***
Осколки стекла пронзили его школьную форму, когда Широ бросился в окно. Когда он приземлился и покатился по земле, осколки стекла пронзили его левую руку, в то время как другая рука все еще сжимала укрепленный праной плакат. Было больно, но не так, как будто его пронзили копьем. Он не терял ни минуты, чтобы отреагировать на боль, он уже бежал к своему сараю с инструментами. Его недавно возрожденное сердце колотилось, кричало, а страх и адреналин в равных количествах хлынули по его артериям.
— Ха-а… — копейщик спокойно вздохнул, проходя через разбитое окно, стекло хрустнуло под ним, — Ты действительно собираешься тратить столько времени на эту беготню? Ты ж и сам знаешь, чем все закончится…
Широ не слушал, он вообще едва мог слышать его из-за стучащей крови в ушах и его прерывистого дыхания, когда он вбежал в сарай. Его глаза метались по темному сараю, но времени просто не было. Он каким-то образом снова учуял дыхание приближающейся смерти…
Он развернулся и развернул плакат одним плавным движением. Когда копье снова попыталось пронзить его, плакат разлетелся вдребезги в последнем отчаянном акте борьбы за жизнь. Широ упал на пол и зашипел от боли; казалось, удар сломал ему копчик. Если он выживет, ему придется несколько дней отдыхать, чтобы все исправить.
Если…
Одетый в синее копье копейщик стоял в нескольких шагах от сарая, его красные глаза были того же цвета, что и его копье, словно цвет смерти, которую Широ никогда не забудет.
— Ну, конец истории… — мужчина пожал плечами, — Последние слова? Может, какое-то послание я для близких? Я могу обещать тебе, что не причиню им вреда.
Широ лишь еще более пристально посмотрел на мужчину, заставив его снова вздохнуть.
— Вот как… У тебя мог бы быть потенциал, если бы кто-то добрался до тебя раньше меня, но, к сожалению для тебя…
Он отвел копье назад. Широ приготовился откатиться в сторону, даже если он понимал, что это бесполезный жест. Он собирался умереть здесь.
— …мои цели никогда не бегают от меня долго. Приятно было познакомиться, малыш.
Он собирался умереть здесь. Он собирался умереть здесь. Он собирался умереть здесь. Он собирался умереть, он собирался умереть снова, он собирался умереть еще раз, как он умер час назад, как он умер десять лет назад, он собирался умереть, он собирался умереть.
Я пока не могу умереть!
Как в замедленной съемке, красное копье начало двигаться вперед, снова оставляя за собой след смерти.
Я не спас ни одного человека! Я еще не почувствовал, каково это — улыбаться как отец!
Широ вздохнул в последний раз.
Нет! Я не умру здесь! Я не собираюсь умирать снова!
Как метафизический крик о помощи, мольба Широ достигла Трона Героев. В другой временной линии его голос услышал бы умирающий Король на холме, убитый горем и в муках отчаяния. Она была бы одним из первых и последних людей, которых он когда-либо действительно спас.
Вместо этого он прошел мимо нее, взлетая все дальше и дальше в сердцевину Кольца Перерождения, глубже, чем когда-либо проникал любой другой призыв. Он вышел за пределы его мира, за пределы Обратной Стороны, за пределы всего, куда когда-либо ступал кто-либо, кроме Второго Мага. Он прорвался сквозь духовную оболочку и коснулся души женщины, которая не была затронута таким образом уже очень, очень давно.
— А…? — пробормотал голос, тембр которого слишком долго не был слышен, — Кто-то… зовет меня…?
Из своего положения с согнутыми в одну сторону ногами она смотрела в никуда, но чувствовала, как призыв проникает во все ее тело. Она закрыла глаза и вздрогнула, почувствовав призыв.
— Понятно… — ее улыбка была блаженной, — Ну, как я могу отказать в столь страстной мольбе?
Молитва Широ была услышана.
Теплый свет окутал его сарай, свет, который окутывал его своими объятиями и напоминал ему о давно похороненных воспоминаниях о его матери, свет, который шептал ему на ухо, что все будет хорошо. Он чувствовал, как прилив сил омолаживает его, устремляясь от его сердца к кончикам его конечностей. На мгновение Широ мог забыть, что он был одновременно напуган и в ярости от своей надвигающейся смерти. Он чувствовал… блаженство.
Когда он открыл глаза, руки обхватили его лицо, и пара золотых глаз уставилась на его собственные. Глубокие озера заставили его душу всколыхнуться, извиваясь вокруг идеи, которую она не могла постичь. Нет, возможно, это была не его душа. Это было похоже на какой-то плотский центр глубоко внутри него, на то, чего никто не касался за все семнадцать лет его жизни. Он не знал, как с этим справиться.
Его взгляд скользнул от ее, чтобы охватить ее скулы, очертания ее носа, полные губы, изогнутые в легкой улыбке. Она была прекрасна. Если бы у Широ был больший словарный запас, он, возможно, смог бы найти более подходящее описание для нее, но так оно, казалось, идеально подходило ей.
— О, эти глаза… — тихо сказала она, — Прошло много времени с тех пор, как я видела их в последний раз. Полагаю, ты мой Мастер, а?
Широ открыл рот, чтобы ответить, но не издал ни единого внятного звука, только хрип, который можно было бы интерпретировать как смутный вопрос. Это заставило ее хихикать, что было похоже на звон колокольчиков.
— Очаровательно, — она провела большими пальцами по линии его подбородка, заставив его содрогнуться.
— Воу-воу-воу, что это за чертовщина?! — она наконец дала ему возможность перевести дух, отвернувшись и уставившись на нарушителя, который уже дважды покушался на его жизнь, — Ты все это время был Мастером?!
Она медленно отпустила его и встала. Широ только тогда понял, что она была одета в монашеское одеяние. Ну, что-то похожее, так как он был относительно уверен, что монахини не делают разрез в своей мантии, который бы шел до самого верха бедра. Было чрезвычайно трудно оторвать взгляд, но по мере того, как напряжение в сарае нарастало, он снова повернулся к копейщику.
— Какая же ты паршивая дворняга, — вздохнула она, и облачко ее дыхания зародилось и умерло за секунду, — Ты притащился в дом моего Хозяина и обслюнявил его. Тебя что, никто не дрессировал?
Его лицо помрачнело, но плечи напряглись, а ноги он расставил шире, готовясь к бою.
— Да, мне не очень нравились намордники, — сказал он.
Она снова хихикнула.
— О, но твой поводок тугой, как петля, — она прикрыла рот рукой, чтобы скрыть насмешливо-соблазнительную улыбку, которую она носила, — Тебе следует больше беспокоиться о том, чтобы не сломать себе шею.
Он зарычал, но не спускал с себя непреклонного взгляда. Их противостояние продолжалось, казалось, часами, и никто не двигался. Широ дышал очень тихо, не желая устраивать еще одну драку, которая разрушит его дом еще больше. Все были на волоске от взрыва, и он не был уверен, что именно спровоцирует взрыв.
Где-то раздался звук треска дерева, похожий на выстрел из ружья. Широ съёжился, когда копейщик прыгнул вперёд, нанося женщине удар копьём, который наверняка стал бы смертельной раной. Широ привстал на ноги, чтобы перехватить атаку, но остановился, когда она небрежно подняла обе руки.
Словно отражая ее движение, две призрачные белые руки появились из земли, чтобы схватить красное копье и вырвать его у копейщика, вместо этого отбросив его в сторону. Он вскрикнул от шока, но поспешно увернулся назад, когда руки схватили его. Затем они соскользнули обратно в землю с неприятным чавкающим звуком, когда он отошел слишком далеко, чтобы они могли до него дотянуться.
Он потянулся за копьем, но прежде чем он успел его схватить, на его лице отразилось потрясение, и он бросился на землю, уворачиваясь от града стрел, которые в противном случае пронзили бы его.
— Что за… опять ты?! — заорал он в направлении летящих стрел, — Что за… во имя семнадцати внебрачных дочерей Святого Патрика!..
У него не было возможности закончить предложение. Широ, несмотря на то, что этот человек убил его всего час назад, определенно почувствовал, что это стало издевательством, когда другая призрачная рука поднялась из земли и нанесла копейщику чрезвычайно сильный апперкот в челюсть. Он вздрогнул, услышав треск кости. Копейщик отшатнулся, наконец схватил свое копье и выплюнул немного крови.
— Да пошло оно все!
И с этими словами он вскочил на крышу и сделал то, что можно было бы вежливо назвать победоносным отступлением. Монахиня опустила руки, но не защиту, и в следующий момент легко отступила в сторону, чтобы увернуться от очередного града стрел.
— Какое рвение, — сказала она своим чувственным голосом. — Тебе так не терпится меня пронзить?
Широ удалось встать и, шатаясь, дойти до двери. Визитер сломал большую часть его дома. Красный мечник, которого он видел сражающимся с копейщиком, приблизился из разбитых ворот комплекса. Однако теперь мужчина держал большой черный лук, направленный прямо на монахиню.
— Арчер, стоять!
Плечи Широ мгновенно напряглись. Он узнал этот голос. Он просто не мог не узнать этот голос. Рин Тосака, студентка №1 и девушка, к которой он определенно не питал чувств, легко прошла сквозь обломки сломанных ворот, крича одетому в красное лучнику.
— Мастер, боюсь, что сейчас ваш тактический анализ ситуации — сущий идиотизм, — спокойно заявил он, не сводя глаз с монахини, — Она…
— Эмия-кун? — Тосака на мгновение двинулась вперед, заметив его, прислонившегося к дверному косяку своего сарая, — Ты в порядке?
— Д-да?
Она вздохнула с облегчением, но тут же бросила на него сердитый взгляд и шагнула к нему.
— Ты…!
— Мастер! — мужчина, которого она называла Арчером, повысил голос, остановив ее на месте.
Она наконец посмотрела на монахиню, и ее выражение лица напряглось. Она снова метнула взгляд на своего одноклассника, и он не мог не покраснеть под ее взглядом.
— Из всех людей именно ты должен был быть седьмым Мастером…?! — пробормотала она, а затем выпрямилась и указала пальцем на другую женщину, — Какой у тебя класс?
— Боже мой, как грубо, — ее вопрос нисколько не смутил святую женщину, которая все еще стояла между Тосакой и Арчером, и им самим, — Полагаю, было бы неплохо сблизиться с таким милым личиком, как у тебя, но стоишь ли ты моего… доверия?
Тосака зарычала.
— Значит, того факта, что мы только что спасли жизнь твоему Мастера, тебе этого недостаточно? — разочарование сквозило в каждом слове.
— Враг моего врага не обязательно мой друг, — легко ответила она, — Я уверена, ты должна это понимать.
— Я только что вернула этого идиота из мертвых, меньше часа назад! Зачем мне убивать его после…?! — хвостики Тосаки подпрыгнули, когда она топнула ногой, сдерживая крик.
У Широ отвисла челюсть.
— Погоди, это была ты?!
— Да… — ее шипение слишком хорошо имитировало змею, — А теперь, если ты не против, Эмия-кун, я думаю, нам нужно немного поболтать.
Эти слова напугали его. Они его очень, очень напугали.