***
— Ты упрям и смешон.
Широ пытался приготовить ужин, но у него возникли трудности, так как он оказался втянут в… жаркую дискуссию со своим Слугой.
— Не понимаю, как, — ответил он, неосознанно ещё больше её разозлив. — Я же говорил тебе, что мне нравится помогать людям.
— Мастер, вы отказались от оплаты за шесть часов работы, — спокойствие, которое она сохраняла до сих пор, трещало по швам, — Есть предел тому, как далеко можно зайти в желании заниматься благотворительностью. Эта женщина потребовала чтобы вы взяли деньги, а вы наотрез отказали.
— Я имею в виду… я на самом деле не так уж много сделал, — запротестовал он.
Ответа не последовало. Широ решил, что достаточно убедительно изложил свои доводы, и открыл духовку, обдав лицо жаром. Он положил лист свинины, обваленный в панировке, на одну из металлических полок и закрыл дверцу, установив таймер на двадцать минут. Он повернулся, чтобы продолжить работу над суши, но вместо этого встретился с очень серьёзным взглядом своей Слуги. Она нахмурилась, руки её были скрещены на королевском платье, а шакальи уши завернуты назад. Всё это было дурным знаком.
— Я была готова дать тебе шанс, — сказала она, — Но ты оказался тряпкой. Если ты не ценишь себя, то и другие тебя не ценят. Я понимаю, до какой-то степени, почему тебя это устраивает, но это тебе же во вред.
Она ткнула его указательным пальцем, и он едва успел удержаться, чтобы не удариться о духовку и не упасть на плиту, на которой еще оставались остатки тепла.
— Кроме всего этого, ты ведешь себя глупо. Ты дурак, Эмия Широ?
Ему понадобилось время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем ответить ей и встретиться с ней взглядом.
— Да, иногда, — честно ответил он, — Но я такой. Я хочу помогать людям.
Ее хмурое выражение стало еще сильнее.
— Тогда нам придётся поработать над тем, чтобы направить это в более выгодное русло, — сказала она с окончательным тоном, — Я не позволю моему Мастеру стать тряпкой для людей, у которых нет глаз, чтобы заглянуть под фальшивые улыбки.
С этими словами она развернулась, её фиолетовые волосы задели его нос, отчего ему захотелось чихнуть. Он вытер нос внутренней стороной локтя, пытаясь подавить неприятные ощущения, и продолжил готовить суши. Ему нужно было поторопиться, потому что скоро должен был появиться Илья, а она не любила ждать еду.
Кастер включила телевизор, и в кадре показалась какая-то мыльная опера, над которой Тайга, наверное, плакала в свободное время. Краем глаза он заметил мужчину и женщину, стоящих на деревянном пирсе и смотрящих в бескрайнее море.
— …ты собираешься это сделать? — спросила женщина, протягивая руку и касаясь плеча мужчины. Он отмахнулся. Плечи его были напряжены под костюмом, и он, сгорбившись, опирался на деревянные перила.
— Не знаю, — сказал он после долгой паузы, — Они нуждаются во мне, но я не могу продолжать защищать их от этой дерьмовой корпоративной политики. Это… это так чертовски раздражает.
— Ты не можешь просто убежать от этого, как в прошлый раз, — сказала она с мягкой твердостью.
— Знаю, чёрт возьми! — он ударил рукой по дереву и поморщился.
Широ оторвался от этого зрелища, чтобы проверить тонкацу. Всё шло хорошо, и время на таймере приближалось. Он вернулся к суши, доедая последние роллы с лососевой икрой, и снова глянул на телевизор. Кастер опиралась на стол обеими руками, не отрывая взгляда от экрана.
— Послушай меня, — женщина обхватила лицо мужчины руками, глядя на него снизу вверх, — Тебя не следовало ставить в такое положение, но мы не можем контролировать, какие карты нам выпадут. Стоять на месте не поможет, когда река разольётся. И… к какому бы берегу ты ни приплыл, я буду рядом.
Она обняла его, повернув лицо в сторону.
— Я люблю тебя и поддержу тебя, какой бы путь ты ни выбра.
