Прошло еще пять дней, прежде чем в почтовый ящик, который Драко установил на своей двери неделей ранее, опустился конверт. Июнь подходил к концу, и он уже почти смирился с тем, что отец Гермионы, по всей видимости, не собирается с ним встречаться. Но конверт, который он держал сейчас в своей руке и на котором был указан обратный адрес Хэмпстеда был явно адресован ему.
Драко смотрел на него целую минуту, прежде чем пойти на кухню и сесть за стол, где стоял его недопитый утренний кофе и развернутый «Ежедневный Пророк». Он осторожно вскрыл конверт и вытащил из него разлинованный лист бумаги, глубоко вздохнув, он развернул его, внимательно вчитываясь в строки:
Драко,
Я получил твое письмо и готов встретиться в субботу в восемь вечера в закусочной неподалеку под названием «У Нины». Их столики достаточно уединенные, так что это место вполне подойдет.
Алан П. Грейнджер
Драко перечитал письмо два или три раза. Оно было коротким, строго по существу, но он был рад и этому. Он кивнул сам себе, сложил письмо, убрал обратно в конверт и встал, чтобы положить его в ящик своего письменного стола в гостевой спальне.
— Драко, ты где-нибудь видел мое красное перо? — спросила Гермиона, собирая волосы в тугой пучок на макушке.
— Нет, последний раз я видел его, когда ты писала ответ Визенгамоту в воскресенье вечером, — он задвинул ящик стола и улыбнулся ей. — Мы сидели на диване.
— Мм, верно, — она закрепила палочкой волосы и вернулась в гостиную. — Кстати, что ты делаешь в кабинете в такой час? Я думала, ты завтракаешь.
— Я, э-э, вообще-то хотел поговорить с тобой об этом, — Драко проследовал за ней и остановился у дверного проема, небрежно прислонившись к нему, пока она искала перо между диванными подушками.
— О чем? — она повернулась к нему, когда ее рука нырнула за другую подушку.
— Я написал твоему отцу на прошлой неделе.
Гермиона молча хлопала ресницами нескольких долгих секунд.
— О.
— Я спросил, можем ли мы снова поговорить.
Гермиона продолжила искать перо.
— И что, он ответил? — она попыталась говорить ровным тоном, не выдавая свое волнение. — Ах! — воскликнула она, поднимая подушку с другой стороны дивана и достала богато украшенное красное перо. — Нашла.
— Да. Мы договорились поужинать в субботу.
— Все мы, или…
— Думаю, только он и я.
Гермиона выглядела так, словно пыталась решить, что она чувствует по этому поводу.
— О.
— Это ничего? Я надеялся, что, возможно, встреча один на один даст мне возможность поговорить с ним начистоту.
— Знаешь, мне не нужно, чтобы ты сражался за меня, — это было сказано не как решительное наставление, а скорее, как печальное принятие действительности. — Тебе не нужно подвергать себя еще одному неприятному разговору только потому, что мой отец занял такую позицию.
— Это наша битва, Гермиона. И что еще более важно, это битва, в которой мы участвуем из-за принятых мною решений. Так что, если ты не против того, чтобы я поговорил с твоим отцом, я бы хотел это сделать. Если я не перехожу границы дозволенного.
— Ты не переходишь границы дозволенного. Это просто… — она вздохнула, — я просто все еще расстроена тем, как они отреагировали. Я ждала, что он извинится. Мне хотелось, чтобы он сделал шаг навстречу к тебе.
— Я знаю, — мягко сказал Драко, — но молчание слишком затянулось, и я не стал больше ждать, тем более, что причины мне ясны. Поэтому я обратился к нему сам. И он откликнулся.
Гермиона медленно кивнула.
— Хорошо. Ты можешь поговорить с ним. Я думаю, потом у меня с ним состоится отдельный разговор.
Драко оттолкнулся от дверного косяка и подошел к ней, его руки легли ей на плечи.
— Я готов сделать сколько угодно шагов им навстречу ради тебя. Я не хочу, чтобы ты теряла их из-за меня.
— Это они отвернулись от нас, не мы, — Драко заметил как слезы скопились в уголках ее глаз. — Сейчас у нас у всех есть право выбора, и мне было нужно, чтобы на этот раз они выбрали меня, — ее тон был категоричным, как будто она обдумывала это сотни раз за последние несколько месяцев. — Я сделала все, что было в моих силах, чтобы загладить свою вину перед ними за то, что стерла им память тогда, и я потратила много сил, чтобы самой примириться с этим поступком, потому что это стоило того. И сейчас я надеюсь, что они тоже приложат усилия, потому что мы заслуживаем этого. В любом случае, не тебе одному все исправлять.
— Как насчет того, чтобы посмотреть, как все сложится в субботу, и двигаться уже от этого, — он наклонился и поцеловал ее в висок, задержавшись так на мгновение, прежде чем снова отстраниться. Гермиона согласно кивнула. — Пока не стоит волноваться по этому поводу, хорошо? — она слегка улыбнулась ему и вытерла со щеки маленькую слезинку. Он поцеловал это место и приподнял ее подбородок, чтобы поцеловать уже в губы. — Правильно.
— Но, Драко, — начала она почти предупреждающим тоном, его пальцы все еще нежно касались ее подбородка, — о чем бы вы ни говорили, помни, что я уже выбрала тебя, хорошо? Если он не одобрит наши отношения, ты не оставишь меня только потому, что не хочешь вставать между нами. Это мы с тобой отойдем в сторону и будем надеяться, что они придут в себя в будущем.
Драко кивнул, и уголок его губ приподнялся.
— Грейнджер, я не знаю, как бы я смог вернуться к жизни, в которой не было бы тебя, — он улыбнулся и притянул ее ближе. Драко принял то, что заслуживает быть рядом с ней в тот день, когда они стояли в его лаборатории и слово «Грязнокровка» исчезло с ее предплечья. И будь он проклят, если добровольно оставит ее. Нет, он не был мучеником. — Я никуда не собираюсь уходить, я просто хочу попытаться поговорить с твоим отцом.
По ее рукам пробежали мурашки, она моргнула в ответ на его пристальный взгляд, не находя слов. Для мужчины, который всего несколько месяцев назад был в ужасе от фразы «Я люблю тебя», подобная уверенность имела большое значение.
— Хорошо, — ее голос был едва громче шепота, она слегка откашлялась. — Хорошо.
Он наклонился для еще одного тягучего поцелуя.
— Хорошо. А теперь, — он отпустил ее подбородок, чтобы убрать несколько выбившихся прядей с ее глаз, — сегодня утром у тебя несколько важных встреч, а я должен помочь Блейзу подготовиться к испытаниям с Blemish Balm, которые состоятся на следующей неделе. Итак, как насчет того, чтобы мы отправились на работу, а вечером я приготовлю для тебя прекрасный ужин, где-то около восьми?
Гермиона кивнула и улыбнулась, обнимая его.
— О! Черт, — она взглянула на часы и вырвалась из своих мыслей, когда до нее дошло, что она опаздывает, бросилась к своему портфелю, в который поспешно закинула перо и направилась к камину. Проходя мимо Драко, она еще раз быстро поцеловала его. — Увидимся вечером. Я люблю тебя, — она бросила горсть летучего пороха и исчезла в зеленом пламени, после того, как услышала от него ответное признание.
Драко наблюдал, как пламя снова становится красным, и глубоко вздохнув, взял свои вещи и отправился в лабораторию.
***
— Гермиона, — Кингсли постучал в ее открытую дверь, просунув голову внутрь.
— Доброе утро, Кингсли, — улыбнулась она, оторвавшись от записки, которую надиктовывала. Подхватив перо в воздухе, она отложила его в сторону. — Заходи.
Кингсли закрыл за собой дверь и подошел к ее столу.
— У меня есть хорошие новости, — весело начал он.
— Долгожданные слова для сегодняшнего утра, — она старалась не думать о встрече Драко с ее отцом в предстоящие выходные, но эта мысль продолжала прокрадываться обратно в ее подсознание, так что, если Кингсли принес ей хорошие новости, она с удовольствием его выслушает.
— Визенгамот выносит закон об оборотнях на голосование в пятницу, и я только что получил известие, что, похоже, он будет принят тридцатью пятью голосами против пятнадцати.
Гермиона вздохнула с облегчением.
— Это приличный перевес.