Из камеры вырвался фиолетовый дым, прервав их молчаливое приветствие и на мгновение загородив девушке вид на Драко. Фотоаппарат выплюнул фотографию, которую Гермиона тут же спрятала в карман, а затем взмахнула рукой, чтобы развеять дым. Только когда он рассеялся, она увидела, что выражение лица Малфоя стало настороженным.
— Ты только что меня сфотографировала?
Гермиона хихикнула и с помощью магии подняла камеру в воздух рядом с собой. Затем она быстрым шагом подошла к Драко и сказала:
— Я делала небольшую перестановку дома, и мне нужно твоё фото на память, — как будто это что-то объясняло.
— Нет, — запротестовал Драко. — Ты не можешь просто ворваться сюда и сфотографировать меня без разрешения. Я не был готов, — пожаловался он и пригладил свои и без того идеально уложенные волосы.
— Это не моя вина, если ты не был готов. Постоянная бдительность! — бросила она ему в ответ те же слова, что он говорил Джинни раньше. — Давай, улыбнись, тщеславный павлин!
Гермиона наклонилась, взъерошила ему волосы, как хотела раньше, и снова щёлкнула камерой. Снова вырвался фиолетовый дым, и ещё одна фотография молча выплыла из фотоаппарата.
Глубоко возмущённый тем, что она испортила его внешний вид, Драко оттолкнул ведьму от себя и уставился на неё испуганными глазами. Однако мгновение спустя его рот озарился лукавой ухмылкой, и он повернулся к камере, из которой на пол выпала фотография. Ведомая его игрой, Гермиона призвала фото к себе с помощью Акцио, прежде чем он успел до неё дотянуться. Фотография мгновенно исчезла перед его руками и снова появилась в её собственных. Смеясь, Гермиона увидела, как Драко с угрожающим видом поднялся с пола и метнулся к ней, но она дезаппарировала, кинув быстрое «Пока», обратно в свою квартиру, прежде чем он успел её схватить.
Дома Гермиона посмотрела на обе фотографии, и вторая заставила её рассмеяться. Шок и возмущённое выражение лица Драко, когда он почувствовал её пальцы в своих волосах, пока Гермиона смеялась рядом с ним, — это было божественно, правда. Ухмыляясь, она увеличила обе фотографии и приклеила их к фотостене. Затем, просто чтобы подразнить Драко, она сфотографировала стену целиком и принесла это фото с собой, когда аппарировала обратно в библиотеку Малфоев.
— Ты! — сказал Драко и направился к ней широкими шагами.
Он вырвал фотографию из её рук и замер. Драко сразу понял, что она пришла без камеры, без своей бисерной сумки и без других фотографий.
— Ну же, ты прекрасно выглядишь, — заявила она. — Не будь таким тщеславным! — сказала она, на мгновение забыв, что им нужно поговорить.
— Нет! Если хочешь фото для своей коллекции, я могу тебе его подарить, по-настоящему хорошее фото, — пожаловался он плаксивым и в то же время разочарованным тоном.
— Хм, не знаю, мне эти очень нравятся. И, должна признать, цвет твоих щек действительно дополняет тему малинового цвета моей комнаты.
— Отвали! На этом фото у тебя слишком густые волосы, да и освещение тебе не идёт, и…
— Извини? Я выгляжу просто отлично! И знаешь, в этой стране есть люди, которые не считают мои волосы густыми, они считают их дикими!
— Цепеш? Ты и вправду сейчас ссылаешься на своего румынского трусливого любовника? Потому что, принцесса, я читал его мысли, этот конкретный знаток практически всё портит.
— Тебе обязательно нужно испортить мне и это? — прошипела Гермиона, на этот раз по-настоящему раздраженная. — Ты действительно знаешь, как заставить женщину почувствовать себя хорошо.
— Я действительно так думаю. Не то чтобы ты знала…
— По крайней мере, я нашла того, кто занимается со мной сексом, а ты? Это не я тут застряла.
Драко угрожающе приблизился и направил на неё палочку:
— Если бы я не был под домашним арестом, ты бы сейчас была мертва!
— Что теперь, Малфой? — она подняла брови при виде его палочки. — Ты собираешься проклясть меня? Из-за пары фотографий?
— Ты… — кипя от злости, он возвышался перед ней. — Ты всё портишь!
— Что именно я порчу?