Мужчина медленно обнял её, и изображение сменилось титрами. Пока шли титры, появилась реклама другого сериала, и Широ вернулся к последним эпизодам своей работы. Оставалось совсем немного.
Таймер зазвонил, и он бросился выключать духовку, вытащил тонкацу и поставил его на стойку. Он начал нарезать их на небольшие кусочки, сосредоточившись на этом занятии, пока слова Кастера и образы из мыльной оперы проносились в его голове.
Звуки его последних приготовлений и телевизор создавали атмосферу комнаты. Он предполагал, что Кастер всё ещё злится на него. Такое иногда случалось. Начало было хорошим, когда он впервые позвал её, но иногда она задумчиво смотрела на него, и казалось, что она видит что-то ещё, глядя на него. Он очень хотел узнать, что именно, потому что хотел помочь ей, но не хотел совать нос в их отношения, когда они и так были такими хрупкими.
Он положил соус в середину большого блюда, полного тонкацу, надеясь, что Илья скоро придёт. Тонкацу следовало есть сразу после того, как он запекся, и не стоило давать ему остыть.
Он услышал, как распахнулась входная дверь.
— Я дома! — раздался голос молодой девушки.
— Сплетни всегда притягивают свою тень… — пробормотал он с улыбкой и ответил так же громко. — Добро пожаловать домой! Ужин почти готов!
В гостиной раздались шаги, и он приготовился к её появлению. Насколько мог, по крайней мере. Ураган, который зовётся Илиясфиль фон Айнцберн, можно спланировать, но по-настоящему подготовиться к ней сложно.
Шаги затихли за дверью, и, к удивлению Широ, ей удалось спокойно открыть её, не пытаясь сбросить с задвижки. На ней было её обычное фиолетовое платье, подчёркивающее белые локоны, обрамляющие её лицо.
— Онии-чан! — на этот раз ей удалось не закричать, и она лишь слегка подбежала к нему, прежде чем подпрыгнуть и крепко обнять его. Он пару раз погладил её по голове.
— Я тоже рад тебя видеть, Илия.
Она одарила его лучезарной улыбкой, а затем повернулась к Кастер, которая смотрела на них пустым взглядом. Её лицо смягчилось, и она кивнула его Слуге. Широ хотел вздохнуть, видя, как всё ещё напряжённо они общаются, но сдержался и лишь слегка оттолкнул Илью, когда начал расставлять еду. Она села напротив Кастер, но гораздо ближе к нему, чем та женщина.
— Как прошла работа вчера вечером? — спросила обманчиво невинная девушка.
— Всё прошло хорошо, — просто сказал он, поставив большую миску с рисом, — Ничего особенного не произошло. Я просто помогал, как обычно.
Женщина с ушами зверя фыркнула, почти не обращая внимания на еду, которую поставили перед ней, и вместо этого предпочла смотреть по телевизору очередную серию этой мыльной оперы. Глаза Ильи сузились.
— Что? — её голос дрогнул.
— Мой Мастер забыл упомянуть нам обоим, что в детстве его роняли на голову, — небрежно сказала она, — Он работал шесть часов и отказался от компенсации.
Это заставило Илию резко обернуться и пристально посмотреть на него.
— Широ, — теперь ледяной тон был адресован ему, — Ты провёл шесть часов снаружи, где тебя снова могли убить, и говоришь мне, что ты это даже никак не компенсировал?!
Он поморщился.
— В смысле… — начал он, — Я бы взял деньги, если бы сделал больше, но работы было не так уж много, и казалось, что я им вообще не нужен, поэтому я не хотел возлагать лишнюю нагрузку на Неко-сан и её отца… К тому же, Кастер была рядом! Я бы справился!
— Я раздумывала, стоит ли причинять тебе вред, — сказала она, лениво разглядывая свои острые ногти, прежде чем взять палочки для еды, — Потому что я не заботливая мать, которая нянчится со своими детьми. Итадакимас «.
Илия даже не взглянула на неё, услышав этот комментарий. Её гнев был совершенно очевиден: она стояла совершенно неподвижно, сверля его пронзительным взглядом.
— Тебе больше не разрешено работать в «Копенгагене, — просто заявила она, а затем села и подала себе рис, — Итадакимас, — пробормотала она.
Что?
— Что? — так он и сказал.
— На этот раз мы согласны, — сказалаа Кастер, кивнув в сторону Илии и одним грациозным движением взяв палочками кусочек тонкацу. Конечно, все изящество этого момента было испорчено, когда она откусила кусочек и обсыпала себя крошками, отчего заскулила.
— Вы серьёзно? — попытался возразить он, — Но мне же нужно работать!
— Работа означает, что ты выполняешь задания за компенсацию в виде оплаты или услуг, — легкомысленно ответила Илия, слишком напоминая принцессу, которой она и была, когда ела, — Но ты, видимо, слишком глуп, чтобы усвоить столь базовый принцип экономики, поэтому твои трудовые права аннулированы.
— Но… этого делать нельзя!
Ее взгляд снова метнулся к нему, пригвоздив его к стене.
— Сколько тебе лет?
— Э-э… — это был очень провокационный вопрос, но он ответил прямо, — Семнадцать, кажется.
Она приподняла бровь, но не стала комментировать это дальше.
— Восемнадцать, — она легко бросила эту бомбу, — Младшие братья слушаются старших сестёр. Вопрос закрыт.
— Ч-что?! — он действительно не знал, как это переварить, — Но… ты выглядишь так…
— Я гомункул. Я была создана, чтобы выглядеть именно так, и из-за того, что я была… — она поморщилась, — … искусственно созданной, я застряла в этом теле на всю оставшуюся жизнь».
— Восемнадцать ей лет или все восемьсот, её правота остаётся неизменной, Мастер, — вставила Кастер, стряхивая с себя крошки, — Если бы ты хотя бы стремился к прибыли, я бы поняла и даже одобрил такое поведение. Богатство — это не власть, а путь к ней. Если ты хочешь… спасти других, как ты говоришь, тебе нужно стать могущественным. Сейчас ты можешь помогать незнакомцам совсем немного, но если ты хочешь стать героем для многих, тебе нужно влияние. Преграждать этот путь прежде, чем ты успеешь по нему пойти — верх глупости!
Он действительно не знал, что сказать после этого. Оба высказали несколько дельных мыслей, но он всё ещё чувствовал, что должен помочь. Неважно, платили ему или нет, у него всё ещё была большая часть наследства Кирицугу, к которой он мог обратиться. Он просто чувствовал, что важно хотя бы попытаться внести свой вклад. Он не рассчитывал, что во время Войны за Грааль у него будет много времени для работы, поэтому он будет использовать любую возможность, но если он ничего толком не сделает, то он и не заслужил никакой оплаты, верно?
Небольшой совет от отца пришёл ему в голову после одного инцидента, когда он разозлил Тайгу из-за какой-то ерунды.
— Широ, неважно, прав ты или нет, споря с женщиной, потому что ты всегда будешь неправ. Тебе решать: принять это или бороться, хотя ты проиграешь, если попытаешься. Это не значит, что нужно никогда не спорить, но это значит, что тебе нужно научиться сдерживать своё упрямство.
Мужчина, постарелый не по годам, погладил сына по голове и взъерошил ему волосы.
— Если ты каждый день только и делаешь, что ударяешься лицом о стены, рано или поздно ты сломаешь себе нос.
Он поймал себя на том, что размышляет об отце за едой, за столом, погруженном в тишину, если не считать телевизионных передач. В частности, о том, что этот фальшивый священник недавно рассказал о нём и его участии в Четвёртой Войне Грааля. Он связал это с тем, что говорила о нём Илия, и своими собственными воспоминаниями. Человек, которого он знал, и человек, которого знала она, казались чем-то похожими. Добрый, тихий, но всегда устремлённый в невидимый горизонт. Мастер на все руки, который всегда знал, как починить всё, что сломалось в доме, что помогло Широ научиться делать это самому, но при этом совершенно бесполезен в большинстве других домашних дел. Он пытался примирить этого любящего мужа и отца с человеком, которого описал Котомине. Хладнокровным убийцей, который позволял людям страдать и умирать в поисках мечты о Справедливости. Тем, кто не колеблясь жертвовал своей семьёй ради достижения своих целей.
Он не знал, как с этим смириться. Улыбка того человека в его последнюю ночь, когда Широ сказал ему, что он примет его мечту… это была улыбка человека, который разбился изнутри и едва мог собрать осколки воедино. Этот человек убил так много людей, чтобы спасти других. Неужели его мечта тоже приведёт его туда?
Нет. Я не могу этого допустить. Я сказал ему, что воплощу его мечту в реальность, и смогу сделать это, не заставив никого страдать, чтобы кто-то другой был спасён. Я должен это сделать.
— Я когда-то вышла замуж за такого, как ты, — резко сказала Кастер через несколько минут.
И он, и Илия посмотрели на неё, но она, продолжая есть, смотрела в телевизор.
— Надеюсь, это не то, что я думаю… — медленно проговорила его старшая сестра, её голос становился напряжённее. Слуга улыбнулась и нежно посмотрел на неё.
— Он слишком молод для меня, — тихо произнесла она, а затем повернулась к Широ, — Нет, пожалуй, я слишком много о нём думаю, когда вижу тебя. Прошу прощения. Но этот человек… — её взгляд, как это часто случалось, блуждал мимо него, — С ним было что-то очень не так. Даже когда я подходила и бросала ему вызов, даже после того, как стала его партнёршей… он никогда не смотрел на людей такими, какие они есть. Он смотрел на них как…
Ее взгляд снова стал жестким, и она посмотрела прямо на него.
— …как смотришь на руки нищих и позволяешь себе сжалиться над ними.
— Онии-чан совсем не такой, — резко сказала Илия, — Он хороший человек.
Улыбка Кастер стала еще более задумчивой, когда она намеренно не посмотрела в сторону маленькой женщины.
— Мой муж тоже, — просто сказала она, затем склонила голову и взяла тарелки.
Они оба провожали её взглядом, пока она вела их к раковине, а затем взгляд Илии встретился с его взглядом. Что-то тяжёлое было в этом взгляде, и он растерянно наклонил голову. Она покачала головой в ответ.
— Мы всё ещё планируем куда-нибудь сегодня вечером пойти, да? — спросила Кастер после долгого молчания, во время которого было слышно только, как работает телевизор и как она моет посуду.
— Да, — ответила Илия, — Берсеркер ждёт снаружи.
Широ глубоко вздохнул. Этот великан всё ещё пугал его, хотя и не причинил ему вреда.
— Если хочешь… У меня ещё осталось немного еды от сегодняшнего ужина, — медленно проговорил он. — Думаешь, ему понравится?»
Его сестра улыбнулась ему.
— Ты слишком добр, братик, это тебе во вред, — она протянула руку и сжала его щеку так сильно, что стало больно, — Но это делает тебя таким милым, так что не меняйся. Если ты сможешь поставить ему тарелку, пусть и без столовых приборов, я уверена, он будет рад.
Он поморщился и потёр, вероятно, ушиблённую щеку, но пошёл готовить для великана небольшой ужин. Ничего сложного; Берсеркер не был идиотом, просто у него под рукой не оказалось больших палочек, вилок или ложек. Он решил сделать большой онигири с тонкацу и добавить к нему несколько суши-роллов.
Собрав тарелку, он направился к входной двери и встретил на улице Илью, который пинал снег на земле.
— О, это было быстро, — сказала она, заметив его, — Берсеркер?
В отличие от первой встречи, Широ не почувствовал, как его позвоночник начал сжиматься, когда огромный Слуга исчез в поле зрения. Берсеркер выдохнул через нос, и оттуда вырвалось большое облако инея. Илия кивнул в сторону Широ. Он протянул тарелку огромному гиганту.
— Вот. Я подумал, что ты захочешь перекусить, прежде чем мы уйдём, — он был очень впечатлён тем, что совсем не дрожал, разговаривая с этим жутким человеком.
Берсеркер взял тарелку гораздо мягче, чем можно было бы ожидать от человека его размеров, поднял один из онигири и отломил от него кусочек.
— М-м-м…
Легкая улыбка, появившаяся на его лице, была всем, что нужно, чтобы оставить Широ довольным.