, которые Гермиона не считала смешными. Возможно, это были обеденные перерывы в переполненной министерской столовой среди её коллег, которые занимались одинаковой работой, но помимо этого Гермиона не находила общих тем для разговоров. Но вскоре она почувствовала себя более одинокой, чем когда-либо в изолированном доме, в котором жил Виктор.
Было ясно, что ей нужно было навестить Драко как можно скорее, но Гермиона ждала подходящий момент. Правда была в том, что она скучала по их совместному времяпрепровождению. И его поместье было таким же изолированным и далёким, но там она никогда не чувствовала ни капли одиночества, никогда не чувствовала себя не в своей тарелке. Тем не менее, Гермиона также боялась неловкости от того, что всё происходящее будет восприниматься ею через призму отверженности и боли.
Насколько Драко знал, она всё ещё была в Болгарии. Это было осознание, которое Гермиона лелеяла, потому что оно давало ей больше времени, чтобы обдумать, чего она хочет. Однако это блаженство длилось недолго. Потому что в последний день февраля, всего через неделю после её возвращения, он написал ей.
Ты вернулась из Болгарии?
Гермиона едва сдержала себя от порыва грызть ногти — дурная привычка на фоне тревожности.
Ты следишь за мной?
Если бы я только мог… В любом случае, я скучаю по тебе.
Ты имеешь в виду, что скучаешь по тому, что никто не составляет тебе компанию в стенах мэнора?
Не переиначивай мои слова. И да, мне не хватает твоей компании. Не хочешь зайти сегодня вечером?
Гермиона сделала один вдох и выдох и поблагодарила небеса за то, что он выбрал именно этот день, чтобы написать ей, потому что ей не пришлось лгать, когда она писала следующее.
Не могу. Завтра мы устраиваем Рону день рождения, и я обещала помочь Гарри с подготовкой. Скоро увидимся, да?
В глубине души девушка знала, что у Гарри не возникнет проблем с подготовкой праздника без неё, но она наслаждалась поводом ещё больше упорядочить свои мысли, прежде чем принять решение. Необычайно добрый, Драко не стал совать нос дальше положенного.
Поэтому Гермиона не жаловалась, проведя остаток воскресенья в тишине, бесшумно пробираясь через вестибюль, чтобы не разбудить миссис Блэк, и украшая площадь Гриммо для вечеринки, которую она даже не ждала.
***
— Привет, Миона! С возвращением, мы тебя заждались! — сказал Рон, когда пришёл на площадь Гриммо рано утром на следующий день вместе с Гарри и Джинни, которые зашли на кухню следом за ним, размахивая пакетом с едой на вынос.
— С днем рождения, Рон! — ответила Гермиона, обняв друга.
Вместе с Гарри они разложили еду по тарелкам и подали их Рону и Джинни, которые уже приготовили для всех стаканы с выпивкой.
— Итак, — начала Джинни точно по расписанию. — Крам. Болгария. Рассказывай!
Рон навострил уши и даже остановился, не пытаясь в привычной манере побыстрее засунуть еду в рот, поэтому Гермиона прокашлялась.
— Было так приятно на время сбежать из Англии. Болгария такая красивая и мирная, по крайней мере там, где живёт Виктор.
— И-и-и? — надавила Джинни.
— И мы, британцы, действительно могли бы многому научиться у болгарского Министерства, тому, как они сотрудничают с кентаврами и предлагают им защиту…
— Кого волнуют кентавры?
— Ну, — протянула Гермиона, — меня, например. Честно говоря, то, как британское Министерство…
— Я знаю, и мы тебя за это любим, но чем вы занимались с Крамом всё это время? Сейчас зима, так что, наверное, тренировок по квиддичу было совсем мало?
Рон подвинулся на край стула. Гермиона старалась игнорировать его, как могла.
