Хотя Гермионе и было трудно заснуть в тот вечер, на этот раз в её мыслях вертелись совсем не такие сцены, как обычно. Зачастую она лежала в постели и вспоминала прошедший день в Министерстве, иногда ту или иную ссору с Роном. Сегодня, когда она закрывала глаза, она не видела ничего, кроме сцен дуэли с Драко.
Но кого она обманывала? Называть это обычной дуэлью было совсем несправедливо по отношению к его магии. Это было больше похоже на театральное представление, контактный театр, а не на драку.
Те слова, которые она подобрала, чтобы рассказать об этом Джинни, были правдой во всех смыслах — это была совершенно прекрасная магия. Мрачная, пугающая, да, но также и очаровательная: Гермиона никогда не видела ничего подобного, и её всегда впечатляло, когда она находила в мире магии то, о чём ещё не слышала. Этому не учили в Хогвартсе, она никогда не видела, чтобы хоть кто-то из её окружения так искусно дрался. В обычных дуэлях было важно предвидеть следующий шаг противника, быть абсолютно точным в нанесении ударов и, что самое важное, иметь молниеносные рефлексы, навыки, которые авроры неустанно оттачивали. Однако то, что произошло, было совершенно другим.
Ты упускаешь ключевой смысл дуэли: ты не умеешь нестандартно мыслить, грамотно использовать то, чему тебя учили. Ты хороша в магии, но ты не дышишь ею, не купаешься в ней.
Это то, что Драко сказал ей, и, Мерлин, он был прав? Как говорил Хагрид, не было заклинания, которое она не смогла бы освоить, но о таком уровне владения магии не было написано ни в одной книге. Гермиона вряд ли нашла бы главы, описывающие, как вызывать ониксовые статуи, напоминающие инферналов, или превращать палочки в летучих мышей.
Во время учёбы в школе она никогда не подвергала сомнению свои творческие способности, однако нельзя было отрицать, что были отрасли магии, в которых она просто уступала другим. Джордж и Фред были изобретателями, хотя в основном использовали свои навыки для озорства и развлечения. Ведьмы, такие как Луна и Парвати, преуспели в дизайне и трансфигурации одежды и украшений. Но магия Драко имела остроту, брутальную точность, несомненно, для того, чтобы похвастаться ею перед другими, но также и для того, чтобы обмануть своего противника. Это впечатлило её больше, чем что-либо другое увиденное, но девушка вряд ли когда-либо призналась бы ему в этом.
По правде говоря, Гермионе не терпелось узнать, как он это сделал? Самодовольный и красивый мерзавец.
На следующее утро она проснулась энергичной, как никогда прежде. Не только сцены дуэли были в её снах — ночью она наконец поняла, что теперь у неё есть квартира и хранилище, полное золота. Это казалось сюрреалистичным.
Ещё на прошлой неделе Гермиона беспокоилась о том, чтобы позволить себе портключи из-за мизерной зарплаты в Министерстве, а теперь она была почти уверена, что ей не придется работать ни одного дня в своей жизни, если она не захочет. Эта мысль пугала. И, вероятно, Драко даже не осознавал в полной мере, насколько велик этот жест щедрости на самом деле, даже если он не будет скучать по этим деньгам ни дня.
Осознание того, что теперь она и Драко — друзья, было не совсем новым, но в тот момент Гермиона почувствовала, что впервые по-настоящему осознала это. Это была та самая слизеринская преданность, о которой когда-то пела Распределяющая шляпа? Это было то, что он чувствовал к ней? Хотела бы Гермиона быть одной из тех, кого Драко защищал и о ком заботился, как когда-то о своей семье?
В последние недели она считала их дружбу чистой воды негласным соглашением о взаимной выгоде, источником развлечения и — в какой-то степени — комфорта. Однако сегодня девушке казалось, что всё зашло слишком далеко. Это был не тот шаг, который можно было бы отменить, даже если бы Гермиона в какой-то момент вернула все деньги. Это был жест достаточно большой, что газеты устроили бы дуэль за то, чтобы опубликовать эту новость первыми. Это был жест достаточно большой, чтобы о нём можно было когда-нибудь забыть.
Слишком поздно, подумала Гермиона. Сегодня тот день, когда она переедет. Завтра она проснётся в своем собственном доме, в своих собственных стенах, в своей собственной тишине, не испытывая необходимости уважать чужое личное пространство.
Накладывая чары времени, она узнала, что Гарри и Джинни уже давно ушли на работу, поэтому не спешила выбираться из постели. Придётся ли ей покупать мебель? Нахмурившись, она поняла, что никогда не спрашивала Драко, означает ли подписание акта передачу и вещей, которые находились в квартире. Гермиона рассеянно достала из своей бисерной сумки пергамент и с уколом сожаления увидела, что Драко стёр с неё фотографию её родителей.
Доброе утро. Я собираюсь сегодня посмотреть твою квартиру. Я с нетерпением этого жду.
Прежде чем она успела закончить писать то, что намеревалась, появилось сообщение от него:
Твою квартиру.
Как он всегда отвечал так быстро? Означало ли это, что он носил этот пергамент с собой, куда бы он ни шёл?
