10 ноября 1999 года — среда, вечер
Гермиона примеряет свадебное платье, когда срабатывают защитные чары и предупреждают о нарушителях границ. Из всего множества заклинаний только одно даёт о себе знать, поэтому волноваться не о чем, доступ в дом есть только у трёх людей.
Вскоре после сигнала Гарри с Роном открывают входную дверь и заваливаются внутрь, заставая Гермиону перед высоким зеркалом.
— Чёрт подери, — изумляется Рон, — Миона, да ты настоящая красотка.
Гермиона краснеет — за годы дружбы с Роном она никогда не слышала, чтобы он звал её так, даже в то недолгое время, когда они были вместе.
— Правда? — Голос звучит предательски неуверенно.
Рон смущается и потирает затылок, но на Гарри всегда можно положиться, он не растеряется. Он подходит ближе, в уголках глаз появляются морщинки улыбки.
— Правда, — уверяет её Гарри.
Гермиона ещё раз смотрит на себя в зеркало, оценивая наряд. Когда она впервые надела старое свадебное платье Молли Уизли, оно село на удивление хорошо — пришлось только слегка изменить декольте с помощью волшебной палочки и немного укоротить подол. И, конечно, самое главное — убрать огромные рукава-фонарики, достающие чуть ли не до самых ушей.
Теперь у платья длинные рукава, сужающиеся к запястьям и скрывающие шрам, а более высокий вырез на груди, подчёркивающий ключицы, украшен бисерной вышивкой. Талию стягивает простой шёлковый пояс, подол прячет ноги в носках.
— Оно э-э-э… очень традиционное, Миона, — говорит Рон.
— Ты думаешь? — Гермиона снова переводит взгляд на платье. Оно выглядит как обыкновенное магловское, разве что чуть более насыщенного цвета шампанского, чем чисто белое. Изначально пояс был золотым с алой окантовкой, переходящей в кружево ниже, как на свадебном платье Флёр, но Гермиона изменила цвет на более подходящий. Ей не понравилось, что кружево напоминало кровавую паутину.
— Да, — Рон подходит ближе, — обычно пояс — это цвет факультета волшебника, за которого ты выходишь замуж. Или герб его семьи, если он не из Хогвартса.
— А, так вот почему он был красно-золотым, — догадывается Гермиона.
Рон вскидывает брови.
— Ты купила подержанное платье?
— Мне его подарила твоя мама.
Рон отшатывается, как будто в платье, которым он так восхищался, внезапно оказалась его мать.
— Что?
Гарри смеётся.
— Молли Уизли носила его?
Гермиона упирает руки в бока.
— Да. Есть претензии?
— Что ты, что ты, — бормочет Рон. — Просто ты выглядишь мило, а мама, ну…
— Рон, ты бы поостерёгся, — предупреждает Гарри, оглядываясь по сторонам, как будто в любой момент может объявиться Молли и начать их отчитывать.
Рон застывает.
— Я просто… Ты уверена, что она его носила?
— Да, Рональд, — фыркает Гермиона, — я немного подправила плечи и сменила пояс с красно-золотого на белый, но в остальном это почти то же самое платье, которое было на твоей маме, когда она выходила замуж за твоего отца.
— Уф, — выдыхает Рон.
Гермиона чувствует, как к горлу подступает смесь злости и обиды, и Гарри сильно пихает Рона локтем.
— Гермиона, ты выглядишь великолепно. Не могу поверить, что хорёк женится на такой красавице. — Голос Гарри серьезён и нежен, и её гнев понемногу угасает.
Она улыбается.
— Ты не шутишь?
— Ни разу, — наконец приходит в себя Рон. — Ты прекрасно выглядишь, Миона. Малфой — он… удачливый… парень.
Возможно, это самые приятные слова, которые Рон когда-либо говорил в адрес Драко Малфоя, так что она не сомневается в их искренности.
— Эй, Гермиона, — медленно говорит Гарри, — Джинни рассказала мне о той традиции. Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое, верно?
Гермиона кивает. Гарри протягивает руку и вкладывает ей в ладонь маленький футляр. Внутри лежат две заколки для волос, украшенные сапфирами и бриллиантами. Умопомрачительно красивые.
— Господи, — выдыхает Гермиона.
Гарри улыбается.
— Мы с Роном решили, что тебе обязательно нужно что-нибудь старое и голубое. И новое? От нас. Мы специально зашли после работы, потому что хотели подарить их до выходных.
— Это слишком, — слабо протестует Гермиона.
Рон непреклонно качает головой.
— Нет. Послушай, Гермиона. Ты тысячу раз спасала наши жизни и заслуживаешь этого.
— Хватило бы какой-нибудь книжки, — говорит им Гермиона.
Гарри закатывает глаза и обводит рукой гостиную, указывая на груды книг.
— Мы даже не знаем, какие у тебя уже есть. По крайней мере, тут мы точно не прогадали.
— Они невероятные, но где вы их достали?
— Они лежали в хранилище моих родителей, так что они старые, — говорит Гарри, — и Джинни предложила добавить несколько сапфиров ради голубого, поэтому Рон отнёс их знакомому ювелиру на Косой аллее. В итоге, я думаю, получилось что-то новое.
Слёзы тут же наворачиваются на глаза: у Гарри от родителей и так осталось совсем мало вещей, поэтому его подарок совершенно ясно говорит о его любви к ней. Гермиону распирает от нежности.
— Это… вау. Я так вам благодарна. Вам обоим. — Гермиона достаёт заколки и прикладывает к вискам, небрежно откидывая назад распущенные волосы, топорщащиеся во все стороны. На свадьбу она планировала собрать волосы в пучок, памятуя, с каким отвращением Драко смотрел на её причёску в их последнюю встречу в «Уголке Явы». Однако при взгляде в зеркало отражение приветливо смотрит в ответ и выглядит как самая настоящая Гермиона. Давненько не виделись.
— Прямо так и надену, — заявляет она друзьям.
Они улыбаются, и она порывисто обнимает их, притягивая ближе. Стоять с ними вот так кажется до жути правильным и успокаивающим.
— Подождёте немного? Я переоденусь и выпьем чая, — говорит она, отстраняясь и смахивая случайную слезу. Ребята согласно кивают, Гарри отправляется на кухню, а Гермиона убегает в спальню.
Она кладёт платье на кровать и рассматривает его со смесью трепета и предвкушения. Хотя она совсем не так представляла свою свадьбу и далеко не такого жениха хотела увидеть рядом, но не может не испытывать волнения по поводу предстоящих выходных.
Она уже собирается покинуть комнату, как вдруг оборачивается и смотрит на пояс, вспоминая, какого цвета он был раньше. Золотой и красный — цвет Гриффиндора для Артура Уизли.
Взмах волшебной палочки, и пояс становится изумрудно-зелёным. Гермиона изменяет кружево под поясом, так что теперь оно градиентом переходит из слизерински-зелёного в сверкающее серебро, а за ним в цвет самого платья.
Гермиона разворачивается и стремительно выбегает из спальни, спасаясь от самой себя. На столе дымится чашка чая, рядом стоят молоко и сахар, которые ей предстоит добавить самой. В голову сразу же приходит мысль о Драко, который заварил чай именно так, как ей всегда нравилось, без каких-либо инструкций.
— Видела новость? — спрашивает Гарри, отвлекая Гермиону от размышлений. Он держит в руках номер «Ежедневного пророка», на лице написано раздражение.
На первой полосе колдография Полумны с Тео, держащихся за руки, и видно звёздное свадебное платье Полумны. Заголовок гласит: «ЛАВГУД И НОТТ ВМЕСТЕ БЛАГОДАРЯ ВМН?».
Гермиона пренебрежительно усмехается.
— Нет, зато я была там. Это правда, что они поженились, но всё остальное, что Скитер рассказала в статье, наверняка чушь собачья.
— Не это, — отвечает Рон, пока Гарри лихорадочно листает страницы, — статья о Трейси Дэвис.
Гарри кладёт «Пророк» на стол перед ней. В маленьком квадратике написано: «Двадцатилетняя ведьма обнаружена мёртвой — жениху подберут новую партию».
Новость состоит всего из четырёх предложений. В ней говорится: «Ведьма-полукровка Трейси Дэвис, 20 лет, обнаружена мёртвой в своём доме женихом Маркусом Флинтом. Флинта и Дэвис свёл Закон о восстановлении магической нации. Флинту незамедлительно будет подобрана новая невеста. Похороны Дэвис состоятся в поместье её семьи 16 ноября в 17:00».
Гермиона чувствует, как дрожат пальцы, сжимающие чашку с чаем.
— Очень подозрительно, что она умерла в двадцать лет, — шипит Гарри. — Есть вероятность, что её убил Флинт.
Гермиона вздыхает.
— Это действительно могло бы быть возможно, но только она покончила с собой.
— Что? — ахает Рон. — Откуда ты знаешь?
— Малфой сказал. Думаю, они были друзьями. Он получил письмо. Она пыталась и раньше, но свадьба с Флинтом стала последней каплей.
— Но они же оба слизеринцы! — протестует Рон.
Гермиона морщится.
— Я тоже так ему сказала, но выяснилось, что Дэвис полукровка. Мама — магла.
Зелёные глаза Гарри сужаются.
— Флинты — фанатичная чистокровная семья. Зачем министерству сводить одного из них с Дэвис? Они не могли не знать, к каким последствиям могут привести их действия.