— Мы немного поговорили, обсудили, что случилось с каждым из нас после войны. Мы летали вместе, и он показывал мне окрестности, где он жил…
— Ты летала с Крамом? — спросил Рон. — Ты никогда не летала с нами.
Гермиона закатила глаза.
— Рон, мы не играли в квиддич и не гонялись друг за другом. Мы очень, очень медленно летали по прямой над сельской местностью. Честно говоря, ему, наверное, было чертовски скучно, и тебе тоже было бы скучно. Тебе бы это не понравилось.
— Так, вы с Крамом не встречаетесь, да? — кашлянул Уизли.
Гермиона покраснела. Тем не менее, она честно заявила:
— Мы с Виктором просто друзья. Хотя я могу снова навестить его весной или летом, как захочу.
Это, похоже, успокоило Рона, и Гермиона пришла к выводу, что ни Гарри, ни Джинни, должно быть, не рассказали ему о её признании в чувствах к Драко в канун Нового года.
Джинни, однако, подозрительно заинтригованно посмотрела на её румяные щеки и бросила на неё вопросительный взгляд. Когда Гермиона одарила подругу озорной улыбкой, Джинни только подняла свой бокал, прежде чем выпить ещё один глоток, подмигнув Гермионе в ответ.
— Когда приедут гости? — спросила Гермиона, чтобы сменить тему, и была рада, что Гарри сразу её понял.
Вечеринка началась весело. Несколько часов Гермиона пыталась завязать светскую беседу с несколькими друзьями Рона — мракоборцами, — хотя понимала лишь часть шуток, связанных с работой. Вскоре у неё возникло сильное желание свернуться калачиком с книгой из библиотеки Блэков на одном из диванов.
В некотором смысле это ничем не отличалось от вечеров в гостиной Гриффиндора в Хогвартсе: Уизли подшучивали друг над другом и другими ребятами, мальчики играли в карты и устраивали шумиху, девочки сплетничали и шептались о мальчиках и симпатиях, а Гермиона читала книги и делала домашнее задание рядом с ними.
Вечеринка была в самом разгаре, а девушка просто сидела на лестничной площадке перед своей бывшей комнатой, глядя на толпу в вестибюле и потягивая огневиски из охлаждённого стакана, когда Гарри сел рядом с ней.
— Ты кажешься грустной. Что-нибудь случилось в Болгарии… с Виктором?
— У нас с Виктором всё в порядке, — сказала Гермиона и облокотилась головой на стойки перил, глядя на девушку, разговаривающую с Роном. — Это из-за той ситуации с Драко. Он заставляет меня чувствовать себя жалко.
— Почему? — заботливо спросил Гарри и положил руку ей на плечо.
Гермиона вздохнула, вытащила из сумки зачарованный пергамент и дала почитать Гарри.
— Потому что я скучаю по нему, и, судя по всему, он скучает по мне, но совсем по-другому. Я жалкая, потому что тоскую из-за этого, потому что я поцеловала Драко Малфоя, а он не отвечает мне взаимностью. Если бы кто-нибудь сказал мне это год назад…
Гарри уставился на бумагу.
— Мерлин, он тебе действительно нравится? Я не понимаю, что ты нашла в…
— Не надо… — вздохнула Гермиона и забрала бумагу обратно. — Я знаю, ты думаешь, что он того не стоит. Это пройдёт. Всё это когда-нибудь пройдёт.
Гарри лишь снова положил руку ей на плечо и сочувственно потёр его, проглотив всякий ответ.
Вдруг крики на первом этаже заполонили весь коридор. Друзья встали и спустились вниз, с любопытством пытаясь найти источник шума.
После разговора с Джинни выяснилось, что Гарри совершил ошибку, пригласив двух девушек, с которыми Рон каким-то образом встречался одновременно, но которые не знали о существовании друг друга, и с этого момента вечер пошёл под откос. Гермиона не могла сдержать смех, когда две девушки начали в забавной, но в то же время драматичной манере кричать друг на друга из-за Рона.