Конечно. Мою квартиру. Спасибо ещё раз. Мне было интересно, придётся ли мне покупать мебель? Я не знаю, была ли у тебя возможность убрать её до или после того, как тебя арестовало Министерство?
На самом деле, есть несколько вещей, но ничего существенного. Несколько книг и…
Драко прервался. Гермиона быстро написала:
Есть ли что-то, куда мне не следует заглядывать, а просто упаковать вещи и отправить их тебе?
Есть стопка писем и перстень-печатка Малфоев. Всё это, вероятно, лежит на моём столе. На твоём столе. Не могла бы ты принести это, не читая? Это действительно очень личное. Мне плевать на мебель. Можешь свободно избавиться от неё или трансфигурировать любым способом.
Конечно. Я не буду их читать. Клянусь на мизинчике.
Что такое «клянусь на мизинчике»?
Магловская фраза, обозначающая обещание, которое ты действительно намерен сдержать.
Грейнджер, ты правда в порядке? Когда ты вчера уходила, ты выглядела напуганной. Как будто не хочу ничего, кроме как причинить тебе боль, чего я никогда не собирался делать, клянусь.
Гермиона закусила губу, прежде чем ответить.
Мне не стоило с тобой драться. Хотя это и произошло, это просто напомнило мне о войне и вернуло меня в то время, когда я думала, что умру.
Черт. Я должен был знать, я мог бы чувствовать то же самое, но всё было наоборот. Думаю, именно поэтому я так много практиковался в дуэлях. Я действительно не хотел умирать.
Это звучит хуже, чем есть на самом деле, потому что, когда всё закончилось, я почувствовала кое-что другое. Это дало мне понять, что ты вроде как безобиден.
Гермиона улыбнулась в пустую комнату, зная, как Драко истолкует её слова. Она терпеливо ждала его неизбежного протеста.
Извини, я знаю, что тебя называют Самой Яркой Ведьмой Нашего Века, но это… как-то глупо и противоположно тому, что ты должна была вынести из этой дуэли.
Ты называешь меня дурой?
Гермиона дразнилась, надеясь, что он понял, что это всего лишь безобидная шутка.
Хочешь провести ещё один раунд, чтобы по-настоящему усвоить урок?
Это заставило Гермиону улыбнуться. Она продолжила:
Чтобы закончить моё объяснение: это заставило меня понять, что ты никогда на самом деле не хотел причинить нам боль. Потому что, когда у тебя была возможность в прошлом, ты мог, запросто смог бы, но ты этого не сделал.
Потому что я был трусом.
Ты был трусом — вселенских масштабов, признаю, — но не потому, что ты не боролся с нами. Ты был им, потому что ты не боролся против своей семьи, когда ты, очевидно, мог это сделать. В любом случае, я надеюсь, что ты покажешь мне некоторые из своих трюков когда-нибудь. Потому что это действительно было потусторонне прекрасно.
Ты действительно нашла лучший способ удержать меня и мое эго на Земле, Грейнджер. Тебе следует запустить свой курс для всего остального мира, у тебя будет много поклонников.
Гермиона почти слышала, как он фыркнул.
В любом случае, расскажи мне потом, как тебе твоя новая квартира. Я могу тебя заверить: на стенах нет никаких баснословно дорогих картин, а повсюду не валяются украшения и золотые слитки. И если тебе не нравится мой вкус, может, тебе не стоит принимать мои подарки. Ой, погоди, ты не могла не принять его.
Придурок.
Просто продолжай повторять это, принцесса.
Гермиона улыбнулась, глядя на пергамент, прежде чем пойти в душ.
***
Когда она собрала все оставшиеся вещи, очень поздно позавтракала и села на метро, направившись в сторону своей новой квартиры, было уже далеко за полдень. Улицы были оживлёнными, и, хотя Гермиона бывала в Лондоне очень часто, она никогда не гуляла на этой конкретной улице в самом сердце Ноттинг-Хилла.
С приятным волнением, что трепетало внутри, Гермиона стояла перед шикарным многоэтажным маггловским зданием, в котором находилась её квартира. Дом выглядел отполированным до блеска, с золотой входной дверью, девственно белым фасадом и лепниной вокруг окон. Драко не дал ей ключ, поэтому девушка долго раздумывала, как же попасть внутрь. В документе говорилось, что квартира находится на третьем этаже, прямо под крышей.
Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что маглов поблизости нет, Гермиона осторожно направила палочку на дверь и пробормотала: «Алохомора» — и уже через мгновение увидела каменную лестницу и белоснежные стены коридора.
Неспешным шагом она поднялась по лестнице и сразу почувствовала себя грабителем, буквально взломавшим замок, но она была рада, что в общем коридоре никого не было.
На третьем этаже лестница заканчивалась перед единственной чёрной дверью без таблички или дверного звонка, и Гермиона подметила, что сюда удобно было бы аппарировать, поскольку ни у кого из других жильцов не было причин подниматься к её квартире. Не совсем уверенная, как открыть дверь без ключа, она положила руку на чёрную древесину, и тут же щёлкнул замок — дверь приоткрылась. Возможно, это сработало бы и с входной дверью на первом этаже, но рассуждать об этом было уже поздно.
