Сдавленный крик вырвался из его горла почти сразу же, как только Драко зажмурил глаза, жидкость потекла по его гортани, обжигая пищевод. Волосы на руках вставали дыбом, по мере распространения зелья, и его тело дернулось, когда эффект достиг кончиков пальцев рук и ног. Драко с шумом втянул воздух, его мышцы напряглись, руки сжались в кулаки. Но не успело все начаться, как тут же прекратилось, и его тело замерло, когда он резко, прерывисто выдохнул и откинулся на кровать, чувствуя, как закружилась голова.
Где-то вдалеке он услышал щелчок и звуковой сигнал секундомера, его сердце бешено колотилось, а дыхание стало прерывистым. Он чувствовал, как на лбу выступили капельки пота. Его глаза все еще были закрыты, пока он пытался сосредоточиться на ощущениях своего тела. Мышцы были напряжены, особенно квадрицепсы, по какой-то причине. Ему хотелось хорошенько хрустнуть суставами рук и потрясти ими. Драко почувствовал тупую боль и пульсацию в затылке и глубоко вдохнул и выдохнул через нос, пульсация медленно спала. Он ощущал боль во всем теле, но никаких серьезных побочных эффектов не было. Самым худшим из всего этого был первоначальный шок организма, когда он только проглотил зелье.
Еще один глубокий вдох и выдох через нос.
— Как ты себя чувствуешь?
Он услышал голос Гермионы и позволил себе сделать еще один вдох, прежде чем моргнуть и открыть глаза, возвращаясь к реальности.
— Хорошо, — ответил он, его голос был слабый. Драко перекатился на бок, сердцебиение постепенно замедлялось, но еще не совсем пришло в норму. — Боль в мышцах и напряжение, пробормотал он. — Пульсирующая головная боль, небольшое потоотделение.
— Уровень энергии? — ее голос звучал напряженно, но сдержанно.
— Сейчас пять из десяти, — сказал он, — но я чувствую, что побочные эффекты снижаются. Как только первоначальная боль прекратилась, моя энергия была скорее на три из десяти. Я был запыхавшимся и опустошенным. Но это ощущение быстро проходит.
— И каков был изначальный уровень боли?
— От шести до семи, — сказал он после минутного раздумья, — острая боль в горле и разряд по всему телу. Это было совсем не похоже на настоящее проклятие Круциатус, но ощущения немного хуже, чем от обычных ежедневных потрясений. Как будто тебя ударили острым жалящим заклятием, а не непростительным.
Гермиона позволила ему сделать еще несколько спокойных вдохов, прежде чем он заставил себя сесть. Ведьма снова посмотрела на свой секундомер:
— Сейчас какой уровень энергии?
— Семь из десяти, — Драко сделал круговые махи руками и затем немного потянулся, прежде чем встать и наклониться, чтобы растянуть мышцы ног. Когда он снова выпрямился, то сделал еще один глубокий вдох: — Десять из десяти.
Еще один щелчок и звуковой сигнал секундомера.
— Попрыгай для меня на месте и сделай несколько высоких выпадов коленом, — сказала Гермиона.
— Это что, тренировка по квиддичу?
— Сделай это, Драко, мне нужно убедиться, что ты действительно чувствуешь себя на десять из десяти.
Мужчина вздохнул, но сделал несколько прыжков и приподнял колени, чтобы продемонстрировать ей свою энергию.
— На самом деле, я чувствую себя нормально. Если ты хочешь заставить меня выполнять какую-либо физическую активность, это потребует использования твоего тела в процессе.
Гермиона попыталась одарить его укоризненным взглядом, но улыбка выдала ее, и Драко ухмыльнулся, возвращаясь к делу.
— Сколько времени прошло до восстановления?
— Две минуты двенадцать секунд, — ее улыбка стала шире.
Он несколько раз моргнул, глядя на нее.
— А первоначальный разряд?
— Три целых шесть десятых секунд.
Его челюсть отвисла, когда он уставился на нее.
— Ты… ты уверена?
— Я уверена. Я неплохо управляюсь с секундомером.
Драко сел на край кровати перед ней, потеряв дар речи.
— Драко, ты сделал это. С этой партией ты достигнешь всех своих целей.
Он медленно кивал.
Гермиона наклонилась, положив руку ему на колено.
— Ты в порядке? Были ли какие-нибудь ухудшения в побочных эффектах, по ощущениям?
Он то кивал, то покачивал головой в ответ на ее вопросы, все еще пытаясь подобрать слова.
— Я, конечно, ставил себе цель, — наконец сказал он. — И, конечно, я знал, что мы совершенствуемся с каждой новой партией. Просто… ну, наверное, я не думал о том, что почувствую, когда достигну этой цели. Я знаю, нам все еще нужно подождать результатов по продолжительности действия, на сколько дней хватит зелья, но Грейнджер, — его отстраненные глаза оторвались от стены, чтобы встретиться с ее, — это было… это было терпимо. Я спокойно мог бы принимать его один, черт возьми, даже два раза в месяц, если бы пришлось. Оно вполне безопасно, при условии, что в инструкции по дозировке будет указано, что принимать его нужно в положении сидя или лежа, и четко указан побочный эффект… однако первоначальный разряд все еще немного силен, — колебался он. — Может быть, я мог бы попробовать сделать еще одну партию… Этот вариант подойдет, чтобы начать тестирование на добровольцах, но я думаю, что у меня есть одна идея, основанная на результатах этой партии…
— Драко, — оборвала его Гермиона, когда он снова погрузился в раздумья, его мозг со скоростью света перебирал все возможности теперь, когда у него было жизнеспособное зелье. — Ты сделал это. Ты достиг своей цели, и у нас достаточно времени до следующей партии, если захочешь попробовать еще что-нибудь, но сейчас позволь своему разуму отдохнуть, а завтра вернешься к работе.
Он накрыл ее руку своей, его ухмылка снова вернулась.
— Ты просто хочешь праздничного секса, не так ли?
— Иногда ты бываешь таким романтичным, — съязвила она.
Он притянул ее к себе, и Гермиона чуть не упала ему на грудь.
— Драко!
Мужчина издал тихий смешок. Гермиона приземлилась между его ног, и он довольно крепко обхватил руками ее талию и посмотрел на нее снизу вверх.
— Мы сделали это. Одно из наших самых главных зелий готово. Одно из зелий, из-за которого в принципе у меня зародилась идея о всей этой линейке. Это происходит на самом деле.
Вот оно снова: то неподдельное счастье в его взгляде, которое всегда застигало ее врасплох. Это было ошеломляюще. Она могла бы стоять так часами, пересчитывая каждую голубую искорку, пробивающуюся сквозь серые облака в его глазах.
— Я очень горжусь тобой, Драко.
— Ничего из этого я бы не смог сделать без тебя, — он сделал паузу. — Ну, я мог бы, но, исходя из наших прогнозов, мне потребовалось бы еще четыре года.
Она рассмеялась.
— Ты действительно знаешь, как заставить девушку почувствовать себя особенной.
Он заправил ее волосы за ухо, проводя пальцам по внешней стороне уха, и улыбнулся ей. Это был взгляд, граничащий где-то между самодовольством и восторгом, и он… подкупал, полностью очаровывал, особенно из-за того, как редко это случалось.
Ей хотелось почаще видеть этот взгляд, и она была так счастлива за него, так по-настоящему гордилась им, но на мгновение вдруг вспомнила, как сжались его руки, когда зелье растеклось по венам, и что-то мелькнуло в ее глазах — воспоминание о том, как ее собственное тело содрогалось, когда проклятие Круциатус сорвалось с палочки Беллатрисы. У нее перехватило дыхание, и хотя она попыталась скрыть это за небрежным глубоким вздохом, Драко заметил изменение в ней, и его восторженный взгляд сменился более серьезным.
— Как ты? — спросил он, его вторая рука все еще покоилась на ее талии, и указательным пальцем он водил круги поверх ее рубашки.
— Хорошо, — Гермиона криво улыбнулась ему, будучи не до конца уверенной в том, как объяснить, что именно она сейчас чувствовала.
— Поговори со мной. Опиши мне свои ощущения, как если бы я был целителем, если тебе от этого станет легче.
Она кивнула:
— Хорошо, да. Ну, я ощущала… легкое или умеренное беспокойство, учащенное сердцебиение, одышку — когда ты только принял зелье и в течение первой минуты или около того, пока приходил в себя. А потом я приступила к опросу и наблюдениям за твоим состоянием, и это уменьшило беспокойство до едва заметного, потом эти чувства смешались с восторгом от достигнутого результата…
— А теперь?
— А теперь это ощущается снова умеренно, потому что я просто… Я только что на мгновение представила, как ты бился в конвульсиях после принятия зелья.
— И это напомнило тебе о том, как на тебя обрушилось проклятие, — закончил он за нее.
Она кивнула, грустно улыбаясь.
— Это пройдет. Уже проходит.
— Мне жаль, что приходится напоминать тебе о той ночи.
Гермиона наклонилась и запечатлела на его губах крепкий поцелуй, не двигаясь так в течение нескольких секунд.
— Пожалуйста, не извиняйся. Я в восторге от того, что ты создал. И я знала, что наблюдение за тобой может всколыхнуть воспоминания, но это не отменяет всего остального.
— Ты часто думаешь о той ночи? — какой-то части его было просто необходимо это знать.