Как и ожидалось, они разбудили ранее молчавший портрет миссис Блэк, а как только она проснулась, то в коридоре стало на одну кричащую женщину больше. Они спорили достаточно громко, чтобы выманить всех гостей из остальных комнат в доме.
— Дамы, может быть, мы могли бы обсудить это снаружи? — осторожно попытался сгладить ситуацию Рон, но это лишь напомнило обеим девушкам, что виноват был только он.
И вот Рон оказался запертым в вестибюле, где на него кричали три разъярённые женщины, а все его друзья наблюдали за этим, пока Гарри не почувствовал себя уставшим от шума и не закончил неудавшуюся вечеринку, разогнав всех по домам.
— Спасибо, что пришли, уже поздно. Скоро увидимся.
Само собой разумеется, это был совсем не тот день рождения, который представлял себе Рон, и остаток вечера Гарри, Гермиона и Джинни провели, ходя вокруг него на цыпочках и убирая комнату, пока он не решил пойти спать.
***
Следующая неделя прошла спокойно. Ещё одним приятным отвлечением от рутины для Гермионы стало то, что она узнала, что Асахи получил работу в её отделе. Действительно, он работал в отделе оборотней с марта. Они встретились за обедом пару раз, когда он не проводил время со своими новыми коллегами, и обменивались историями о своей работе.
С завистью Гермиона слушала, как он перечисляет людей, с которыми он уже познакомился и подружился в отделе, и постоянно спрашивал, знает ли Гермиона о них больше. Это ранило сильнее, чем она хотела признавать, но нет, она не знала многих своих коллег и также быстро обнаружила, что не назвала бы никого из них своим другом. Скорее, они были просто знакомыми, которые из вежливости здоровались, пересекаясь в коридоре. Тем не менее, Гермиона приняла приглашение Асахи присоединиться к их компании на небольшой пятничной вечеринке в пабе во второй неделе марта, хотя она подозревала, что этот вечер ей не понравится.
В ту же ночь Драко снова написал ей, спрашивая, хочет ли она навестить его, но Гермиона снова отклонила его предложение.
Я не могу, я сегодня после работы пойду в «Дырявый котёл».
Опять же, она была рада, что ей даже не пришлось лгать. И всё же, она чувствовала, что вела себя инфантильно — было ясно, что она могла бы просто сообщить ему о своём следующем свободном дне и договориться о встрече. Это действительно не вина Драко, — напомнила она себе.
Так что, когда он не ответил, Гермиона вздохнула и добавила:
Я знаю, ты заперт в поместье. Хочешь, пришлю тебе больше воспоминаний для отвлечения? Что-то из моей магловской жизни?
Конечно. Я приму всё, на что могу рассчитывать. Спасибо, что заботишься обо мне.
Гермиона покрутила перо между пальцами и снова прикусила ноготь.
Надеюсь, ты счастлива, я правда надеюсь, — добавил Драко, и Гермиона уже не знала, что на это ответить.
Она наколдовала несколько флаконов и выбрала коллекцию воспоминаний о поездках по лондонскому метро, походы на маггловские рождественские ярмарки, ужины с родителями в Чайнатауне, отдых во время их отпуска во Франции, посещение супермаркета, рядом с которым она выросла, вечер кемпинга в лесу Дин во время войны и прогулка по дому её детства. Аделаида была рада выбраться куда-то с очередным письмом. Возможно, Драко тоже кормил её сову птичьими лакомствами, потому что птица казалась особенно взволнованной, когда Гермиона ей сказала, что пунктом назначения является поместье Малфоев.
***Вечером, когда девушка вошла в паб, Асахи первым её увидел.
— Гермиона, мы здесь! — крикнул он, и она присоединилась к нему и к группе коллег рядом с ним, которых он, казалось, знал гораздо лучше, чем она сама, проработав всего неделю в их отделе.
