6 января 2000 года — четверг
Гермиона Грейнджер не хранит приятных воспоминаний об отделе тайн. При воспоминании о проклятии Долохова грудная клетка отдаётся фантомной болью; перед встречей с Визенгамотом приходится принять и обезболивающее зелье, и успокаивающий бальзам, потому что каждый раз, закрывая глаза, Гермиона видит перед собой пустое посмертное выражение на лице Сириуса.
Гарри, как всегда, рядом. Он надел все имеющиеся у него аврорские регалии, в основном для устрашения, поскольку сегодня у него выходной. Гарри в полной мере пользуется своей репутацией, и Гермиона ему очень благодарна.
По другую сторону стоит Драко. Гермиона долго размышляла, стоит ли ему присутствовать на заседании Визенгамота, но, благодаря Люциусу, он владеет уникальной информацией о членах совета, которую нельзя сбрасывать со счетов. Как бы Гермиона ни любила его, она не дура — Драко Малфой слизеринец до мозга костей, и его с ранних лет учили читать людей и манипулировать ими в своих интересах, а сейчас Гермионе нужно любое влияние, до которого получится дотянуться.
Чёрные двери распахиваются, и троица входит внутрь, где их встречают суровые лица ведьм и волшебников разных лет. Кингсли сидит в центре, рядом с ним Эрнест Хоксворт и Гавейн Робардс, начальник Гарри. Робардс — глава отдела магического правопорядка, и Гарри его уважает; Гермиона почти уверена, что в этой комнате он союзник.
Лицо Кингсли ничего не выражает, но Гермиона замечает, что он выглядит таким же измученным, как и она. Интересно, думает она, слышал ли он о Ханне, Трейси Дэвис или других волшебницах, которые вышли замуж себе на беду.
— Мисс Грейнджер, вы были приглашены на слушание в полном составе Визенгамота, что весьма необычно. Пожалуйста, расскажите нам, зачем вы нас сегодня созвали. — Эрнест Хоксворт смотрит на неё прищуренными глазами. Пускай Кингсли и сидит в кресле министра, очевидно, что бразды правления сейчас находятся в руках Хоксворта.
— Благодарю, что собрались ради меня, — говорит Гермиона со спокойствием, которого вовсе не испытывает. — Я просила о встрече с Визенгамотом, чтобы обсудить Закон о Восстановлении Магической Нации и многочисленные последствия, которые он имеет для Волшебной Британии.
— Уверен, что вам неизвестно, мисс Грейнджер, но после введения ВМН экономика страны улучшилась: Гринготтс сообщил о двенадцатипроцентном увеличении количества хранилищ и галлеонов, а также о почти трёхпроцентном ежемесячном росте числа предприятий в Косом переулке. В больнице Святого Мунго за последний месяц было подтверждено больше магических беременностей, чем за последние три года. Может, это и есть последствия, о которых вы говорите?
Эрнест Хоксворт говорит это медленным, уверенным тоном, от которого позвоночник прошибает всплеском гнева. И не только у неё: Гарри незаметно наклонился в её сторону, и пускай он выглядит спокойным, его челюсти крепко сжаты от сдерживаемых эмоций. Гермиона часто видела такое на пятом курсе.
Драко рядом так неподвижен, что напоминает статую. Гермиона уже почти забыла, какой силой обладает его имя даже после войны, но сегодня в этом невозможно ошибиться. На Драко мантия, которая стоит дороже, чем весь её дом, и самая мрачная Малфоевская усмешка, которую он отрабатывал годами. Если бы Гермиона не провела с ним утро, уютно свернувшись калачиком на диване и планируя встречу с Визенгамотом, она бы мгновенно сникла под силой его взгляда.
— Мистер Хоксворт, пока эти…
— Верховный чародей, — холодно прерывает её Эрнест, наклонившись вперёд и сцепив пальцы под подбородком. — Мисс Грейнджер, я уверен, что ваши намерения праведны. Но, если быть откровенным, у вас не имеется никакого опыта в нынешней ситуации, вы едва окончили школу и, судя по всему, сообщили прессе, что счастливы в браке. Я ошибаюсь?
Гермиона вздрагивает и делает шаг вперёд, оставляя Гарри с Драко за спиной. Несмотря на намерение сохранять спокойствие, она вряд ли захочет оставить это без внимания.
— Верховный чародей Хоксворт, — безапелляционно заявляет она. — Ваше пренебрежительное отношение ко мне и тому ужасному положению, в которое ВМН поставил стольких волшебников, — это, если говорить действительно откровенно, худший случай министерского идиотизма со времён невежества министра Фаджа в отношении Волдеморта.