Сердце билось быстрее обычного. Гермиона толкнула дверь в свою квартиру и наложила Гоменум Ревелио: чары не отозвались. Девушка вздохнула с облегчением, вошла внутрь и… улыбнулась.
Гермиона ожидала большего: как для квартиры Малфоя та выглядела вполне обычной, почти спартанской. Сразу за входной дверью располагалась гостиная с полом из белого дуба и тёмно-зелёными бархатными диванами, украшенными большими декоративными подушками, которые выглядели очень удобными. Ей сразу понравились узорчатые обои, белые витиеватые карнизы и такие же белые двери с полированными латунными ручками. К её радости, в квартире даже был камин в углу за дверью, и она задавалась вопросом, был ли он подключен к общей сети путешествий с помощью Летучего пороха. Ещё большее облегчение принесло явное отсутствие картин на стенах: никаких украшений в виде змей, никаких тёмных или мрачных артефактов.
Взглянув на кухню, Гермиона поняла, что Драко, вероятно, никогда ею не пользовался, а ванная комната заставила её завизжать от восторга из-за отдельно стоящей ванны на ножках посреди помещения.
На самом деле, квартира казалась шикарным гостиничным номером, ну, кроме спальни. Там стены были обшиты тёмными панелями, с викторианскими чёрными и золотыми коврами, на которых стояла большая кровать вдоль стены и письменный стол. Это было так похоже на комнату, которую спроектировал бы Драко, что девушка тут же улыбнулась.
С ухмылкой Гермиона повернулась вокруг своей оси. Квартира была такой красивой и почти домашней. Она определённо могла представить себя живущей здесь.
Только тогда её взгляд упал на перстень-печатку Малфоев, лежавший на листе пергамента рядом с чернильницей, пером и пачкой писем на столе. Гермиона узнала имена Теодора Нотта и Пэнси Паркинсон на конвертах, но быстро отвела взгляд. По правде говоря, ей стоило большого самообладания не прочитать раскрытое письмо, поэтому она перевернула лист, а затем упаковала всё в небольшую коробочку, которую предусмотрительно принесла с собой.
Похоже, теперь это был её дом? Ну, после того, как она решила вернуть то немногое, что осталось от Драко, потому что кое-что он оставил.
Гермиона порылась в ящиках стола, на полках и в маленькой гардеробной у кровати. Всё, что принадлежало Драко, например, его книги, одежда, обувь и запонки, она уменьшила и упаковала в ещё одну маленькую коробку. Всё, кроме одного из его зелёных свитеров. Он был настолько не похож на то, в чём обычно ходил Малфой, что Гермиона сразу же захотела его оставить. Свитер был шерстяным и, вероятно, из высококачественного кашемира, но она никогда не видела, чтобы он носил что-то подобное. Должно быть, эта квартира была особенной для него, если он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы носить его здесь.
Когда все было убрано, Гермиона подошла к кровати. Та была похожей на те, которые были в Хогвартсе: с полупрозрачным зелёным балдахином, большим резным изголовьем и тёмно-зелёными простынями. Её первым и единственным желанием было лечь, что она и сделала. Закрыв глаза, Гермиона поняла, что от постели исходит слабый запах Драко. Покачав головой, девушка в мгновение ока задалась вопросом: когда именно она узнала, как он пахнет? Всё это по-прежнему казалось очень сюрреалистичным.
Когда она снова открыла глаза, то обнаружила, что Драко преобразил потолок так, чтобы он выглядел в точности как ночное небо. Безоблачное, с яркими звёздами, такое, которое можно увидеть только в самых отдалённых местах на Земле. Гермиона заметила созвездие Дракона и улыбнулась. Это небо было единственным следом магии во всей квартире. Гермиона подумала, не покажется ли Драко странным, если она оставит всё как есть.
Я в твоей/моей квартире, — написала она на листе пергамента. — Большое спасибо! Мне это очень нравится! Хотя находиться здесь очень странно. Я чувствую себя незваным гостем в чужой жизни.
Ты можешь изменить всё, что захочешь, — ответ тут же появился на бумаге.
Я знаю, и я всё же кое-что изменю. Но разве это не странно, что я хочу оставить некоторые детали?
Нет. Что бы ты хотела оставить?
Не смейся надо мной после вчерашнего, но мне нравится зачарованный потолок над кроватью. И я убью тебя, если ты когда-нибудь расскажешь это кому-нибудь, но зелёный цвет в спальне на удивление успокаивает.
Гермиона практически могла видеть, как он ухмыляется.
Я бы никогда не дразнил тебя за это. Никогда. Ты сейчас там, в спальне?
Да. А ты где?
В своём кабинете. Что же ты хочешь поменять?
Зелёные диваны в гостиной, определённо. И я хочу повесить картины или фотографии. Но никаких портретов, боже, я не выношу портреты. Я нахожу их жуткими.
У тебя есть фотографии, которые можно повесить?
Гермиона задумалась. У неё было много маггловских фотографий из детства, которые она отнесла в хранилище, когда стёрла воспоминания своих родителей, но кроме них было всего несколько фотографий, которые Колин Криви сделал в Хогвартсе.
Нет.
Хочешь повесить ту, которую я недавно отправил тебе на этом пергаменте?
Я бы с удовольствием, но мне жаль — она исчезла с моего пергамента.
