Гермиона вытерла волосы полотенцем и вышла из ванной в пушистом гостиничном халате и тапочках. Подняв глаза, она увидела, как Драко в своих обычных пижамных штанах и с голым торсом развалился в одном из кресел у панорамного окна их номера, расположенного на верхнем этаже, откуда открывался вид на оживленную улицу этим воскресным утром. Его пристальный взгляд обратился к ней, когда она улыбнулась ему и пошла навстречу, изо всех сил стараясь соблазнительно покачивать бедрами. Она бросила полотенце на пол у его ног и уселась к нему на колени, обвив руками шею, его рука потянулась вверх к ее плечу.
Темная Метка снова привлекла ее внимание, и Гермиона чуть не перевела на нее свой взгляд. Драко редко оставлял ее на виду, если только они не были в постели, и обычно она не привлекала ее внимания, когда они находились в кровати. Но почему-то сейчас она выглядела еще более черной и четкой, чем обычно, как будто ее только что нанесли. Чернила словно выступали, почти пробиваясь сквозь его кожу. Она всегда так выглядела? Возможно, дело было в том, что в этот раз она видела ее при свете дня. Тем не менее, не желая позволять метке отнять у них этот момент, Гермиона попробовала сосредоточить свое внимание только на Драко, позволяя его пальцам творить магию с ее телом, овладевая всеми ее мыслями. Она увидела, как приподнимается уголок его губ и спросила:
— Что, если мы просто останемся здесь? — вздохнула она, снова уловив голубоватый оттенок в его глазах, отражающих утренний свет.
— Если бы в жизни все было так легко, — тихо ответил он, перед тем как она наклонилась, чтобы прижаться своими губами к его. Они парили несколько мгновений в беззаботной невесомости, которая редко приходилась на их обычные, напряженные, заполненные работой дни.
— Ты мог бы просто открыть небольшую местную аптеку, а я — возглавить французское Министерство. Мы могли бы это сделать.
Он ухмыльнулся ей:
— Может быть, когда-нибудь у нас будет здесь летний домик. Но тебе все еще нужно сначала возглавить британское Министерство.
— И я предполагаю, что у тебя тоже есть наследие, которое нужно достроить, не так ли? — она прильнула к нему
— Да, — он снова завладел ее губами, медленно вдыхая ее выдохи.
Ее пальцы легко прошлись вверх по его груди, нечаянно коснувшись одного из больших шрамов.
Он нежно поднял ее руку и переместил ее на более чистую часть груди, не прерывая их поцелуя, но Гермиона инстинктивно отстранилась.
— Прости, я не понимала, что я…
— Все в порядке, — его тон был спокойным, даже ленивым в этой воскресной дымке. — Просто они чувствительны этим утром, — в ответ на ее вопросительный взгляд он уточнил, — у меня был… меня тряхнуло… ранее, пока ты была в душе. Я не принимал пробное зелье, так как скоро приготовлю новую порцию для тестирования. После разрядов шрамы на некоторое время становятся более чувствительными, — он подсознательно согнул левую руку.
— Они оказывают такое же действие и на меня, — тихо сказала она, слегка скривив губы, — Должно быть, дело в проклятых шрамах, — она опустила взгляд на его грудь. Обычно она этого не делала, зная, что он не любил говорить о них, но любопытство взяло над ней верх.
После минутного молчания Драко глубоко вздохнул:
— Они остались после Сектумсемпры, — ответил он на ее невысказанный вопрос, и ее глаза снова встретились с его.
— От Гарри? — в ее голосе слышалось удивление, но секунду спустя Гермиона поняла, насколько это было очевидно. Она не знала, каким пыткам Драко подвергся при Волдеморте, и всегда предполагала, что эти рубцы относятся к тому периоду его жизни, но… это оказалось не так. Шрамы были нанесены ему ее лучшим другом в момент неосторожной защиты, которая никогда не должна была нанести такого ущерба.