При упоминании бывшего министра по залу проносятся вздохи и ахи, и Гермиона, рассчитывавшая на это, начинает свою речь:
— Мне всё равно, если вы считаете, что у меня «нет никакого опыта в сложившейся ситуации». Вы заблуждаетесь, если считаете, что я не способна провести исследование — рост, о котором вам сообщает Гринготтс, не имеет ничего общего с ростом бизнеса, а связан исключительно с перемещением вкладов старых семей. В частности, ведьм, благодаря ВМН оказавшихся в полной власти нежеланных мужей — мужей, которым достаётся семейное наследство, на которое они не имеют ни малейших прав! Хранилища объединяются, а волшебники и ведьмы достают галлеоны и конвертируют их в магловскую валюту, готовясь — я уверена — к побегу от вашего тиранического и бестолкового закона.
— Мисс Грейнджер, как вы смеете…
— Как вы смеете? — перебивает его Гермиона. — Как вы смеете бахвалиться сообщениями о беременности из Мунго, когда знаете, что половина этих беременностей произошла в результате изнасилования и принуждения? Вы играете жизнями людей и обманываетесь, полагая, что дети, которые вырастут и узнают, что именно вы сделали с их матерями и отцами, сердечно отблагодарят вас.
— Долиш, уведите её отсюда! — кричит Хоксворт, лицо его краснеет от ярости. Аврор Долиш, сидящий в стороне, вынимает из кармана палочку. Он колеблется, и только поэтому Гермиона не обходится с ним жёстко.
Она вскидывает руку и произносит невербальное оглушающее заклинание, Долиш падает обратно на стул, теряя сознание.
Это впечатляющая демонстрация силы, и таковой она и затевалась. Гермиона тренировалась с Драко всю неделю — зал, в котором они находятся, предназначен для подавления магии, и все выступающие перед судом должны сдавать палочки, прежде чем войти. Сейчас в арсенале Гермионы остались только невербальные заклинания, в то время как члены Визенгамота ничем не стеснены.
Хоксворт замирает, но делает вдох, как будто готовясь крикнуть что-то ещё, и Гермиона наносит последний удар:
— ВМН должно понести ответственность за резкое увеличение, почти на тридцать семь процентов, случаев домашнего насилия — эту статистику вы, очевидно, не удосужились узнать в больнице Святого Мунго, — а также за исчезновение почти тринадцати процентов населения Волшебной Британии, состоящего из прекрасных волшебников и ведьм в возрасте от девятнадцати до сорока лет — именно таков возраст тех, кого затронул ВМН, — которые бежали из Британии после введения закона. И наконец, — Гермиона делает краткий вдох, обводя острым взглядом комнату, людей, которых она никогда не встречала или едва знает, но которые имеют влияние, чтобы сделать что-то правильное. — Этот постыдный закон ответственен за смерть Трейси Дэвис и Терри Будро, двух маглорождённых ведьм, вынужденных вступить в брак с известными приверженцами чистоты крови. Кроме того, он также ответственен за магическую кому, в которую впала член Ордена Феникса Ханна Аббот в борьбе за свою жизнь.
— Мисс Грейнджер! — Голос Хоксворта звучит оглушительно громко, и Гермиона, сама того не желая, вздрагивает. — Слушание окончено — вы оглушили аврора министерства, и будете взяты под стражу за нападение. Арест…
— Если вы арестуете Гермиону, вам придётся арестовать меня. — Голос Гарри, обманчиво мягкий и смертоносный, как ножом разрезает воцарившуюся в зале заседаний атмосферу. Гермиона в очередной раз вспоминает, как глупо было не замечать силу Гарри. Сейчас она чувствует её даже спиной, и все глаза в зале обращены к Мальчику-Который-Выжил.
Вокруг раздается шёпот, и Гермионе приходится заставить себя не ухмыльнуться. Кем бы ни были жители Волшебной Британии, все они одинаково очарованы Гарри Поттером. У Хоксворта не останется иного выбора, кроме как отступить, так что теперь у них появился ещё один враг.
Гермиона уже привыкла постоянно иметь врагов.
— Мистер Поттер…
— Нет, — отрезает Гарри. — Если вы хотите арестовать нас обоих, прошу. Надеюсь, отдел магического правопорядка примет моё краткое уведомление об отсутствии по уважительной причине. Подумайте, мистер Робардс, как вы считаете, я смогу отдохнуть несколько недель от должности руководителя отдела, пока буду находиться под стражей?