Я придумал способ преобразовывать воспоминания в фотографии: вот как я сделал фотографию близнецов Уизли. Если хочешь, я могу научить тебя, чтобы ты могла собрать собственную коллекцию?
Спасибо! Я не хочу их вешать, но я хочу сделать несколько фотографий погибших, которых мы потеряли. Кого ты потерял во время войны?
Гермиона не знала, был ли этот вопрос корректным. Но Драко удивил её, дав честный ответ.
Крэбба, моих родителей, несколько знакомых, но в основном только самого себя. И люди сочли бы меня тщеславным, если бы я повесил на стены свои фотографии.
И тебе этого, конечно, не хотелось бы.
Нет, не хотелось бы.
Так как страница была заполнена, Гермиона очистила её и начала заново.
Здесь приятно находиться в одиночестве. Я могу здесь грустить, и никто не будет лезть с расспросами.
Разве люди обычно не хотят быть счастливыми?
Наверное. В какой-то момент своей жизни точно хотят. Но грустить гораздо сложнее, особенно когда все хотят сделать тебя счастливой. Я здесь свободна.
Бедняжка. Если ты хочешь побыть одна, зачем тогда пишешь мне?
Ей пришлось некоторое время думать над ответом, прежде чем написать:
Потому что ты тоже не хочешь быть счастливым прямо сейчас. По крайней мере, пока. Ты тоже не готов.
Это очень глубокая мысль, Грейнджер, ты это вычитала в какой-то книге по мотивации? На поздравительной открытке? В книге предсказаний?
Придурок.
Я думаю, тебе пора распаковывать вещи.
Зачем? У меня не так много вещей, насколько ты знаешь, так что много времени это не займёт.
Но я думаю, что ты всё равно должна это сделать. Вкину тебе ещё одну мудрость: не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня.
Ты тоже нашёл поздравительную открытку?
Тем не менее, Гермиона задумалась. Она не распаковывала свою сумку с тех пор, как упаковала её два года назад. Возможно, Драко был прав. В конце концов, ей не нужно было таскать всё с собой. Не случилось бы ничего ужасного, если бы в какой-то момент ей пришлось забежать домой, чтобы забрать сменную одежду или необходимые книги. И, возможно, Гермиона могла бы также оставить большую часть кухонных принадлежностей, писем, документов, шерсти и спиц, тетрадей, свой телескоп, астрономические карты, принадлежности для зелий, туфли, своё вязаное одеяло Гриффиндора и ещё несколько вещей. Ладно, возможно, она недооценила количество вещей, которыми владела.
Хорошо. Кстати, хочешь, чтобы я убрала что-нибудь из твоей квартиры? Я ведь могу пригласить сюда друзей, вдруг тебе будет некомфортно, если они что-то увидят.
Драко, казалось, думал о том, что ответить, поэтому Гермиона воспользовалась паузой, чтобы призвать книги из сумки и заполнить ими полки. Когда она вошла в гардеробную, то увидела в её центре Омут памяти. Несмотря на своё любопытство, она никогда им не пользовалась. Страница в её руке засветилась: Драко написал ответ.
Я ведь подарил эту квартиру тебе. Странно осознавать, что каждый, кто войдёт туда, будет знать, что именно она когда-то была моим тайным уголком комфорта. Они могут смеяться и глумиться надо мной, это не имеет значения. Но теперь квартира твоя, и так и должно быть.
Гермионе пришлось сглотнуть, как только она прочитала это и остановилась, левитируя одежду в шкаф. На бумаге Драко был гораздо более открытым и честным, чем когда они разговаривали лично.
Я не позволю никому смеяться над тобой.
И снова ему потребовалось некоторое время, чтобы написать ответ, достаточное для того, чтобы Гермиона заполнила гардероб и начала сортировать свои заметки, тетради и письма по ящикам стола.
Я не буду просить тебя об этом. Однажды ты тоже захочешь посмеяться надо мной.
Гермиона склонилась над кроватью и без раздумий написала:
Я могу тебя заверить: если такое случится, я предпочту высказать всё тебе в лицо. Поэтому ты подарил мне именно эту квартиру, а не любую другую квартиру, которой, как я знаю, ты владеешь в Лондоне? Чтобы у меня было своё собственное место покоя, такое же, как для тебя все те месяцы?
Не задавай вопросов, на которые уже знаешь ответ. Люди могут подумать, что ты зубрила.
Гермиона усмехнулась, восприняв его слова как подтверждение.
Спасибо.
Поскольку кухня была пуста, Гермиона решила пойти купить еды на ближайшие дни, а вечером снова написала Драко.
Хочешь, чтобы я принесла твои вещи?
Конечно, я лично причешу павлинов, чтобы они выглядели презентабельно.
С улыбкой во все тридцать два Гермиона появилась в прихожей мэнора буквально через мгновение и стала ждать его появления.
— Ты всегда одет с иголочки или только с тех пор, как я взяла за привычку заглядывать к тебе время от времени? — поддразнила Гермиона, когда мужчина через минуту появился в своей обычной нарядной мантии.
— Ты никогда не застанешь меня неподготовленным, Грейнджер, — саркастически заметил Драко.
— Тогда почему ты был такой растрёпанный, когда я впервые появилась здесь?