Драко просто кивнул в ответ, ему действительно не нравилось говорить о них. Тот день, тот момент его жизни, когда он стоял над раковиной, потерпев очередное поражение, был одной из самых низких ступеней в его жизни. Не самой низкой, этот титул принадлежал тому дню, когда Гермиона лежала на полу его гостиной. Но тот день в ванной после дуэли с Поттером, безусловно, был в списке.
— Прости, я не понимала…
— Это правда неважно. Я не знаю, почему не сказал тебе раньше, просто, ну, это еще один трудный разговор.
— Конечно, и нам не нужно это обсуждать прямо сейчас.
— Хотя, может быть, так даже лучше, поскольку этот вопрос уже всплыл, и я немного расслабился после этого замечательного уик-энда. Это могло бы послужить хорошим якорем для разговора.
Она просто кивнула ему, не зная, что сказать.
— Я его не виню. Я заслуживаю каждый из этих шрамов, — его взгляд оторвался от ее глаз, устремляясь в окно. — По крайней мере, хоть кто-то пытался заставить меня остановиться, знаешь. Северус, он просто хотел принять участие, даже помочь мне выполнить мою задачу. Или, по крайней мере, так казалось в то время. Думаю, теперь, зная о его преданности Дамблдору, я не совсем уверен, что он делал это для меня. Но Поттер был первым, кто попытался остановить меня. Это вроде как заставило меня очнуться. Все это время я был сосредоточен либо на том, чтобы починить исчезательный шкаф, либо на карательной встрече с Темным Лордом. Два исхода, не более, никаких других вариантов.
— А потом, — подсказала она, когда он снова замолчал, погрузившись в море собственных воспоминаний.
— А потом вошел Поттер и поразил меня темным заклинанием, Северусу пришлось спасать меня от смерти на полу ванной, и я провел в больничном крыле больше времени, чем хотелось бы, но, приходя, наконец, в себя. Я думаю, именно тогда у меня в голове что-то щелкнуло. Я начал осознавать, что эта война была важнее меня и этих двух исходов. Что на самом деле существовало тысяча способов, из-за которых я мог сломаться во время войны, умереть, или потерять свою семью. И это могло не иметь никакого отношения к тому, чтобы вызвать неудовольствие Темного Лорда. Это стало чем-то вроде первой трещины в моем понимании причин, почему я делал все, что делал. Я все еще не видел другой альтернативы, поэтому продолжал идти по тому пути, но мой фундамент стал менее устойчивым.
— Что было дальше? — ее голос был ровным и умиротворяющим.
— Дамблдор, — в его тоне было заметно отсутствие эмоций при произнесении этого имени, и когда Гермиона посмотрела в его глаза, которые все еще были отведены в сторону, она увидела за этим взглядом странную тень, которая подсказала ей, что Драко сейчас находился не совсем здесь. А затем, в мгновение ока, он сморгнул свое видение, наконец поворачиваясь к ней. — Он предложил мне остановиться, и мой фундамент дал еще большую трещину, полностью раскалываясь надвое. Я все еще не был на правильной стороне, но увидел путь к ней и знал, что хочу перейти на сторону, где появится совершенно новое множество других исходов. А потом пришел Снейп и закончил работу за меня, и что ж, после этого я уже не знал, как преодолеть эту пропасть. Лучшее, что я мог сделать в моем жалком состоянии, — это не сдавать вас тогда, — его пальцы нащупали ее выбившийся локон, который начал высыхать, и Драко сосредоточил свое внимание на том, как тот мягко пружинится и подпрыгивает, когда он оттягивает и отпускает его. — Итак, эти шрамы, какими бы неприятными они мне иногда ни казались, для меня они являются почти позитивным напоминанием о первой трещине в моем фундаменте следования за Темным Лордом.
— А что насчет этого фундамента, идеалов, которые привели тебя в эту точку? — более глубокий вопрос, но он подходил к их разговору.
