14 января 2000 года — пятница
Как бы Джордж ни возмущался министерством, он поневоле признаёт, что они умеют устраивать торжества. На этот раз их ежегодный сбор средств кажется ещё более пышным, чем обычно: местом проведения выбрали просторный особняк с возмутительно большим бальным залом. Высокие потолки привели Джорджа в восторг, когда он впервые увидел их — магический фейерверк рассчитан именно на такое пространство, и Джордж с нетерпением ждёт возможности увидеть свои чары в действии. В последний раз он создавал что-то столь экстравагантное вместе с Фредом в Хогвартсе, и они едва успели полюбоваться шоу, как пришлось улетать.
Гости прибывают в течение часа, тонкой струйкой просачиваясь внутрь и пожимая руки присутствующим членам министерства и Визенгамота. Кингсли ещё нет, но Джордж уже заметил Робардса, который хмуро отчитывал какого-то аврора. Они отвечают за безопасность, и Джордж им не завидует. Министерство сейчас не пользуется особой любовью у населения — статьи в «Придире», касающиеся подбора пар, бросили на них явную тень. Горстка историй со счастливым концом не искупает сотен историй о страданиях и сломанных жизнях, которые повлёк за собой ВМН. Полумна не упустила ни одной, каждый номер «Придиры» содержал несколько рассказов. Иногда «Ежедневный пророк» перепечатывал положительные, но никогда — отрицательные, и магический народ Британии это заметил.
Сегодняшний выпуск… ну, за неимением лучшего слова, волшебный. Полумна зачаровала каждую статью «Придиры» голографическими чарами, как на карточках от шоколадных лягушек. На всех страницах маршируют переливающиеся ведьмы и волшебники с поднятыми вверх руками и палочками. Заголовок жирным шрифтом соответствующий: «Марш за супружеские права — покажи свою поддержку 22 января!».
Сама статья предельно ясна: люди должны собраться на Косой аллее и общественных этажах министерства магии с транспарантами для мирного протеста. Главная цель — выразить недовольство, которое ведьмы и волшебники испытывают по поводу закона о восстановлении магической нации. Полумна написала внятно и убедительно, переплетая слова о важности мира и примирении после войны. На Джорджа статья произвела большое впечатление, и с раннего утра, когда сова доставила ему газету, он повсюду слышал разговоры о марше. Все и каждый желали высказать своё мнение по этому вопросу.
С учётом того, что на сегодняшнем вечере многие захотят обсудить марш, Гарри, Рону и Гермионе не составит труда выяснить, кто согласен, что ВМН изжил своё, а кто кровно заинтересован в его сохранении.
Кроме того, Джордж с нетерпением ждёт Парвати. Не только потому, что умирает от желания в миллионный раз поинтересоваться, видела ли она что-нибудь о спасательной операции Невилла и трёх слизеринцев, которая произойдёт сегодня ночью, но и потому, что в последний месяц она вела себя всё более замкнуто и отстранённо. Неделю назад Джордж проснулся от крика и помчался в гостиную, где стояла её постель. Парвати билась в истерике, повторяя «шампанское» снова и снова, рыдая в его объятиях. С тех пор она ни разу его не будила, но Джордж начинает подозревать, что причина кроется в наложенных на кровать заглушающих чарах, и измученный вид жены — прямое тому доказательство.
Деликатное прикосновение к руке застаёт его врасплох, и Джордж поворачивается, встречаясь взглядом с Гермионой. На ней изумрудное платье в пол с чёрным кружевом на лифе, а в руке неизменная бисерная сумка.
— Гермиона, — говорит Джордж. — Сегодня ты особенно восхитительно выглядишь!
Гермиона краснеет и закатывает глаза.
— Ну и шуточки у тебя. Слушай, когда начнётся фейерверк?
— В девять вечера, по расписанию. Они хотят, чтобы речи и более формальные танцы закончились, когда станет достаточно темно для шоу.