— Всё хорошее, что есть во мне, — прорычал Драко и сделал ещё один угрожающий шаг в её сторону. — Я весь день был в плохом настроении, так что не заставляй меня выплеснуть свой гнев наружу.
— Верно… Я так давно не видела ворчливого Малфоя, — сказала Гермиона, закатив глаза и игриво замахав руками. — Я вся дрожу от страха.
Невесомая ухмылка расползлась по его лицу, сверкая злобой.
— Ладно, если хочешь играть, давай играть.
Драко схватил её за воротник и с грохотом толкнул её к ближайшему стелажу. Полка загрохотала над ней, заставив ведьму инстинктивно крепко схватиться за палочку, и не одна книга вонзилась ей в плечо. Это была определенно та его сторона, которую она никогда раньше не видела.
— Плохой Малфой, а? Ну, если ты напрашиваешься, — выдохнул Драко ей в губы. В его взгляде мерцали искры, и, возможно, в этот момент она ему поверила. — Если ты используешь против меня мой домашний арест, не жалуйся, если я использую против тебя своё превосходство в магии!
На мгновение Гермионе показалось, что она чувствует его присутствие, давящее на её разум, а затем она ослепла. Ничего, кроме темноты и его кулака, прижимающегося к её груди под ключицами. Страшно дезориентированная, девушка попыталась удержаться на ногах, когда он вырвал палочку из её рук. Драко был намного сильнее её. Как только он забрал её древко, он отпустил её, ещё раз толкнув её в книжную полку, и затем комната снова обрела краски.
Покрутив обе их палочки в руке, он ухмыльнулся:
— Повеселись в поместье Малфоев без этого, — прежде чем засунуть обе палочки в свой магически расширенный карман брюк. Затем он галантно поднялся по лестнице, схватив письмо со стола, когда проходил мимо.
— Какой у тебя теперь план? — закричала Гермиона, следуя за ним к первой площадке. — Мы просто развлекались! У тебя по всему поместью развешаны мои фотографии, лицемер!
— Ну и что? Ты получишь свою палочку обратно, если пообещаешь вернуть мне мои фотографии.
— У меня их даже нет с собой, придурок! — закричала девушка.
— Я поверю тебе на слово. Ты же гриффиндорка, — усмехнулся Драко и, размахивая письмом над головой, прошёл через дубовые двери, выходя в коридор.
— Ты собираешься держать меня взаперти в этом поместье? — громко спросила Гермиона, бросаясь за ним.
— Это действительно зависит от тебя, я бы сказал, — сказал Драко, не замедляя шага. — Я буду в совятне, если захочешь поговорить. Мне нужно отправить письмо.
Затем он повернул направо и поднялся по ещё одному лестничному пролёту.
— Все это из-за твоей фотографии с растрёпанными волосами? — закричала она. — Придурок! Ты такой тщеславный, я удивлена, что Выручай-комната умудрилась показать тебе что-то, кроме зала, полного зеркал.
— Не говори о Выручай-комнате, принцесса! — прошипел он с лестницы сверху.
— Ты невыносим! И НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ПРИНЦЕССОЙ! — крикнула Гермиона в ответ.
Не зная, что ещё делать, и явно слишком упрямая, чтобы дать Драко то, что он хотел, она фыркнула и пошла обратно в библиотеку. Это длилось около минуты, пока её ярость снова не взяла верх и она снова не обернулась.
Ей потребовалось три попытки, чтобы найти совятню, но, когда она вошла туда, Драко нигде не было видно. Вместо этого она обнаружила только знакомую сову Драко, которая ухала в знак приветствия рядом с двумя другими совами и тремя соколами.
— Эй, — обратилась Гермиона к знакомой сове, — у меня в кабинете всё ещё лежит та форма жалобы, если ты так же устала от Малфоя, как и я.
— Я тебе окончательно надоел, а? Поэтому ты хотела поговорить со мной? — прошипел голос позади неё, и Гермиона так испугалась, что чуть не перелетела через перила.
— Ради Христа, Драко! Мы на высокой башне, не пугай меня так.
— Тебе потребовалось три попытки, чтобы найти мою совятню? — усмехнулся он. — Я ожидал большего от Самой Яркой Ведьмы Этого Поколения.