Её охватила зависть. Для других людей заводить друзей всегда казалось таким простым делом. Гермиона же всегда чувствовала себя немного не в своей тарелке. Слишком зубрила, слишком любознательна, слишком резка. Для женщин она была недостаточно женственной, для мужчин — не «своя в доску». Почти для всех присутствующих она была слишком начитанной, слишком жёсткой, слишком не прощающей оплошностей.
Одиночество было коварным. Оно всегда подкрадывалось к девушке в самых унизительных ситуациях, и это была одна из них. Весь вечер Гермиона могла только фальшиво смеяться и играть роль, которая ей не принадлежала, и это заставляло её чувствовать себя хуже с каждой минутой.
Пока ей было любопытно, над чем сейчас работают люди в других отделах департамента, они хотели выпить и повеселиться. Пока Гермионе хотелось поделиться тем, чему она научилась в Болгарии, они хотели, чтобы их оставили в покое от работы, которую нужно было выполнить. Единственное, что они делали вместе, — это всё больше и больше напивались.
— Гермиона? — в какой-то момент вскрикнул мужчина, сидящий рядом с ней. Если она правильно помнила, его звали Иван, и он работал с вампирами.
— Да? — повернулась она к нему, улыбаясь. Они почти не разговаривали раньше, но он казался очень дружелюбным и знал много забавных историй.
Иван прояснил ситуацию:
— Не могла бы ты подать мне салфетки?
Гермиона обернулась и уставилась на салфетницу, до которого Иван не смог дотянуться.
— Ох, — смущённо сказала Гермиона, — да, конечно.
Она наклонилась над столом и пододвинула к нему диспенсер для салфеток.
— Спасибо, — сказал Иван и, прежде чем она успела сказать хоть слово, вернулся к разговору с соседом по столу, игнорируя её.
Гермиона изо всех сил старалась не поддаваться эмоциям, но комок застрял у неё в горле, и она отвернулась, держа в руках стакан с огневиски.
Было уже далеко за полночь, когда все смеялись над шуткой, которую она пропустила мимо ушей, и единственное, чего ей хотелось, — это уйти.
С тихим вздохом она встала, собираясь домой, и сказала ребятам, что уходит. Асахи был единственным, кто помахал ей на прощание, не обращая внимания на её внутреннюю борьбу с самой собой, и Гермиона вышла из паба на холодный воздух, не чувствуя ничего, кроме грусти и облегчения.
Возможно, это была не самая лучшая идея — аппарировать пьяной вместо того, чтобы воспользоваться камином, но она всё ещё не подключила квартиру Драко к общей сети. Её квартиру, а не Драко, — напомнила она себе в сотый раз, хотя её спальня всё ещё была определённо похожа на его. Драко… её сердце сжалось, когда она повернулась вокруг своей оси, а затем решимость взяла верх.
***Чуть позже Гермиона стояла в тёмном, неосвещённом фойе Малфой-мэнора, камень эхом отдавался под её ногами. Чёрт возьми! Нет! Она не должна была быть здесь, зачем её пьяный разум привел её сюда? Нет, это было просто жестоко!
Гермиона должна была аппарировать прочь, прежде чем охранные чары предупредят его и ей придется столкнуться с Драко один на один. Что она вообще ему скажет? Извини, у меня в голове такой беспорядок, что моё подсознание пытается найти любой предлог, чтобы протащить тебя в мои мысли при каждой возможности? Чушь, ему не обязательно было об этом знать.
Решив восстановить концентрацию, Гермиона представила себе свою квартиру для очередного скачка трансгрессии как раз в тот момент, когда перед ней с громким хлопком возник Драко, напугав её и лишив сосредоточенности.
Они не виделись больше двух месяцев.
Он был одет в чёрную пижаму, на его лице было выражение беспокойства. Его белые волосы были необычно растрёпаны, и это выворачивало её внутренности наизнанку. Драко никогда не позволял ей видеть его таким в прихожей: неопрятным, растрёпанным и неподготовленным. Гермиона никогда не чувствовала себя более незваной гостьей, чем сейчас.