— Отлично. — Гермиона быстро оглядывается по сторонам. — Кингсли ещё не пришёл?
— Насколько я могу судить, нет. — Джордж пожимает плечами. — Хоксворт и Робардс здесь, избегают друг друга.
Гермиона фыркает.
— Это потому что у Робардса есть мозги, и никто в своём уме Хоксворту подчиняться не станет.
Джордж смеётся — это правда, Хоксворта многие недолюбливают; становится всё более очевидным, что Визенгамот утратил доверие к верховному чародею. В этот вечер он переходит от человека к человеку, и ни один разговор не длится дольше минуты.
— О, я вижу Парвати. Какая она красавица! — вздыхает Гермиона. Джордж оборачивается, его жена выглядит нехарактерно утонченно — на ней официальная лехенга с бежевым кружевом поверх ярко-красного шёлка. Джордж мысленно улыбается её заигрыванию с гриффиндорскими цветами и с удовольствием замечает, что она выглядит бодрой и весёлой. Её длинные волосы ниспадают почти до бёдер, а тёмные глаза подведены углём.
— Привет, Гермиона, — здоровается Парвати, подходя ближе. — Ты чудесно выглядишь.
— Могу сказать то же самое и о тебе, — усмехается Гермиона. — Мне нравится сочетание красного с золотом.
Парвати краснеет.
— Гордость Гриффиндора, верно?
Джордж раскланивается перед ней, нагибаясь чуть не до земли, чем вызывает у Парвати смех. Когда он распрямляется, Гермиона уже направляется к Малфою, в то время как Парвати ещё не двинулась с места.
— Какие-нибудь новые… видения? — хрипло спрашивает Джордж.
Она неловко переминается.
— Нет, ничего. Извини.
— Не извиняйся. — Он мягко поглаживает её по лопаткам, надеясь поддержать. — Ты не сделала ничего плохого.
Перед ними появляется официант в форменной мантии, держа в руках поднос с напитками и закусками.
— Напитки?
— Белое вино, пожалуйста, — мгновенно отвечает Парвати. Джордж бросает на неё быстрый взгляд — она пьёт, но обычно старается не злоупотреблять в его присутствии. Должно быть, она тоже нервничает из-за множества переменных в сегодняшнем плане.
— Мне воды, — добавляет Джордж. — Я пока ещё под надзором.
Они забирают предложенные хрустальные бокалы, и Джордж отпивает воду без привычного приступа тоски по алкоголю. Каким бы болезненным ни казался процесс в начале, сейчас Джордж замечает, что с каждым днём он всё меньше скучает по спиртному и его последствиям.
— Джордж, где Джинни? — спрашивает Парвати.
— Дома, — отвечает Джордж, а затем добавляет полушёпотом: — Джинни какое-то время лучше не привлекать к себе внимания. Мы не хотим, чтобы любые… другие новости… сорвали наши планы на марш.
Его сестра почти не показывается на людях, и хотя её живот только-только начал округляться, все согласились, что если новости о её беременности или даже намеки на неё просочатся в газеты, то могут снизить накал страстей, вызванный ВМН. Как бы Джордж ни понимал, что секретность необходима, он чувствует себя ужасно. Ни один ребенок на свете не был так любим и желанен, и всё же им приходится держать его в секрете ото всех.
— Добрый вечер, ведьмы, волшебники и почётные гости! — гремит голос с небольшой сцены, расположенной сбоку от танцпола. Присутствующие как один поворачиваются к стоящему за пьедесталом Эрнесту Хоксворту.
— Мне отрадно видеть вас, собравшихся здесь, в министерстве магии, для прощания со старым годом и празднования нового. Хотя год, без сомнения, был непростым, мы рады снова видеть наш народ сплотившимся и в безопасности. Я хотел бы выразить огромную благодарность Гавейну Робардсу, главе отдела магического правопорядка, и аврорам, которые неустанно работают над благоденствием нашего сообщества и обеспечивают безопасность на этом ежегодном благотворительном вечере.