— Гарри, пожалуйста, — говорит Гавейн Робардс. Он молчал с самого начала и теперь стал бледным и дёрганым. Гермионе почти что жаль его, ведь Робардс ни в чём не виноват — как главный аврор он просто обязан присутствовать на слушаниях Визенгамота. — Мы же не хотим арестовывать никого из вас, правда ведь, Хоксворт?
Хоксворт не отводит взгляда, но делает глубокий вдох.
— Нет. Ареста не требуется, раз уж аврор Долиш не планирует выдвигать обвинения.
Долиш, оправившийся от оглушающего заклинания Гермионы, спокойно качает головой. Гермиона улыбается ему — когда-то они были союзниками, а теперь он на службе — очевидно, ему не хочется её арестовывать.
Вдруг впервые заговаривает Кингсли, и его голос настолько неправилен в своей слабости, что Гермиона недоумённо моргает.
— Министерство нуждалось в разрешении последствий войны, как вы все прекрасно знаете. ВМН стал таким решением. У нас не было выбора.
— Выбор есть всегда, — сурово говорит Гарри. — Министерство использовало детей, чтобы вести войну их руками, а после предало этим законом. Вы сделали из нас солдат, а теперь удивляетесь, когда мы не хотим подчиняться. Министерство сделало свой выбор.
Гермиона вдыхает тишину, повисшую после слов Гарри, и усмиряет гнев. Это её шанс что-то изменить.
— Мы лишь просим министерство пересмотреть Закон о Восстановлении Магической Нации в качестве решения проблем, с которыми сталкивается Волшебная Британия. Мы понимаем, что в одночасье отменить ВМН невозможно, и предлагаем министерству сделать первый шаг — дать возможность развестись тем парам, которые отчаянно в этом нуждаются. Разрешите подавать прошения о разводе, будьте прозрачны в отношении процесса согласования и рассмотрите другие варианты как для экономического, так и для демографического роста.
— Я полагаю, мисс Грейнджер, вы уже подготовили эти «другие варианты», которые нам следует рассмотреть? — зло выдавливает Эрнест Хоксворт с выражением крайнего презрения на лице.
Гермиона делает шаг вперёд и щёлкает пальцами, призывая толстый конверт, который хранился в верхней мантии Драко. Она бесцеремонно отправляет его в сторону Хоксворта, и конверт скользит в его руку, словно тот сам его призвал. Необыкновенное проявление магии.
— Полагаю, здесь вы найдёте разнообразные варианты, — говорит она самодовольно. — И ещё — миссис Малфой, если не возражаете.
Она поворачивается на пятках и проходит мимо своих спутников; Драко неторопливо следует за ней, не забыв окинуть холодным взглядом каждого члена Визенгамота. Он так же умел во владении магией, как и она, и всем это известно. Все они присутствовали на суде за его преступления во времена правления Волдеморта.
И наконец, Гарри Поттер — человек, который в конце концов уничтожил Волдеморта, величайшего Тёмного волшебника за целое столетие, — качает головой, глядя на Кингсли. Очередной министр, предложивший ему разочарование и ложь. Присутствие Гарри накаляет обстановку, и Гермиона чувствует отголоски его магии даже на полпути к выходу.
Министерство жаждет власти, как несколько месяцев назад заметил Драко, и они совершили ошибку, объединив друг с другом самых могущественных волшебников Великобритании. С Гарри на их стороне, влиянием Малфоя и семьёй Уизли за спиной, министерство теперь диаметрально противоположно Ордену Феникса.
И теперь они это знают.
***
Гермиона с улыбкой на лице проходит через камин в дом на Гриммо, Драко с Гарри едва не наступают ей на пятки. Джинни, Рон и Джордж сидят на недавно купленном диване, очевидно, ожидая их возвращения, и при виде их Гермионе почти хочется расплакаться.
Эта неделя была одной из худших за последнее время: Рон почти каждый час проводил в больнице у постели Ханны. Джордж работал сверхурочно в магазине, подменяя его, и по их измождённым лицам видно, что они оба измотаны.
— Плохая новость заключается в том, что Эрнест Хоксворт — насквозь прогнившее человеческое отродье, — заявляет Гермиона. — Однако есть и хорошая — Визенгамот решил рассмотреть нашу петицию о разрешении разводов в соответствии с ВМН, если брак не подлежит восстановлению.
— Что значит «не подлежит восстановлению»? — мрачно уточняет Рон.
Гермиона вздыхает.