Разъярённая Гермиона толкнула Драко к колонне точно так же, как он толкнул её к стелажу раньше, и потянулась к карману брюк, чтобы выудить палочку. Но он оказался гораздо быстрее, схватив её за запястья и поменяв местами так, что она оказалась прижата к колонне.
— Жалко, правда, — прошептал Драко ей на ухо, и Гермиона попыталась убедить себя, что она вздрогнула из-за холода, а не из-за его дыхания, щекочащего её шею. — Но, если ты чувствуешь себя неловко, я могу раздеться, чтобы облегчить обыск.
Ну конечно, он не играл с ней. Гермиона почувствовала, как кончики её пальцев покалывают, магия хотела вырваться наружу, поэтому она удвоила усилия и без палочки послала искры и синее пламя на его одежду, сжигая его мантию везде, где та касалась тела.
— Или я просто сожгу все вещи на твоём теле, идёт? — прошипела она.
Встревоженный, Драко отпустил её и взволнованно пошарил по карманам в поисках палочки, чтобы потушить огонь. Гермиона воспользовалась возможностью побороться с ним за древко, одновременно посылая ещё больше искр через кончики своих пальцев. Выругавшись, он оттолкнул ведьму и выставил между ними щитовые чары, а его волосы окончательно растрепались. Он тяжело дышал, и на его лице медленно расползалась зловещая улыбка.
— Это… — сказал он, впечатлённый и слегка запыхавшийся, — было лучше.
Никто не держал её в напряжении так, как Драко. Так разве не жалко, что она чувствовала, как её гордость расцветает подобно цветку по весне от намёка на его похвалу? Иногда Гермиона ненавидела, какую власть он, казалось, имел над ней. И всё, что он делал с этой властью, — это заставлял её лезть на стены от переполняющих чувств.
— Ты просто продолжишь этот цирк? — рявкнула Гермиона, заставив птиц возмущённо разлететься из совятни с недовольным ухканьем. — Как в извращённой версии Красавицы и Чудовища? Ты не можешь найти себе друзей, поэтому запираешь меня в своём поместье, пока я не перестану обижаться? Ждешь, пока я стану к тебе мягче?
— Кто из нас красавица, а кто — чудовище? Я что, должен быть чудовищем? Потому что, честно говоря, твои волосы выглядят гораздо чудовищнее моих. Даже на той фотографии. К тому же ты уже стала мягче ко мне. Ты уже подрочила на воспоминания обо мне! Ты мне почти сказала.
Гермиона покраснела, хотя ей этого совсем не хотелось.
— Да женись ты уже на себе, это будет брак, заключённый на небесах. Красавица и чудовище — магловская сказка, тупица. Мерлин, мне стоит просто сбросить тебя с этой башни и вытащить свою палочку из твоего трупа.
Он поднял брови в одобрительном жесте.
— Это, безусловно, подарит пять очков Гриффиндору за креативность. Я уверен, что никто раньше не думал об этом. Ты можешь попробовать, если хочешь, я уверен, что у тебя получится.
С высокомерной ухмылкой Драко поднял обе палочки над балюстрадой, а когда Гермиона протянула руки, чтобы дотянуться до них, он их уронил.
— Играть с тобой стало моим любимым занятием. Чувствуешь, как это выбиват почву из-под твоих ног, принцесса? — ухмыльнулся он, когда её глаза проследили за падающими древками. Это просто иллюзия, сказала она себе. Гермиона обернулась, чтобы похлопать его по пальцам, рубашке и карманам брюк, чтобы нащупать очертания палочек, но их не было, и, вероятно, именно поэтому он ухмылялся так хитро. Он действительно уронил их через балюстраду.
— Ладно, — фыркнула ведьма и уже собиралась развернуться, чтобы спуститься по лестнице на первый этаж, когда краем глаза увидела, что он запрыгнул на балюстраду и стоя балансирует на поручне.
— Подожди, что? — только и успела сказать она, пока он, махнув рукой, не упал спиной в бездну.
В отчаянии Гермиона бросилась к балкону и обернулась. У Драко даже не было палочки, так что это не могло быть иллюзией? Верно? Какого чёрта? Неужели он действительно только что спрыгнул с чёртовой совятни?
— Драко? — крикнула она, но буквально минуту ничего не происходило.