— Сучка, — пробормотал он. — За это замечание я должен запереть тебя в темнице. — Драко угрожающе ухмыльнулся. Внезапно Гермиона поняла, что он, вероятно, может легко разоружить её и запереть в одной из камер подземелья. Она сглотнула и протянула ему маленькую коробочку, в которой находились его вещи.
— Спасибо. Ну, что скажешь: ты, я, подземелья? — ухмыльнулся Драко, открывая люк в полу и заглядывая внутрь.
— И что мне там делать? Смотреть, как ты обписяешь свои штанишки, как настоящий трус, когда ветер задует свечи? — ухмыльнулась Гермиона. Она знала, что дразнила хищного зверя, но он вёл себя забавно, когда его провоцировали. — Я бы лучше провела вечер в своей новой ванной.
— Ну нет, не говори мне об этом, — простонал он дразняще. — Теперь мне придётся думать о тебе. Голой. Покрытой пеной. В той же ванной, где я сам когда-то был голым. На самом деле, вся предыстория уже хранится у меня в голове. — Драко ухмыльнулся, глядя на неё, угрожающе делая шаг вперёд. — Вот, позволь мне показать тебе.
Мужчина небрежно взмахнул палочкой в воздухе, и зеленоватый блестящий дым мгновенно окутал их, образуя формы и очертания предметов. Мгновение спустя они вдвоём стояли в иллюзии её новой ванной комнаты: предметы и текстуры возникали из воздуха и образовывали ванну, раковину, зеркала, а затем стены расширились, пока размер комнаты не стал близким к идеалу. Ванна на золотистых ножках наполнилась дымящейся водой и мыльной пеной, пахнущей лавандой. Это было поразительно реально. Гермиона даже почувствовала тепло, исходящее от пара, и запах жасмина, разносящегося в воздухе. Драко спокойно сделал несколько шагов назад и элегантно сел на край ванны. Он гордо ухмыльнулся.
— На самом деле, единственное, чего не хватает, это тебя. Прямо тут, в ванне. — Он указал на воду. — Но, может быть, ты уже в ней? У меня очень детальное воображение, как ты могла заметить.
Гермиона не могла выдавить из себя не звука: она увидела, как из воды в ванне появилась женщина, хватая ртом воздух, как будто она нырнула туда и задержала дыхание во время их короткого разговора. Было видно невооруженным взглядом, что девушка из ванны — это она сама: мокрые вьющиеся волосы струились по её спине, томно улыбаясь Драко и протягивая руку, чтобы коснуться его руки; её обнаженная грудь была покрыта лишь тонким слоем пены.
— Фините Инкантатем, — крикнула Гермиона, прежде чем её двойник успела встать на ноги, показывая им свою наготу, забыв на мгновение, что в ванне на самом деле была не она. Иллюзия растворилась в зелёном дыму, и Драко встал, ухмыляясь. Где он вообще сидел, если под ним никогда не было настоящей ванны?
— Я вижу, ты в отчаянии, — произнесла Гермиона дрожащим голосом. — Сколько времени прошло, Драко? С тех пор, как ты…
— Разве ты хочешь это знать? Ты же знаешь, у меня в поместье ванны гораздо лучше, больше, уютнее, с лучшим освещением, — прошептал он.
— Ты флиртуешь со мной? — недоверчиво спросила Гермиона.
— Уже давно, но спасибо, что заметила, — ухмыльнулся он. — Ты сама это сказала. Это было так, так давно. Может, мне стоит убедить тебя, показав себя в твоей ванной.
Ещё один взмах его палочки создал ту же ванную комнату с её ванной, но на этот раз с меньшим количеством пены. Пар пах мускусом, как бергамот и сандаловое дерево. На этот раз, как и в прошлый, копия Драко появилась из воды тем же образом. Словно в рекламе духов, он покачал головой, откинув чёлку со лба и разбрызгивая капли воды на пол, на её одежду и на стены. Сглотнув, Гермиона увидела его мокрый торс, округлые плечи, поджарые мышцы, пресс, покрытый тонкими шрамами. Не смущённый этим, воображаемый Драко наклонился через край ванны в её сторону, кусая губы, играя бровями и проводя пальцами по своим бледным мокрым волосам.
Какого чёрта он добавил настоящую воду в иллюзию? — подумала Гермиона, вытирая капли с лица. И что ещё важнее: как он узнал, как заставить её чувствовать себя не в своей тарелке?
Взмахнув головой, Гермиона сосредоточилась и, думая о боггартах, решила подразнить его. Точным взмахом палочки она раскрасила лицо его двойника клоунским гримом и нацепила на его нос красный помпон.
Ухмыльнувшись, она снова посмотрела на настоящего Драко и невозмутимо произнесла:
— Нет уж, спасибо. Ты не совсем в моём вкусе, — прежде чем аппарировать с быстро бьющимся сердцем.
Каким-то образом желание принять ванну улетучилось, когда Гермиона тяжело дышала, сидя на полу в гостиной, приходя в себя, и вместо этого она решила закончить распаковку вещей, изо всех сил стараясь не думать о полуголом Драко в ванне.
Работа была продуктивной, пока один из её галлеонов в кармане не засветился, и она не увидела, что Рон прислал ей сообщение:
Ты переехала в квартиру Малфоя?