— Ты вернулась. Ты вернулась! — радостно воскликнул он, и его облегчение было ощутимо видно в его широкой улыбке.
В то же время не потребовалось и доли секунды зрительного контакта, чтобы разрушить иллюзию, которую лелеяла Гермиона, что месяцы разлуки хоть как-то смягчили её увлечение им. Совсем наоборот.
Потому что её сердце сжалось, а боль и унижение разлились по её венам. И всё же, Гермиона всё ещё хотела провести пальцами по его волосам теперь, когда она знала, какие они мягкие. Она хотела разгладить морщины беспокойства на его лбу большими пальцами, и она хотела обнять его, чтобы он держался за неё, и поцеловать его слегка приоткрытый удивлённый рот, хотя она не могла…
— Извини, — воскликнула она, — я не хотела приходить. Алкоголь. Аппарация пошла не по плану.
Как будто это хоть как-то аннулировало её душевное смятение и её изможденное эмоциональное состояние перед ним. Потому что присутствие Драко не облегчало её одиночество, и это было так непохоже на все остальные разы, когда она приходила к нему в гости. Она нарушила покой этого поместья.
Драко просто смотрел на девушку, оценивая её внешний вид, его мысли метались, и расстояние до него, несмотря на то, что он был ближе к ней сейчас, чем за весь этот новый год, причиняло такую боль. Гермиона чувствовала, как подступают слёзы. Слёзы, которые она сдерживала в прошлый раз, когда была здесь, слёзы, которые вместо этого попали в газетные статьи. Почему она всегда плакала рядом с ним? Разве она не должна была быть сильной?
— Что случилось? — воскликнул Драко, делая ещё несколько шагов в её сторону.
— Ничего не произошло, — сказала она. — Ничего не произошло. Никто не умер. Все живы и здоровы.
Слёзы текли по её щекам, и, если бы Гермиона могла сосредоточиться хотя бы на мгновение, она могла бы аппарировать отсюда и положить этому конец. Взгляд в его обеспокоенные глаза, однако, разбил вдребезги каждую каплю её неторопливости, и рыдание вырвалось из её уст.
— Мне очень жаль, мне очень жаль, — смутившись, она сделала шаг назад, но гораздо быстрее Драко сократил расстояние и обнял её, прижав к себе и поглаживая руками её волосы.
— Тс-с, тс-с, всё в порядке, ты в безопасности.
Гермиона не знала, как долго она плакала, просто его руки были такими приятными, такими тёплыми. Запах его одежды, знакомый голос, когда-то такой презрительный, а теперь такой заботливый… она просто украла его — этот момент, — чтобы запереть в своём сердце. Если Гермиона не могла получить ничего другого, возможно, она могла бы сохранить это. Этот единственный крошечный момент.
— Грейнджер, поговори со мной. Что происходит? Почему ты плачешь?
Гермиона отступила на шаг и яростно покачала головой:
— Нет. Извини. Я действительно случайно аппарировала, слишком много выпила. Извини, что напугала тебя. Я не знаю, где была моя голова, когда я пришла сюда. Мне нужно идти. Не беспокойся обо мне.
И прежде чем Драко успел возразить, Гермиона развернулась вокруг своей оси и аппарировала обратно домой.
В своей квартире, когда произошедшее настигло её, она могла только спрятать лицо в ладонях от полнейшего смущения. Она была совершенно чокнутой.
***
Грейнджер, что-то не так, и я не знаю, как это исправить. Скажи мне, как это исправить. Пожалуйста!
Гермиона прочитала сообщение только на следующий день, в субботу, и целых полчаса сидела над пергаментом, размышляя, что сказать. Драко не заслужил ничего подобного. Если бы она сама знала, как это исправить… Она бы ему сказала. Она бы действительно сказала.