В попытке создать для Драко весёлый вечер, похожий на свидание, которое он запланировал для неё, Гермиона предложила попробовать ролики. Драко неохотно, но также с любопытством согласился. По правде говоря, она с нетерпением ждала, когда увидит, как он катается на нежно-голубых секонд-хендовых роликах, хотя обычно Малфой бегал только в начищенных ботинках из драконьей кожи. Но, конечно, Гермиона ему этого не сказала.
И, возможно, девушка слишком сильно веселилась, покупая забавные костюмы. Для неё платье принцессы, а для него плащ принца. Оба они прекрасно сочетались с рубиновой короной, которую Драко подарил ей в сентябре, когда всё началось.
Гермиона решила, что помимо роликов им нужна еще и музыка. И хотя Драко сделал возможным прослушивание маггловских радиоприёмников и CD-плееров в поместье, она всё ещё помнила граммофон в магазине Влада. Теперь он казался забавным предметом декора, особенно учитывая новообретённое увлечение Драко физикой и механизмом звуковых волн.
Итак, готовясь к их вечеру катания на роликах, Гермиона вернулась в благотворительный магазин и купила граммофон. Разговор с Владом был странным, но только для неё, как она предполагала, поскольку он говорил с ней кокетливо, как и в день их знакомства. Грейнджер снова спросила о музыкальном магазине, который он рекомендовал для покупки пластинок, и на этот раз положила в карман записку с адресом.
Пластинок было не так много, и все они были дорогими, но у ведьмы внезапно возникло ощущение, что она просто возвращала Драко его деньги, ведь получила от него гораздо больше, чем могла бы потратить на подарки ему.
— Где? В бальном зале или в тронном зале? — небрежно спросила Гермиона, оказавшись в библиотеке Драко с роликами в руках.
— Бальный зал гораздо приятнее, менее… депрессивный, — заметил Драко, с большим скептицизмом забирая обувь из её рук.
Она лукаво улыбнулась.
— Но разве тронному залу это не нужно больше?
— Что нужно? — устало спросил он.
— Изменение атмосферы? Убрать оттуда злые воспоминания. Я… принесла кое-какой материал.
Драко оживился.
— Материал?
— Это сюрприз. Что скажешь? Тронный зал слишком мрачный? Слишком много воспоминаний?
Между ними встал настоящий вопрос: смогут ли они там чувствовать себя в порядке? Смогут ли они смеяться?
— Тогда тронный зал, — кивнул Драко и улыбнулся. — Вообще-то… у меня тоже есть сюрприз, — добавил он.
— Какой сюрприз?
— Нет, сначала твой! Я тебе потом свой покажу.
На этот раз это была Гермиона: она схватила мужчину за локоть и аппарировала их в тронный зал без предупреждения, за что тут же получила претензию о нарушении личного пространства, как только они приземлились на холодный пол. Придурок.
Как обычно, ставни были закрыты, а в комнате был тот же серый слой пыли, что и раньше, такой необычно грязный по сравнению с остальной частью безупречно вычищенного поместья. Разве Драко запретил нанятым им помощникам убираться здесь?
Гермиона пожала плечами, не обращая внимания ни на кого, кроме себя, и с громким стуком распахнула ставни. В комнату сразу же хлынул поток света, окрасив помещение в самые приятные оранжевые и розовые цвета заката, разворачивающегося снаружи. Затем она наклонилась, надела ролики и под бдительным взглядом Драко пронеслась по всей комнате, пуляясь во все стороны очищающим заклятием.
Как и ожидалось, Драко пожаловался на синие ролики, но Гермиона запретила ему сменить их цвет на чёрный. Он всё равно отказался их надевать, даже когда ведьма достала из сумки костюмы и алую корону.
Пока Драко стоял и смотрел, как она всё надевает, девушка подтолкнула его сделать то же самое, вытащила из сумки граммофон и положила сверху пластинку, поставив их вместе рядом со столом у каменного трона.
— Ты вернулась? В благотворительный магазин? — резко сказал Драко, стоя позади неё, уже надев дешёвый блестящий плащ из полиэстера, который она купила.
— Да.
— Ты… ты снова разговаривала с Цепешем?
— Да?
— И ты…
Гермиона обернулась и хихикнула:
— Ты ревнуешь?
— А мне стоит?
— Разве ты сам не подбадривал меня встречаться с другими людьми? — поддразнила Гермиона.
— Он — другой человек? — Драко приблизился, возвышаясь над ней, несмотря на свой смешной наряд, в блестящем плаще и прочем, но не в угрожающей позе, скорее… беспокойно.
