Когда он увидел своего сына, который уткнулся в грудь Какаши-куна и рыдал не совсем истерически, Какаши чуть не стошнило от облегчения.
Цунаде присела рядом с мальчиками, которые сбились в кучку в углу камеры. Она обхватила светящимися руками одну из рук Тензо и осторожно отвела её от его тела. Какаши-кун, похоже, изо всех сил старался утешить его, пока она делала то, что делала.
— Пожалуйста, дай мне минутку, Карасу-сан. — Она оглянулась на него через плечо. — У него сломана рука, и мне нужно, чтобы он не двигался.
У него сломана рука?
Гнев, стыд… Какаши внезапно почувствовал, что скорее умрет сам, чем позволит страдать своему сыну. У него сломана рука. Что еще они с ним сделали?
Ты подвел его.
Тензо закричал, Какаши-кун попытался его успокоить, а Цунаде быстро приняла меры.
— Всё в порядке, малыш. Прости, я знаю, что тебе было больно. Но вот, видишь? Уже лучше. И смотри, папа здесь!
Большие карие глаза, наполненные слезами, выглянули из-за груди Какаши-куна, и он жалобно пролепетал:
— Папочка?
Он быстро пересек камеру, Сакумо следовал за ним на полшага позади.
— Папа!
— Папочка!
— Джи-сан!
Какаши подхватил сына на руки и потянулся, чтобы погладить Какаши-куна по голове, прежде чем Сакумо притянул его к себе.
— Да, папа здесь, я с тобой, Тензо-чан, я рядом.
— Папочка! Папочка вернулся! Мой папочка.
Пока Тензо прижимался к нему, дрожа всем телом от рыданий, Какаши осматривал каждый синяк и царапину. Если он и испытывал чувство вины за то, что без разбора уничтожил всех членов Корня, то оно испарилось при виде ран его сына.
— Где мама, папа? Я хочу к маме, Кусу и пойти домой!
Поцеловав его в макушку и прижав к себе, Какаши взглянул на Цунаде.
— Я пока не знаю, где мама и Куса, дружище. Мы их найдём.
Цунаде смотрела на Сакумо и их сына со смесью облегчения и тоски на лице. Почувствовав на себе взгляд Какаши, она посмотрела на него.
— Её здесь не было. Мальчики были в разных камерах, но совсем рядом друг с другом. Когда я пришла, Сэнбей отправился на её поиски. — Она вздохнула и потёрла переносицу. — Карасу-сан, они… Прости, я не была…
Неприятные эмоции, с которыми он был совершенно не в состоянии справиться, заставили его съежиться.
— Пожалуйста, не надо. Не сейчас.
Она отдёрнула руку от лица и уставилась на него. Через мгновение она кивнула.
— Давай найдём твою жену.
Когда они все вышли из камеры в тускло освещённый коридор, Какаши-кун потянул его за рукав.
— Джи-сан, мы должны найти Мэ-чан! Я не видел, что с ней случилось, но… но… — Его голос дрогнул от слёз. — Мы должны найти её, ей нужна Цунаде-сан, Джи-сан.
Что-то в глубине его сознания кричало и паниковало, но он не понимал, что это, и подавлял это чувство.
— Я знаю, Какаши-кун, мы найдём её.
Кацую снова высунула голову из-за воротника Цунаде, пока Какаши глубоко вдыхал воздух, пытаясь уловить запах Сакуры.
— Она ниже нас, Карасу-сан. На несколько этажей ниже.
Он искал глазами ближайшую лестничную клетку, когда Тага ворвался в комнату через дверь в конце коридора.
— Мы нашли её, Карасу.
Что-то в его голосе заставило Какаши насторожиться, но он не придал этому значения. Райю и Мебэй подбежали к ним и зашагали рядом с Тагой.
— Мы поймали двоих, они без сознания и связаны, осталось пять нинкенов. Мы нашли твоих пропавших нинкенов и вернули в их мир.
В тот момент Какаши не мог думать ни о чём, кроме Сакуры, поэтому рассеянно кивнул и мысленно отметил, что нужно будет спросить об этом позже.
С ними всё будет в порядке. Сакура… Мне нужно её найти.
Пара.
Я нужен ей.
Они остановились перед дверью в другую камеру. Он никогда не был в этой части тюрьмы. Здесь стоял отвратительный запах. Пахло медью и болезнью, страданием и смертью. Здесь держали его пару.
Ты отрезал голову Данзо от тела.
Цунаде распахнула дверь. От запаха крови его чуть не стошнило.
— Сакура…
Какаши передал Тензо Цунаде и вошёл в её камеру.
Сакура была прикована к стене, её руки были заведены за голову и безвольно свисали. Он опустился перед ней на колени, крики их сына стихли, а в ушах у него стучала кровь. С потрескавшихся, приоткрытых губ текла кровь, а лицо было бледным и измождённым.
Что они с тобой сделали?
Он провёл пальцами по её щеке и шее, словно она была сделана из стекла. Её кожа была горячей и липкой от жара, но он подавил всхлип, почувствовав слабый пульс.
— Сакура…
Она жива.
Его охватило облегчение. Она была жива.
Он окинул её взглядом, потянулся, чтобы снять кандалы с её запястий, и замер, увидев, как спутаны её ноги. Кровь покрывала то, что он мог разглядеть на её бёдрах, тёмными пятнами проступала на порванной юбке и скапливалась под ней.
Нет. Что они с тобой сделали?
Он знал, что КОРЕНЬ делал со своими заключёнными, со своими же членами.
Ты убил их всех. Они больше не смогут причинить ей вред.
Он потянулся вниз, чтобы нерешительно, дрожащими пальцами коснуться её бедра. С её кожи слезали струпья, явно застарелые. Проведя рукой выше, он отдёрнул её, почувствовав тепло и липкость свежей крови. Медный привкус обжёг его ноздри.
— Что случилось, Карасу? У неё кровь?
— Мама!
Он прерывисто и болезненно вздохнул, сосредоточившись на том, чтобы освободить её.
— Да.
— Дайте-ка посмотреть…
— МАМА!
— О, о нет… — Какаши-кун выскользнул из рук Сакумо, протиснулся мимо Цунаде и упал на колени рядом с Какаши, расстегивая кандалы. — Джи-сан… — Он положил маленькую светящуюся зелёную руку ей на живот. — О нет, Джи-сан…
— Что? Что случилось, малыш? — От его внезапных слёз и душераздирающих рыданий у Какаши по коже побежали мурашки. Что случилось?!
— Мэ-чан была беременна, Джи-сан.
Что?
— Она показала мне, как чувствовать ребёнка — его чакру, его… его сердцебиение. Но… Но… этого нет, Джи-сан! Я больше не могу нащупать стук.
Что… это…
У него защемило в груди, и он посмотрел на свою возлюбленную. Она казалась мёртвой в его объятиях.
Беременная.