Вздохнув, Гермиона предположила, что Гарри уже говорил с ним, возможно, в надежде успокоить его, когда Гермиона заговорит с ним позже. Уже опасаясь этого, она договорилась о встрече за завтраком с Роном на следующее утро в Норе, пообещав всё объяснить, и поставила себе будильник.
Но вместо того, чтобы заснуть в тишине и спокойствии в первую ночь в своей первой собственной квартире, как только она легла на его простыни под его зачарованным потолком, девушка словила себя на том, что все её мысли начали вращаться вокруг Драко. Гермиона задавалась вопросом, о чём он сейчас думает. Засранец.
***
Завтрак с Роном пугал, но Гермиона знала — надо покончить с этим как можно скорее. Она поняла, как только вошла на кухню, что друг был настроен серьёзно. Поэтому девушка вздохнула и начала свою отрепетированную речь:
— Рон, сядь!
Не дожидаясь его, Гермиона села на один из барных стульев возле кухонной стойки.
— Что Гарри тебе сказал?
— Только то, что ты съехала, потому что Малфой подарил тебе квартиру и кучу денег из хранилища Лестрейнджей. Он сказал, что вы дрались из-за этого, он победил и запугивал тебя, пока ты не подписала бумаги.
— Ну, частично это правда, но всё равно не точно. Например, он никогда мне не угрожал. И я подписала, потому что обещала ему, а я держу свое слово, и совсем не потому, что я его боялась. К тому же, в чём проблема? У меня есть квартира, он счастлив, я счастлива.
— Но… это так не работает. Теперь ты ему должна.
— Нет, Рон, я ему ничего не должна, и он это знает. Но даже если он и ожидал чего-то взамен, это его проблема, а не моя. Документы были довольно чёткими. Никаких лазеек, условий или сроков годности. Это моя квартира и моё хранилище с деньгами Беллатрисы, и неважно, передумает ли он.
— Миона, ты наивна.
Гермиона попыталась сдержать негодование, но не смогла и сказала более резко:
— Тогда просвети меня. Что именно я упускаю из виду, Рональд?
— Он пытается купить твою дружбу. Он будет делать это до тех пор, пока ты не полюбишь его и не забудешь все ужасные вещи, которые он делал, которые говорил нам ещё в Хогвартсе.
— Ну, он извинился под Веритасерумом, и я его простила. Ему и так нечего покупать, не так ли? Тем не менее, он пообещал под Веритасерумом, что не пытался купить мою дружбу и что в его жестах не было никаких скрытых мотивов, кроме как исправиться и стать добрее. Высокомерным, но добрым. Я не знаю, что ещё тебе нужно рассказать, чтобы ты поверил? И скажи мне, если бы Драко предложил тебе денег, ты бы их не взял?
Рон ударил кулаком по стойке.
— Мне это совсем не нравится. Почему он? Почему из всех людей на свете… почему Малфой?
— Я не знаю.
— Это потому, что он наконец-то перестал тебя оскорблять? Потому что теперь ты командуешь, а он…
— Нет, это…
— Потому что это не твоя работа — его исправлять.
— Я знаю это, Рон. Я не пытаюсь его исправить.
— Тогда что ты делаешь? Ты говорила, что вы разговариваете о прошлом, но сколько можно о нём трепаться?
— Мы не разговариваем о прошлом. Я имею в виду, мы иногда вспоминаем кое-что и обсуждаем это, но в то же время… большую часть времени мы притворяемся, что прошлого не существует. Он — не бывший Пожиратель смерти, а я — не героиня войны. Он — не Малфой, а я — не Мозг Золотого Трио. Мы просто двое молодых людей, которые хотят на время сбежать от реальности. Если мы не хотим быть бывшими врагами, то мы ими и не будем. Это просто такой приятный уголок комфорта, в котором мы можем быть самими собой и забыть о старых обидах, ты даже не можешь себе представить.
Тон Рона стал грустным, когда заговорил дальше:
— Ты права. Я не понимаю этого. Тебе нужно притворяться, что всё в порядке, когда ты рядом с нами?
— Я не притворяюсь ни рядом с тобой, ни рядом Гарри, ни с кем-то другим из моих друзей. Но тогда… что я делаю с Малфоем? Мы делимся знаниями о заклинаниях, обсуждаем книги и говорим обо всех ошибках, которые мы когда-либо совершали в жизни. Это не то, о чём нравится говорить вам с Гарри. Посмотри на это так — если я делаю это всё с Драко, это оставляет мне возможность проводить время с тобой, так как комфортно нам обоим.
— Ладно, хорошо. Я понял тебя.
— Это довольно приличная квартира, могу ли я как-нибудь показать её тебе?
— Там повсюду змеи? — простонал Рон.
— Пока ничего подобного не нашла, и я поменяла цвет диванов на красный, ведь они были зелёные, — улыбнулась Гермиона другу. — Вообще-то, я хотела попросить тебя об одолжении.
Рон посмотрел на неё, прищурившись.
— О каком одолжении?
— Я надеялась, что ты сможешь пойти со мной в Гринготтс. Я не хочу идти туда одна.
— А как же Гарри? — Рон опешил на мгновение.
— Я хотела, чтобы ты пошёл со мной, — настаивала девушка. — Ты можешь выбрать что-нибудь показушное из хранилища, если хочешь. Что угодно. Может, тебе станет легче, если ты заберёшь у Драко кусочек его богатства?
Рон простонал:
— Не могу поверить, что я единственный, у кого нет чёртовой горы золота в этом чёртовом банке. Даже мама теперь богата.
— Ты можешь украсть немного моих денег, — сказала Гермиона. — Может, мы сможем подкупить гоблинов, чтобы они тоже открыли тебе счёт в банке. Это было бы весело.
— Ладно! — вздохнул Рон. — Но я выберу всё, что захочу! Я тоже помог закончить эту чёртову войну, в конце концов!
***
И вот почему Рон и Гермиона прошли в пятницу днём – один из последних дней ноября — через Косой переулок к огромному и впечатляющему банку Гринготтс. Как обычно, тролли-охранники стояли у входа, пытаясь напугать их грозными взглядами. Ухмыляясь, Гермиона подумала, как легко они их обманули в прошлом, и прошла мимо них с высоко поднятым подбородком.
Гоблины, что сидели внутри, сразу же узнали их. Гермиона не знала, каким именно гоблинам угрожал Драко, поэтому она просто решительно пошла к высокой стойке в конце белого мраморного зала. Не колеблясь, она показала заявление Драко из Гринготтса главному гоблину и сказала:
— Я хочу войти в своё хранилище.
Не впечатлённый настойчивостью девушки, гоблин изучил лежавший перед ним пергамент, подозвал другого коллегу, и вместе они прожигали взглядом упрямую Гермиону и гораздо более запуганного Рона позади неё.
Стоящий гоблин кивнул другому и сказал:
— Палочку, пожалуйста.
Волнуясь, Гермиона отдала палочку. Но Рон положил руку ей на плечо, чтобы заверить, что он защитит их. Конечно, это было напрасно — война ведь закончилась, — но она была рада, что он понял её без слов.
Закончив осмотр, гоблин вернул ей палочку, и Гермиона заговорила снова:
— Со мной будет Рональд Билиус Уизли. Он тоже хотел бы открыть счёт, чтобы я могла поделиться с ним частью своего богатства. Сейчас и в обозримом будущем.
Рон тут же подошёл к ней, выглядя очень взволнованным.
— В настоящее время мы не открываем новые счета, — устало сказал гоблин.
— Это действительно глупо. Я не хочу, чтобы меня заставляли вкладывать хоть что-то из моего хранилища в другой, более лояльный банк. Мой друг, Драко Люциус Малфой, предупредил меня, что сможет помочь с этим, если вы — увы — не сможете мне ничего предложить. Он уже порекомендовал несколько альтернатив, он может попробовать сам, — вальяжно протянула Гермиона, точно так же, как, по её мнению, поступил бы Драко.
Рон уставился на неё с тем же удивлением в глазах, как и всегда, когда она неожиданно спасала их задницы из очередной передряги. Это подарило ей тёплое чувство гордости. Гермиона уже достаточно натерпелась от гоблинов, которые обращались с ней как с отребьем просто потому, что она когда-то пыталась сделать мир лучше. Конечно, она и не планировала забирать все свои деньги из Гринготтса, а её слова были лишь пустыми угрозами, но она не могла позволить себе уйти ни с чем и прогнуться под манипуляции гоблинов.
— Нам также понадобится палочка мистера Уизли, — угрюмо смягчился гоблин, обменявшись взглядами с коллегой. Рон с таким рвением положил её на прилавок, что она едва не скатилась гоблину на колени.
— Мистер Уизли должен будет подписать некоторые документы. Если вы подождёте здесь. — Один из гоблинов взял палочку Рона и исчез, в то время как Гермиона переглядывалась с другим. Она узнала его: он был на одной из встреч, организованных Министерством. После мучительно долгих десяти минут, в течение которых Рон радостно переминался с ноги на ногу, ответственный гоблин вернулся и протянул ему аккуратную стопку документов.
Рон схватил перо со стойки и перелистал его на последнюю страницу.
— Может быть, тебе стоит почитать… — но Рон поставил подпись на странице, которая засияла золотом, прежде чем снова почернеть, даже не слушая подругу. Стопка бумаг удвоилась, и гоблин сказал, что мистер Уизли должен оставить одну из них себе.
Метнув злобный взгляд на Уизли, Гермиона сунула стопку в сумку, в то время как другой гоблин вернул Рону его палочку и поманил их к одной из тележек на путях.
На всякий случай они сообщили Гарри о своем плане посетить хранилище Лестрейнджей, так что, по крайней мере, хоть кто-то знал, что, если они не появятся на площади Гриммо сегодня вечером, их надо будет спасать, но Гермиона всё ещё нервничала. В тележке она автоматически схватила Рона за руку, и без дальнейших предупреждений тележка помчалась точно по тому же маршруту в глубине недр Гринготтса, как и полгода назад. Под оглушительный грохот металла о металл воздух вокруг них становился холоднее, чем глубже они спускались.
— Я не контролирую происходящее, — была её единственная мысль во время спуска, но она всё равно заставила себя дышать размеренно.
— Мы им, может, и не нравимся, но они точно не собираются нас убивать, Миона. Никогда не собирались, — успокаивающе пробормотал Рон ей на ухо.
Это немного успокоило девушку. Конечно, он был прав. Затем повозка остановилась у знакомого хранилища, прикрытого деревянной дверью, к которой гоблин прижал руку.
Когда дверь растаяла, перед Гермионой открылся тот же вид, что и раньше: кучи золота, состоящие из аккуратно сложенных галлеонов и драгоценностей, заполняющих большую часть пространства внутри. Гермиона помнила шкуры и черепа животных среди этих сокровищ, но теперь их не было. Возможно, Министерство изъяло контролируемые материалы класса А, тёмные артефакты и яды — как они могли заставить гоблинов сотрудничать, было для неё загадкой. У Драко, вероятно, был список имущества, которое подлежало утилизации.
Там всё ещё было много трофеев, доспехов, ножей и мечей, ни один из которых Гермиона не хотела забирать себе. Выждав некоторое время перед тем, как войти, она обернулась, чтобы спросить гоблина:
— Какие защитные проклятия и чары установлены на вещах в этом хранилище?
Гоблин чопорно произнёс:
— Эти богатства были доступны только семье Лестрейндж, они лично занимались защитными чарами. Никаких проклятий внутри хранилища гоблины не накладывали, — затем он жестом показал, что подождёт их снаружи.
— Спасибо, — тяжело вздохнула Гермиона и повернулась к Рону. — В прошлый раз это были Джеминио и Флагранте. Днём позже Беллатриса умерла. Сомневаюсь, что она успела заколдовать тут всё, но давайте проверим для надёжности. У меня в сумке есть книги о том, как деактивировать те проклятия, которые мы знаем, но я не знаю, как проводить обширные проверки, чтобы сканировать такую большую площадь.
— Тебе не обязательно знать, ведь это часть обучения авроров, — гордо просиял Рон, пока Гермиона доставала нужную книгу. Она открыла нужную страницу, подготовившись перед тем, как прийти сюда, и произнесла заклинания, проходя по комнате, стараясь ничего не трогать. Когда она закончила, Рон сказал: — Там есть пара проклятых предметов. Эти ножи и все эти фляги, ничего слишком тёмного, я, вероятно, смогу с этим разобраться, но, может, не будем их трогать и отправим Билла сюда в какой-то момент?
— Хорошая идея. А как насчёт кучи галлеонов вон там? — спросила Гермиона, и Рон бросил ещё один луч диагностических чар. Она сразу же узнала в них довольно простые заклинания, но не сказала ему.
— Всё чисто, — объявил Рон и, прежде чем она успела его остановить, взял галлеон из стопки рядом с кучей золотых слитков, повертел его между пальцами. — Блин, теперь ты действительно богата!
Он широко улыбнулся Гермионе и поднял вверх единственный галлеон, словно он каким-то образом символизировал необъятность сокровищницы, в которой они стояли.
Гермиона не могла не рассмеяться и взяла галлеон, засунув его в карман.
— Ну, давай, выбирай что-нибудь!
Рон посмотрел на неё так, словно она сказала ему, что рай реален, и быстро повернулся дважды вокруг своей оси, чтобы оценить свои возможности. Ходя взад-вперед, как голодный ребёнок в кондитерской, он ворковал и вздыхал от удовольствия у каждой новой полки, пока Гермиона не приказала ему поторопиться.
Тем временем она призвала золотой слиток и кучу гадлеонов в свою сумку, чтобы оплатить свои расходы в последующие месяцы, не желая приходить сюда чаще, чем необходимо. В конце концов, Рон спонтанно взял совершенно непрактичную, украшенную драгоценными камнями золотую трость, которая напомнила ей по форме посох маггловского волшебника Гэндальфа. Гермиона проглотила едкое замечание и просто кивнула: его радость была слишком заразительной, отчего не хотелось портить такой момент.
Снаружи хранилища она попросила гоблина отвезти их в новое хранилище Рона. Если гоблин и был раздражён, он не показывал этого, а отвёз их в тележке обратно в пещеры мимо веретенообразных башен сталагмитов в гораздо более новую часть Гринготтса. Гоблин снова прижал руку к двери, и в стене открылась маленькая, практически крошечная полость — это было явной попыткой разозлить Рона, но его, казалось, это нисколько не волновало.
— Мой собственный сейф! — гордо пропел он, и, к его великому удивлению, Гермиона поместила золотой слиток в середину пустого пространства.
— Для моего дорогого друга. Не трать всё сразу, — усмехнулась она. На самом деле, не было никого, с кем бы она хотела сходить в банк больше, чем с Роном.
Немного позже они вышли из Гринготтса. Рон держал её за руку, подпрыгивая и всё ещё сжимая в другой свой драгоценный посох, и наклонился, чтобы поцеловать Гермиону в щеку.
— Может, не так уж и плохо, что ты подружилась с хорьком.
Гермиона ударила его по груди свободной рукой и сказала:
— Не называй его так, — но было трудно не ухмыльнуться. И тут она поняла, что с этим визитом в Гринготтс последнее мучительное место в её лечебном туре было успешно нейтрализовано. Теперь это место только для хороших, новых воспоминаний, как и другие.