— За год до этого, сразу после моего посвящения в менор привели служащего Министерства, чтобы пытать его. Тогда, несмотря на охвативший меня ужас, я был уверен, что обязан выполнять его приказ, эта мысль все еще оставалась прочной — делай, что велит Темный Лорд или умри. Но этот фундамент перестает быть таким прочным, когда ты чуть не умираешь от чужой руки, выполняя то, чего не хочешь делать, но думаешь, что должен.
— У тебя в голове столько всего происходит… все время, не так ли? — в ее глазах была печаль.
— Большую часть своего свободного времени я трачу на размышления о том, где в своем прошлом я мог бы все изменить, — он снова повернулся к ней и криво улыбнулся.
— Знаешь, к настоящему моменту ты уже довольно хорошо все изменил, — она подняла руку, откидывая волосы, которые упали ему на лоб, и завела их за ухо, проводя пальцами по коже.
— Достаточно хорошо, чтобы, по крайней мере, заслужить твою благосклонность, так что я действительно не могу просить большего, — его взгляд метался между ее глазами, будто ища что-то в них. — Но я еще не закончил. Впереди много работы и я готов принять этот вызов.
— Я знаю, что ты сможешь.
На этот раз настоящая улыбка осветила его лицо, теплая, поддерживаемая решимостью в его глазах, в его словах. Это была окончательная точка в истории, которой он был готов поделиться. Она наклонилась и нежно поцеловала его, когда его руки скользнули под низ ее халата и опустились на середину бедра, лаская, но не сжимая. Это был милый жест, нежное прикосновение без всяких намерений, но с искренней признательностью. Это ощущалось, как глоток успокаивающего напитка, и они делились друг с другом вздохами между поцелуями.
Гермиона углубила поцелуй, приоткрывая рот, и когда Драко повторил ее движение, их языки столкнулись на полпути друг к другу. Их движения были размеренными и, казалось, говорили о множестве невысказанных, но понятных обоим слов. У них была история: сложная, извилистая, заросшая тропинка с темными углами и секретами, спрятанными в кустах. Но они справились со всеми этими трудностями вместе, вычленив то, что нужно было озвучить и признать, и взявшись за основу, которая поведет их вперед, принимая прошлое, анализируя ошибки, понимая друг друга и делясь самым сокровенным. Все это сейчас принадлежало им двоим и будущее было только в их власти, и чем больше они могли переплетать свое прошлое, тем более связанными они казались в результате сейчас.
Самый тяжелый разговор произошел несколько месяцев назад, и все, что обсуждалось после этого, становилось просто еще одним шагом вперед. Эти темы по-прежнему были сложными и запутанными, но поднимались они в комфортной, открытой среде, и потому они могли наблюдать плодотворные результаты. Это то, благодаря чему их отношения стали возможны: такие красивые, могущественные и однозначно принадлежащие им…
Его рука снова начала двигаться вверх по ее ноге, и теперь в этом жесте читалось желание. Поощряя его, она углубила поцелуй, сплетая их языки, и придвинулась еще ближе, расставляя ноги по обе стороны, чтобы устроиться поудобнее, а пальцами зарылась в любимой копне его светлых волос.
Драко потянул за пояс ее халата, и тот мягко распахнулся, позволяя его рукам прикоснуться к обнаженной коже, которая занимала его мысли с тех пор, как девушка вышла из ванной. Низкое рычание вырвалось из его горла, когда ее ладонь потянулась к его пижамным штанам.
— М-м, Гермиона, — выдавил он между сильными, настойчивыми поцелуями, — возможно, я совершил, — еще один поцелуй, — маленькую, — еще один, более продолжительный, вызывающий стон поцелуй, — ошибку ранее.
— Что за ошибка? — спросила она, совершенно не заботясь об ответе, поскольку едва успела произнести эти слова, как ее губы снова захватили его рот.
Раздался стук в дверь, и Драко фыркнул через нос, не желая отрываться от нее. Но, конечно же, Гермиона отстранилась.