Я не стану отнимать у вас много времени, но хотел бы обратить ваше внимание на несколько вещей. Как вы могли заметить или даже попробовать, вам доступны закуски и напитки. Сегодня за это отвечают паб «Дырявый котёл» и Лондонский ресторан «Волшебные закуски», и мы благодарим их за спонсорство и помощь. В дальней части зала также находится бар, возле которого будет проходить тихий аукцион — не забудьте сделать ставки, поскольку итоги будут подведены после особенной развлекательной программы в двадцать один ноль-ноль, организацию которого взяли на себя «Всевозможные волшебные вредилки» Уизли. На этом я заканчиваю, и прежде чем с официальной частью будет покончено, поприветствуем нашего министра и его жену, мистер и миссис Кингсли Бруствер, прошу!
Хоксворт сходит с подиума, хлопая в ладоши. Зрители вторят ему аплодисментами, и двери бального зал, за которыми стоят Кингсли и Розмерта, распахиваются. Она торжественно берёт его под руку, и Кингсли ведёт её в центр зала. Оркестр начинает играть, Кингсли кружит Розмерту в вальсе. Хотя Розмерта выглядит потрясающе, выражение её лица кажется натянутым и несчастным.
— Что-то она не выглядит особенно весёлой, — бормочет Парвати.
Джордж вздыхает.
— А ты бы выглядела? Если бы твоего ребёнка держали в заложниках?
Парвати облокачивается на него, успокаивая теплом тела, но такая близость кажется немного непривычной. Они довольно сблизились за прошедшее время, и Джордж даже обнимал её после особенно пугающих видений, но в остальном они соблюдали дистанцию, особенно на людях.
В день, когда она постучалась к нему в дверь, Джордж сразу сказал, что не ищет отношений, и Парвати никогда не пыталась его переубедить.
— Кстати, ты прекрасно выглядишь, — удивив самого себя, говорит он.
Парвати поднимает взгляд и краснеет, поднося к губам бокал с вином. Он снова полон, и Джордж хмурится.
— Спасибо, — отвечает она потупившись. — Ты тоже.
Он смеётся над её неожиданной скромностью:
— Ты слишком добра, Парв. Слушай, я пойду перекинусь парой слов с Гарри, не могла бы ты найти Рона? Последний раз я видел его возле бара, но мне хотелось узнать, как дела у Ханны.
Джордж идёт к Гарри, а Парвати удаляется в направлении бара. Гарри собран даже на приёме, будучи официально освобождённым от службы, но причина проста: ему претит находиться здесь, когда Невилл, Блейз, Тео и Панси выполняют опасное задание.
— Как дела? — спрашивает Джордж.
Гарри проводит рукой по волосам, портя маломальское подобие ухоженности.
— Сойдёт. Долиш стоит за дверьми и встречает опоздавших, но он в восторге от идеи. Честно говоря, большинство авроров, с которыми я работаю, не ждут от марша ничего хорошего, потому что боятся, что он обернётся насилием, но при этом они ненавидят ВМН, так что… Думаю, они за?
Джордж вздыхает.
— Да, я не удивлен, приятель. Никто не хочет новой войны, а тут всё располагает.
— Больше никакой войны, — обещает Гарри. — Никто из нас её не желает.
Джордж ничего не отвечает, отводя взгляд. Кингсли с Розмертой ещё танцуют, но теперь к ним присоединились другие пары, и танцпол выглядит более оживлённым.
— Кстати, Джинни передавала тебе привет, — неожиданно добавляет Гарри. — Она хочет встретиться в ближайшее время, может, в это воскресенье, в зависимости от… ну, дел.
— Уверен, мама будет вне себя, — ухмыляется Джордж. — Обязательно зайду, только не забудь отправить сову.