— Позади тебя, — сказал он, и она обернулась достаточно быстро, чтобы запутаться в собственных ногах и чуть было не упасть. Драко же прислонился к балюстраде, рассматривая манжеты рубашки, как будто ничего не произошло, крутя две палочки в руке. Как? Как? Как?
— Ты заводишься от этого, да? От того, что играешь со мной? Разве мы не закончили с этим, когда я была здесь в последний раз? — выплюнула Гермиона. Как он мог играть на ней, как на скрипке, каждый раз, когда ему становилось скучно? Он знал, как это делать, с тех пор, как им исполнилось одиннадцать.
— Отдай фотографии, и ты получишь свою палочку обратно. В чём дело? — спросил Драко, скрестив руки на груди.
— Это не тебе решать… ой, просто отвали, ладно? — сказала Гермиона и бросилась обратно вниз по лестнице башни, стараясь в спешке не споткнуться вновь.
— Прекрасно, Грейнджер, — сказал он, следуя за ней по узкой лестнице. — Не проси меня быть плохим Малфоем, если не сможешь с этим справиться.
— Не называй себя так, как будто Малфой — имя суперзлодея. Это звучит жалко, чертовски жалко! — прошипела она через плечо. — Как и запирать меня в мэноре.
Разочарованная, Гермиона продолжила спускаться по лестнице, пока не оказалась на первом этаже. Узнав знакомые обои, она повернула направо и вошла в коридор, в котором находилось большинство комнат, которые она уже знала. Драко всё ещё шёл следом за ней.
— Ой, ну и пожалуйста, — ухмыльнулся слизеринец. — Тебе нравится здесь, со мной, в этом поместье. Ты просто не можешь найти этому оправдание, проводя здесь всё своё свободное время, потому что сама мысль о том, что ты хочешь быть здесь, пугает тебя.
Гермиона покраснела. Ей очень, очень не хотелось слышать это. Просто игра, просто игра, просто игра, подумала она.
— Видишь, я прав, — продолжал Драко, следуя за ней как тень. — Тебя легко читать. Держу пари, тебя это даже заводит, что кто-то хочет запереть тебя, что кто-то хочет держать тебя рядом так сильно, что играет с тобой в эту игру. Тебе нравится быть желанной, тебе нравится, когда тебе бросают вызов. Это заставляет тебя чувствовать себя живой, не так ли?
Эти слова пронзили её, словно кинжалом. Воспоминание о том, как близко они иногда были. Но вместо боли Гермиона почувствовала себя наэлектризованной, магия покалывала кончики пальцев, сердце забилось чаще. Усмехнувшись, она поняла, что чувствует себя слишком живой прямо сейчас. Злой, да, но также… такой взволнованной.
Драко нахмурил брови, глядя на её выражение лица, на её ухмылку, и ведьма рассмеялась над тем, как всё происходящее было ненормально. Она не смогла остановить истерический хохот. Продолжая идти по коридору, она держалась за живот и смотрела на ряд открытых дверей.
Они прошли мимо спальни Драко, но никто из них не обратил на неё внимания.
Они прошли мимо гостевой комнаты: кровать была заправлена, простыни аккуратно сложены. Идеально сделано, как и всё в этом доме. Аккуратно и изящно.
Они прошли мимо маленькой бордовой гостиной, и Гермиона на мгновение запнулась, обнаружив там их рождественскую ёлку, всё ещё украшенную её игрушками, её телевизор в углу и стаканы, из которых они пили тем вечером. Её смех стих. Господи, на дворе был март! Зачем он это сохранил?
Этот визит был не о фотографиях, совсем не о них. Он был о том, о чём они должны были говорить. И на самом деле Гермиона не знала, что чувствовала. Раздражение и гнев, и ей хотелось рвать на себе волосы. Что-то, похожее на разряд тока, пронеслось по её венам, и сердце забилось невероятно быстро. Если бы она не знала себя, она бы описала это чувство как панику, вызванную адреналином.
Гермиона повернулась и посмотрела на Драко, указывая на одну из своих фотографий на стене. Взгляд Драко метнулся к изображению, на месте которого раньше висел портрет его предка. На ней была изображена взволнованная Гермиона, кланяющаяся Драко, беззвучно произносящая слова, которые она слишком хорошо помнила, и подписывающая акт о передаче его собственности после их дуэли.
— Ты никогда не спрашивал у меня разрешения на это. Почему ты прикрепил это фото на стену? Почти на всех стенах висят мои фотографии.
Драко закатил глаза и засунул руки в карманы брюк, когда она помахала рукой в сторону коридора, чтобы доказать свою правоту.
— А как насчёт этого? — девушка взволнованно повернулась, указывая на гостиную с рождественской елкой. — Ты оставил всё в точности до детали. Почему ты можешь хранить воспоминания о приятных временах на своих стенах, а я нет? Что это, чёрт возьми, значит? Что всё это значит?
— Тебе не понять, — грубо отрезал Драко.
— Да, потому что у меня репутация тугодума, — саркастически ответила она. — Вот что я тебе скажу: ты вернёшь мне мои рождественские украшения и снимешь со стен эти воспоминания обо мне, а я верну тебе фотографии, которые я сделала сегодня.
— Нет! — резко сказал Драко и вытащил одну руку из кармана, чтобы без палочки захлопнуть за ней дверь. — Нет. Ты не отнимешь у меня и этого! Оставь меня, если хочешь, но не то, что у нас было!
— Забери и это? ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ДРАКО! — закричала Гермиона. — Я никогда ничего у тебя не брала, не так ли? Боже, это вызывает у меня эмоциональный шок, когда я общаюсь с тобой. Я ничего из этого не понимаю. Я не понимаю тебя. Ты давишь на меня, просто чтобы увидеть, когда я наконец сломаюсь пополам. Когда я наконец развалюсь навсегда.
Боль проскользнула во взгляде Драко. Первая фраза из их ссоры, которая, казалось, тронула его. Но вместо ответа он вытащил палочку Гермионы из кармана и протянул ей. Она смущённо посмотрела на него, словно опасаясь попасть в ловушку. Но Драко просто взял её за руку и положил палочку на ладонь, прежде чем снова отпустить. Неужели игра уже закончилась? Это было разрешение покинуть поместье?
— Ты не поймёшь, — чопорно заявил он, — потому что ты никогда не спрашивала.
— Ну, я сейчас спрашиваю! Почему ты так зол на меня?
— Ты спрашиваешь, почему я на тебя злюсь? — воскликнул он раздражённо и дёрнул себя за рукав рубашки, покачав головой и выглядя немного виновато. — БЛЯДЬ! Ты… Ты причинила мне боль! И… Мерлин… Ты такая хорошая. Но иногда это не позволяет мне показать тебе истину в те моменты, когда ты… неправа. Я имею в виду, что ты закончила войну и помогла мне с Тёмной меткой, и ты такая храбрая и сильная… Но… это не значит, что ты идеальна, понимаешь?
— Ни черта себе, ну ты и Шерлок! — фыркнула Гермиона и ударила его ладонью по груди, заставив отступить на пару шагов назад. — Конечно, я не идеальна. Я человек. Так что перестань боготворить меня, придурок!
— Шерлок? — переспросил Драко в замешательстве.
— НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ! — закричала она, и из кончиков её пальцев снова вылетели горячие искры, сильнее прожигая его одежду.
— Хватит меня поджигать! Я как раз собирался объяснить! — крикнул он ей в ответ и снова оттолкнул ведьму от себя к стене, чтобы потушить пламя на своей одежде.
Гермиона была уверена, что к этому моменту воздух между ними накалился, но Драко удивил её своими словами. Ему словно причиняло боль что-то, что девушка не могла заметить.
— Новогодняя ночь! Ты хотела, чтобы я тебя трахнул, а я тебя отвёрг, — резко сказал Драко и прищурился. — Я знаю, что ты, вероятно, позволила бы мне трахнуть тебя в тот вечер, если бы я не остановился. Я знаю, что это было больше, чем просто вызов мне. Ты не просто хотела посмотреть, сломаюсь ли я под твоим натиском, ты была полностью за!
Гермиона застыла на месте, её сердце ушло пятки. Он знал?
Драко только приподнял брови, увидев её выражение лица, и снова закатил глаза:
— Ты думаешь, я не знаю, что ты любишь, когда я с тобой флиртую? Что ты уже давно любишь меня? Что тебе нравится, когда я играю с тобой в эти игры? Что это повышает твою уверенность в себе и заставляет тебя чувствовать себя желанной? Я знаю, ясно?
Гермиона моргнула несколько раз, и, если бы она уже не была прижата к стене, она бы уже отступила от него на несколько шагов, но Драко лишь сделал ещё один шаг к ней. Конечно, он фыркнул:
— Ты действительно удивлена, что я знаю? Честно говоря, тебя так легко прочитать, если ты не Уизли, бегающий вокруг, как близорукий барсук. Нет, Грейнджер, это не какой-то трагический случай недопонимания. Я не слепой! Я вижу, как ты волнуешься, когда я говорю тебе такие вещи. Думаешь, ты можешь поставить любого мужчину на колени одним лишь взглядом твоих чудесно-тёплых шоколадно-карих глаз?
Драко наклонился, выглядя сердитым и, к её удивлению, искренне обиженным. Зачем ему сейчас нужно было говорить о шоколадно-карих глазах? Что это значило?
Ладно, да, по-видимому, Гермиона была более прозрачна, чем подозревала, и, возможно, Драко был более наблюдателен, чем она считала. Но он всё это начал, он разозлил её, а затем изменил своё мнение. Драко уже с тех пор не относился к ней как к другу, не так ли?
Но Драко, по-видимому, не закончил.
— Ты думаешь, я не знаю, в чём дело? Дело в том, что я отвёрг тебя, а ты чувствуешь себя презираемой, — воскликнул он. — Я облажался, я знаю это. Я обманываю тебя. Я флиртовал с тобой месяцами, так что я понимаю, что это был дерьмовый ход с моей стороны, когда я передумал и прекратил всё это.
— Я взволнована твоими словами! — воскликнула Гермиона и шлепнула его по руке, которую он держал между ними. — Ты предложил мне секс! Я просто не остановила тебя тогда. И с тех пор ты флиртуешь со мной. Неужели моё желание подыгрывает тебе? Поэтому ты на меня злишься?
На мгновение Драко, казалось, хотел ударить стену, но потом он фыркнул:
— НЕТ! Но ты никогда не давала мне возможности объяснить! Ты никогда не задерживалась достаточно надолго, чтобы спросить. Нет, ты просто ушла и отказалась разговаривать со мной после этого. И я подумал, что всё в порядке, что тебе просто нужно несколько дней. Но потом прошел месяц. Ты встречалась с Крамом, Ногучи и чёртовым Цепешем и трахалась с ними. И я не осуждаю тебя за это, ни в малейшей степени, на самом деле. Но…
— Ты думаешь, я сделала это, чтобы наказать тебя?
— НЕТ! ПРОСТО ДАЙ МНЕ ЗАКОНЧИТЬ! Можешь трахаться с кем хочешь! Но я не хочу быть одним из них, ясно?
— Я знаю, ты ясно дал это понять! — воскликнула Гермиона с явным возмущением в голосе.
— И ты продолжаешь наказывать меня за это! — закричал Драко, глядя на ведьму словно на заклятого врага. — После Нового года ты целый месяц меня игнорировала. Ты не хотела ничего слышать от меня по этому поводу. Вместо этого ты просто ушла. Я знаю, что причинил тебе боль, я знаю, что это в основном моя вина, но всё равно! Я даже не смог сам прийти к тебе, чтобы всё объяснить.
Драко отвернулся от неё, стиснул челюсти, а затем повернулся.
— Ради всего святого. Все эти месяцы я мог сосредоточиться только на том, как я облажался. Но я думал… я думал… ты оценишь, если я прекращу поднимать эту тему. Потому что я имею на это право, я не хочу быть тем самым человеком для тебя. И не только это. Последние месяцы я всё время думал не только о своей вине. А ты… тебе нравилось флиртовать со мной. Я не слепой! Ты смущалась, краснела и ругала меня, но это всегда заставляло тебя улыбаться, каждый раз. Я думал… я думал, что мы отлично проводим время. Вот почему я продолжал, вот почему я никогда не прекращал флиртовать с тобой. Потому что я даже не знаю, как ещё с тобой разговаривать. Я не знаю, как быть просто добрым, как нормальный человек, как обычный друг.
Медленно его гнев перешёл во что-то вроде разочарования, и Гермионе было трудно уловить ход его мыслей. Поэтому на секунду она закрыла глаза, отодвинула свой гнев в сторону и решила притвориться, что Драко в данный момент тёплый и нежный, каким он был в последний раз, когда она была здесь, потому что именно это помогало ведьме держать себя в руках, когда он был расстроен или злился.