— Скажи мне, что я не должна общаться с другими мужчинами, — вздохнула она, вставая из-за граммофона и садясь на трон перед ним. Из угла доносилась слабая музыка — какая-то драматическая оркестровая пьеса.
— Что?
— Скажи мне, ты хочешь, чтобы я была только твоей. Заявляй на меня права, если тебе не нравится мысль обо мне с другими мужчинами. — Гермиона взяла усыпанную рубинами корону, которую он подарил ей много месяцев назад, и отдала ему. Слова были дразнящими, но тон — нет.
Драко вместо ответа фыркнул, но послушно принял корону.
К этому времени она только шептала слова, полные ободрения:
— Драко, кроме тебя никого нет. Я только вернулась в магазин, чтобы купить тебе граммофон.
Гермиона видела, как он почувствовал облегчение. Но Драко всё равно не ответил.
— Я думаю, то, кем мы сейчас официально являемся, это… — она вспомнила фразу, — друзья-которые-любят-друг-друга-и-целуются-и-занимаются-друг-другом. Осмелюсь сказать, что название получается немного длинным.
Драко посмотрел на корону в своих руках. Знак победы принцессы Гриффиндора. Возможно, это могло бы быть чем-то большим. Возможно, это мог бы быть знак доверия, желания, любви.
— Это так просто на самом деле, — поддразнила она. — Ты уже знаешь, что я скажу «да». Скажи, что я твоя девушка, твоя собственная принцесса, и тебе не придётся беспокоиться ни о каких других мужчинах.
Медленно Драко приблизился к ней, его сдержанные глаза наконец потемнели и наполнились эгоизмом.
— Ладно. Я ненавижу саму мысль о тебе рядом с другими мужчинами.
— Тогда говори! — пригрозила Гермиона. — Требуй то, чего ты действительно хочешь!
Он угрожающе наклонился над троном, на котором она сидела, и перенёс свой вес на оба подлокотника по бокам от неё.
— Хочешь услышать, что я на самом деле думаю? Ладно. Я думаю, что Цепеш слишком малодушен для тебя, Уизли слишком глуп, а Крам слишком туп. Они все слишком глупы, отпускают тебя, позволяют тебе увядать, принимают тебя как должное, вообще не ценят тебя настоящую.
— Продолжай, — выдохнула она, забыв остальные костюмы на полу.
Его костяшки пальцев на подлокотнике побелели, Драко признался:
— Чего я действительно хочу, так это проклясть их. Если бы я не был заперт здесь, я бы превратил жизнь маггла в ад за то, что он назвал тебя монстром, я бы научил Уизела, как писать «признательность», я бы стёр память Крама о том, что он когда-либо видел тебя голой.
Гермиона сглотнула, и её сердце забилось так сильно, что она задалась вопросом, мог ли он увидеть это невооружённым взглядом. Драко прищурил глаза.
Гермиона храбро ткнула разъярённого зверя ещё сильнее:
— Значит, тебя беспокоит, когда я встречаюсь с другими мужчинами?
— Меня это волнует? — фыркнул Малфой. — Что бы я ни сделал с твоими любовниками, это ничто по сравнению с моими собственными пытками. К чёрту Тёмного Лорда. Моими пытками было чтение чёртовой газетной статьи о том, как ты плакала и целовалась с Крамом в канун Нового года после того, как я тебя отвёрг, — прошипел он. Гермиона была уверена, что начала потеть. — После того, как увидел твои воспоминания о том, как ты прижималась к спине Крама во время чёртового отпуска, пока я застрял здесь, в этом богом забытом поместье, не в силах заставить тебя вернуться сюда, потому что не мог справиться со своими собственными чертовыми проблемами. Это ничто по сравнению с тем, как ты призналась, что спала с Крамом в чёртов День святого Валентина, когда я весь день не мог думать ни о ком, кроме тебя, как влюблённый идиот. Представь мою радость от того, что мне пришлось узнать всё это, пока твои чёртовы друзья облепили мою гостиную, а я даже не мог впасть в ярость из-за этого, вынужденный быть таким сговорчивым и порядочным.
Драко усмехнулся.
— И в довершение всего ты появляешься здесь, вся взъерошенная в своей маггловской одежде, с сосками, торчащими из-под ткани, потому что на тебе нет никакого гребаного нижнего белья. Ты даже позволила мне прочитать твои мысли, как будто мы так близки, так интимны. Это могло бы быть действительно особенным событием, но потом я увидел, как недостойный мужчина-бабник трахнул тебя, когда я тот, кто хотел бы трахнуть тебя на этом троне, в этой комнате, в каждой чёртовой комнате в этом поместье, на самом деле, а затем и во всём остальном мире.
Драко уже говорил так же, как фыркал на неё в школе, злой и агрессивный: