***
— Вот, пожалуйста, дорогой…
Широ с благодарной улыбкой взял предложенную кружку горячего чая и поставил её на пол веранды рядом с собой, стараясь не потревожить двух лисят, спавших у него между ног. От чашки поднимался пар, маня его теплом и счастьем, но он знал, как таятся эти жидкости. Они соблазняли попробовать напиток, а потом обжигали язык в садистском порыве, смеясь над тем, как отчаянно пытаешься заживить шрам.
— Я тебя раскусил… — пробормотал он, глядя на якобы невинную кружку.
— А?
Кастер села рядом с ним и с недоумением посмотрела на него.
— Ничего, не волнуйся, — заверил он её, мягко покачав головой. Она пожала плечами, подошла к нему как можно ближе, не тревожа детёнышей, и положила голову ему на плечо.
— Тебе холодно? — спросила она, и ее хвост прижался к его спине.
— Не очень, — ответил он, но в то же время позволил ее хвосту обвиться вокруг его верхней части груди.
— Пожалуйста, не стесняйся использовать мой хвост в качестве утешителя, — легко улыбнулась она, — И можешь распушать его столько, сколько захочешь
Широ хотел отказаться, но руки, в свою очередь, отказались слушаться, и вскоре он уже гладил ими мягкий мех. Это было бездумное действие. По сути, оно полностью отключило все мыслительные способности. На несколько минут он действительно отключился, и компанию ему составляло лишь тихое похрапывание лисят.
Наконец, легкий порыв холодного ветра вырвал его из дымки, и он, не задумываясь, притянул ее хвост ближе к себе.
— Ах ты… — поддразнила его Слуга, — Какой агрессивный…
— Холодно, — ответил он. Он продолжал держаться за конечность одной рукой, а другой взял кружку и поднёс её к губам. Он с разочарованием обнаружил, что чай остыл даже больше, чем он думал, и тихонько проворчал, сделав маленький глоток.
— Вот почему не стоит так долго ждать, — сказала Кастер, принимая у него чашку. Она выдохнула в кружку, и он увидел, как она снова начала источать пар. У него чуть челюсть не отвисла, когда она протянула ей чашку.
— Почему бы тебе не делать так всегда? — спросил он, взяв напиток в руки и осторожно отпивая. Температура была идеальной. Если бы он мог творить такую магию…
— Потому что перегрев убьёт вкус, — сказала она, — Я обнаружила, что чайные листья лучше всего раскрываются, если их нагреть, а затем дать им остыть естественным образом.
— Черт возьми… — пробормотал он, снова переводя взгляд на легкий снегопад за крыльцом.
— А ты что, собирался на этом готовить? — смех раздался в ответ, и лишь едва сдерживаемая сила духа смогла его сдержать.
— …может быть, — он смущённо посмотрел в сторону. Именно это заставило её рассмеяться, хотя она и прикрыла рот рукой, чтобы не разбудить лисят. Он фыркнул, когда она попыталась успокоить его, продолжая распушать хвост одной рукой и слегка поглаживая одного из щенков, почёсывая ему голову.
Он шмыгнул носом, и снежинка коснулась его носа, отчего у него зачесался нос и он чихнул.
Он был близок к тому, чтобы вырваться наружу, и он прижал нос к локтю, чтобы как можно сильнее заглушить его. К сожалению, он исчез без особого шума, и напряжение так и не исчезло. Он вздохнул и снова шмыгнул носом.
— Если ты заболел, я знаю несколько хороших растительных средств…
Он покачал головой.
— Я никогда не болею, — сказал он, — По крайней мере, не так, как большинство людей.
— Тогда тебе очень повезло… — она ещё сильнее прижалась к нему, — Когда я была жива, болезни людей считались либо делом рук ками, либо просто смертным приговором. Травы — это всё, что у нас было…
Она вздохнула.
— И молитвы тоже, я полагаю. Хотя какой толк в молитве, если…
То, как резко она оборвала фразу, заставило его посмотреть на нее, но она даже не повернулась, чтобы он мог увидеть ее глаза.
— Если что? — подсказал он.