Его глаза открылись при первых лучах утреннего солнца. Ноздри под маской раздулись, и его первые мысли были спутаны. Где он? Сакура была рядом, но всё остальное было не так.
Нет, не Сакура, а Аямэ.
О.
В памяти всплыла произошедшая накануне сцена, когда он увидел отца на улице.
Оглядевшись по сторонам, Какаши увидел, что они всё ещё во сне… или в прошлом. Отлично. Рядом с ним на их общем футоне Аямэ, — жена Карасу, что было не так уж странно, — всё ещё спала, её короткие розовые волосы разметались вокруг. На её лице виднелись высохшие дорожки от слёз. Разом она потеряла всё и всех, кого когда-либо знала. Как и он сам, но, впрочем, для Какаши такая боль не была чем-то новым.
Для него всё началось слишком рано. Маленькая версия самого себя, которую он видел вчера, была тому подтверждением. В любой день он мог прийти домой из Академии и застать Сакумо мёртвым. Какой сегодня был день?
Тихо застонав, он сел. Его тело затекло после всех драк, в которых он участвовал за последние два дня. Волосы щекотали нос, свисая гораздо ниже глаз. Убрав их с лица, он задумался, нужно ли постричься. Он надеялся, что хитай-ате убережёт его от стрижки, которую всё время откладывал. Видимо, время пришло. Может, Сакура сможет подстричь?
Не Сакура, напомнил он себе. Аямэ. Вспоминать об этом было больно, как, очевидно, трудно и ей было вспоминать просьбу не называть его сенсеем. Подперев щеку ладонью, опершись локтем о колено, он посмотрел на нее сверху вниз. Аямэ. Очевидно, её отец реальный кузен. Аямэ, Умэ, Шобу, Сакура… Название цветов, наверное, какая-то семейная традиция.
Хм. Он допускал, что в его семье была подобная склонность к сельскохозяйственным именам. Не в этом было дело.
Сакура дала новое имя и ему. Карасу. Оно означает ворон. Могло показаться смешным, Какаши буквально означает пугало, но то имя подходит больше. Вороны были предвестниками смерти. Более того, они окружали его на протяжении всей жизни, несмотря на его имя.
Что это значило для неё?
Какаши стянул свою маску и потер лицо руками. Он не хотел представлять её потерю. Было невыносимо думать об этом. Вместо этого, он вернул мысли к своей маленькой копии.
Какаши не помнил себя таким маленьким. Его отец умер, а затем, почти сразу, он повзрослел. Именно так к нему относились. Он жил самостоятельно, готовил себе еду… Он был действующим шиноби в шесть. Это было неправильно. Он смутно осознавал это в течение многих лет. Но, глядя на себя теперь с точки зрения взрослого человека, Какаши мог видеть неправильность происходившего чётче, чем когда-либо прежде.
Если бы его отец был жив, это что-то бы изменило? Должен ли Какаши попытаться спасти своего отца? Сможет ли он вообще? Если это был сон, то все их действия ни на что не повлияют. Если это было наяву, то это полностью могло изменить его жизнь. Повлияло бы это на него? Изменил бы Какаши что-то только для того, чтобы просто моргнуть и оказаться в другой альтернативной реальности? Путешествия во времени не были чем-то таким, что он изучал на досуге.
Поскольку они оказались в этой ситуации вместе, Сакура — Аямэ — вероятно, вставила бы свое слово. Это означало, что ему придётся рассказать ей о своём прошлом больше, чем он когда-либо рассказывал кому-то другому. Как бы Какаши ни доверял ей, как бы ни заботился, он не был уверен, что сможет открыться — воскресить в памяти самые болезненные воспоминания и поделиться ими. Может быть, она просто доверится ему без вопросов.
Как будто почувствовав, что Какаши думает о ней, Сакура пошевелилась во сне. Тонкая дорожка слюны протянулась от уголка её рта к подушке, когда она перевернулась. Она всегда была хороша по утрам. Он не смог сдержать смешок, когда она причмокнула губами, высунув розовый язычок в поисках раздражителя.
— Хм… Что… — рука, не зажатая под подушкой, протёрла лицо, и она медленно моргнула, просыпаясь. — Какаши? Хм, хорошо, что ты здесь, — она закрыла глаза и откинулась назад на футон, тщетно пытаясь убрать прилипшие к лицу волосы. — Мне приснился самый странный сон. Мы были женаты… и ты был маленьким мальчиком? Там была моя бабушка и… — она открыла глаза и уставилась в потолок, и он подумал, что слышит её мысли. Когда всё встало на свои места, она резко выпрямилась, волосы всё ещё были растрёпаны, а с лица свисала слюна.
Если бы их положение не было таким ужасным, он бы прямо рассмеялся.
— О боже, мы женаты!
Нет. Он ничего не мог с собой поделать. Он смеялся. А потом смеялся ещё. Это было так нелепо. Всё было так нелепо. Инопланетянка — с другой планеты — появилась посреди войны и отправила их на несколько десятилетий назад, и теперь они жили с бабушкой Сакуры, притворяясь супружеской парой беженцев. Женились, когда ему ещё даже не удалось заставить её перестать добавлять «сенсей» к его имени. Наруто и Саске были чёрт знает где, если вообще ещё существовали, а его отец, которого он в последний раз видел застрявшим за пределами Чистых Земель в каком-то чистилище, бродил вокруг, живой как никогда прежде. Это было совершенно нелепо.
— Эм, ты в порядке, Какаши?
— Это не… — он попытался сдержать почти истерический смех. — Это больше не моё имя… помнишь? — вытирая глаза, он сумел успокоиться и посмотрел на неё. Сакура уставилась на него, слегка приоткрыв рот и слегка покраснев. — Аямэ?
Она захлопнула рот и попыталась отвести взгляд, быстро моргая и пытаясь пригладить волосы.
— Аямэ… Когда мы одни… — она пожала плечами, запутываясь пальцами в розовых волосах и украдкой поглядывая на него. — Можешь называть меня Сакурой, — только когда она неловко усмехнулась, не сводя с него зелёных глаз, он понял, что забыл надеть маску.
О.
Он быстро натянул её.
— Извини, это, э-э… семейная черта.
Она покачала головой.
— Нет, это так прекрасно — практично… