В комнате воцарилась ошеломляющая тишина. Фрэнк и Элис сидели на своих койках: слабые, растерянные, напуганные, но окончательно проснувшиеся — и в большем сознании, чем были с тех пор, как Лестрейндж довела их пытками до безумия.
Драко отвернулся от них и, поймав взгляд Блейза, кивнул ему. Друг ответил тем же жестом, незаметно проскользнув в конец комнаты.
— Фрэнк, ты… ты узнаешь меня? — медленно спросила Августа.
— Конечно, мам, почему… — он со скрипом сглотнул — его пересохшее горло затрудняло любой продолжительный разговор — и кашлянул, продолжая, — с чего бы мне не узнавать тебя? Что… что происходит? — еще один приступ кашля. — Что случилось? Где малыш Невилл?
Элис дрожала и тихо плакала, держа Фрэнка за руку.
Августа посмотрела на целительницу Джонс, которая стояла в изножье кровати, в надежде, что, возможно, профессионал лучше знает, как справиться с этим, но целительница тоже никогда не сталкивалась с таким чудом, как это.
— Фрэнк, Элис, меня зовут целительница Джонс. Я некоторое время занималась вашим уходом, — она умолчала о деталях, — я знаю, что у вас, должно быть, много вопросов, но ответы будет нелегко услышать. Крайне важно, чтобы мы провели несколько диагностических процедур и дали вам какое-нибудь успокоительное средство, а затем мы сможем начать вводить вас в курс дела.
— Где малыш Невилл?! — с отчаяньем спросила Элис, ее голос был таким же хриплым, как у Фрэнка.
— С Невиллом все в порядке, — заверила ее целительница, — он здоров и находится в полной безопасности. Просто многое произошло с тех пор, как вы прибыли сюда.
— Вы не можете, не можете нам хоть что-нибудь объяснить? — Фрэнк огляделся. — Мама, ты выглядишь… старше? Элис… Элис тоже, — он заметил это, рассматривая белые пряди ее волос. — Как долго мы здесь пробыли?
Целительница Джонс и Августа обменялись еще одним взглядом, прежде чем целительница кивнула головой. Целитель Витарелли принес по чашке воды Фрэнку и Элис, которые с благодарностью приняли ее, выпили залпом и попросили еще, пока Августа пыталась подобрать слова.
— Фрэнки, дорогой, как… как только что отметила целительница Джонс, эти детали будет трудно принять. Но вы все равно заслуживаете знать правду. Вы здесь уже двадцать девять лет.
— Двадцать девять… — Фрэнк умолк, и Элис рядом с ним недоверчиво всхлипнула.
— Нет никакого простого способа преподнести эту информацию, — Августа выглядела грустной, но такой же непоколебимой, как и всегда. — Что последнее вы помните?
На этот раз заговорила Элис. Ее голос стал немного увереннее после того, как она смочила горло, но все еще похрипывал.
— Я не могу… Я почти ничего не помню. Это похоже на размытое пятно. Как будто все происходило давным-давно. Я помню лица и места, но ничего не помню о том, когда я их видела или когда была там. Такое чувство, что это действительно могло бы быть двадцать девять лет назад. Но как такое могло случиться? Что с нами произошло?
— Была война, — Фрэнк нахмурил брови. — Но мы… мы выиграли ее. Все было кончено. У нас родился малыш Невилл, и мы переехали в новый дом. И вот тут все и становится размытым. Но даже эти воспоминания смутно отпечатались в моей памяти.
Прежде чем кто-либо успел что-то объяснить, дверь распахнулась, и в палату вбежал Невилл, тяжело дыша и улыбаясь во весь рот. Фрэнк и Элис, как и все остальные в комнате, обернулись на него, и он колебался лишь мгновение, прежде чем подойти к кровати своей матери.
— Мама? — он взял ее за руку, но та безвольно повисла в его ладони.
Женщина посмотрела на Фрэнка, затем на Августу, а затем снова на Невилла.
— Я… ты…
— Это наш Невилл? — наконец Фрэнк обратился к Августе.
— Ты не… ты меня не помнишь, — улыбка Невилла погасла, но стойкость в его взгляде осталась прежней. — Все в порядке. Теперь у нас есть целая жизнь, чтобы изменить это.
— Мы виделись? — тихо спросила Элис. — Я имею в виду, ты бывал здесь раньше, будучи взрослым? Я должна была тебя узнать?
Невилл кивнул.
— Конечно. Я постоянно бываю тут. Мы проводим праздники вместе, и я стараюсь приходить поболтать с вами каждые выходные.
— У нас были разговоры? — Элис выглядела так, словно пыталась что-то вспомнить, но не могла.
— Ну, не совсем разговоры, я просто прихожу и разговариваю с вами обоими. Рассказываю вам о своей жизни — школе, работе, Луне…
— Девушка? Это твоя… твоя девушка?
— Моя жена.
Элис снова расплакалась, и Фрэнк протянул руку, чтобы утешить ее.
— Почему мы его не узнаем? — Фрэнк спросил целительницу Джонс. — Что случилось с нашей кратковременной памятью?
— Мы были готовы к такому результату, основываясь на предоставленных нам исследованиях, — сказала она. — Вы не можете вспомнить свое пребывание здесь, потому что эти воспоминания были сформированы и сохранены в клетках, на которые повлияло проклятие. Поэтому, когда эти клетки были восстановлены в свою первоначальную форму, то и воспоминания ушли вместе с проклятием. Честно говоря, мы считаем, что, возможно, это и к лучшему, что вы не помните, в каком состоянии находились. Вы были не в себе.
Фрэнк позволил этой информации осесть в голове, прежде чем снова повернуться к Невиллу.
— Мы тебя не узнаем, — сказал он, поглаживая Элис по спине, — но есть что-то в том, что я чувствую, глядя на тебя, что говорит мне, что ты определенно наш сын. И я надеюсь… мы сможем узнать тебя.
Услышав это, Невилл сломался. Слезы покатились из уголков его глаз, и он кивнул сквозь тяжелый смех.
— Да. Да, я твой сын. И я сделал все возможное, чтобы оправдать этот титул.
Элис тихонько взвизгнула, Фрэнк и Невилл проследили за ее взглядом и посмотрели на Драко.
— Люциус, — испуганно прошептала она, затем склонила голову немного смущенно, — Может быть, и нет? Но он… он, должно быть, Малфой. Невилл, что он здесь делает? Они на стороне Сами-знаете-Кого.
Драко стоял, неловко засунув одну руку в карман, а другую опустив на спинку кровати, пока не осознал, что для двух людей, которые не могли вспомнить последние двадцать девять лет своей жизни, его фамилия все еще вызывала страх.
— Он… не… я имею в виду, да, он Малфой, конечно, но… — Невилл попытался подобрать правильные слова, но вмешался Драко.
— Я и правда Малфой, но можно просто Драко. Я знаю, что моя семья причинила волшебному миру много боли во время войны, которую вы помните. Я не буду отрицать нашу связь с Темным Лордом, но клянусь, что не представляю для вас угрозы. Я не разделяю убеждений своих родителей и дело моей жизни — помогать тем, кто пострадал от войны.
— Откуда нам знать, что он не лжет? — прошипела Элис Августе.
Драко открыл рот, чтобы ответить, но Августа подняла руку, и его сердце рухнуло вниз, в ожидании ее слов.
— Вы можете ему доверять. Потому что он только что вернул вас к нам.
Тишина снова наполнила комнату. Невилл вздохнул с облегчением и сжал ладонь Элис.
— Драко — мой босс. Я работаю в его компании по разработке зелий. Они создают продукты, которые помогают излечить те проклятия и болезни, которые всегда считались неизлечимыми.
— Что с нами случилось? — прошептала ему в ответ Элис, отчаянно желая понять, что настолько страшного могло с ними произойти, что потребовало такого рода зелья и что вычеркнуло из ее памяти двадцать девять лет жизни.
Двадцать девять лет в разлуке с сыном.
Целительница Джонс снова взяла инициативу в свои руки.
— Двадцать девять лет назад вы подверглись пыткам ради информации про Сами-знаете-Кого. Его последователи были неумолимы. Несмотря на то, что у вас не было никаких сведений о нем, они все равно не сдавались. И это довело вас до состояния, которое мы называем круциатусным безумием. Ваш мозг подвергся изменениям в результате пыток, многие его части клинически мутировали. Вы не разговаривали с той самой ночи, и ваше поведение всегда было… заторможенным. Мы думали, что никогда не доживем до того дня, когда вы снова будете по-настоящему с нами.
— И он… мальчик Малфой, он изменил это?
— Драко, — повторил он по привычке, прежде чем понял, что сейчас не время для пустяков. — Простите, — пробормотал он.
Невилл слегка улыбнулся ему, прежде чем снова повернуться к родителям, кивая в подтверждение.
— Он создал зелье, исцеляющее мозг от проклятий. И это было его первое испытание.
Элис обменялась взглядом с Фрэнком и снова повернулась к Драко.
— Спасибо вам, — выдавила она, — за то, что дали нам второй шанс.
— Я знаю, вы сейчас должно быть в шоке, — успокаивающе сказала целительница Джонс, — но нам нужно провести некоторую диагностику и обеспечить вас регидратацией и питанием, чтобы мы могли начать работать над вашим восстановлением.
— Конечно, — согласились Фрэнк и Элис, выглядели они довольно измученными, но готовыми к тому, что ждало их впереди.
Драко отошел к Блейзу.
— Я думаю, мне стоит дать им немного отдохнуть.
— Мне нужно будет остаться здесь, чтобы помочь целителю Витарелли.
— Хорошо. Я собираюсь вернуться в офис. Дай Невиллу знать, что он свободен до конца недели, пусть побудет с родителями.
Блейз кивнул, похлопав Драко по плечу, и наклонился к его уху.
— Ты сделал это, босс. Поздравляю, — сказал он так, чтобы слышал только Драко. Откинувшись назад, он одарил его тайной улыбкой, и Драко ответил ему тем же.
— Увидимся в лаборатории.
***
Последующая неделя была наполнена бурными эмоциями. Невилл с благодарностью принял отпуск, проводя все возможное время со своими родителями, рассказывая им о своей жизни — не только о своей нынешней жизни, но и о своем детстве, когда рос с Августой, и о своих трудностях в школе, о работе, на которой он пытался найти свой путь. Он рассказал им о таких подробностях, как любовь к танцам и Святочном Бале на четвертом курсе. О своем покойном лягушонке Треворе и о приключениях, в которые втягивал его озорной друг. А потом он рассказал им о схватке в Министерстве Магии и битве за Хогвартс. Через пару дней он познакомил их с Луной — девушка настояла на том, чтобы он провел с ними некоторое время наедине до того, как она появится.
И постепенно, со временем, казалось, они начали чувствовать какую-то связь — большую, чем просто какое-то внутреннее ощущение или визуальное сходство. Она все еще была слабой, требовалось больше времени для развития и обмена новыми воспоминаниями, но она была там — связь, которая формировалась, укреплялась, переплеталась и заполняла пространство, стоящее между ними.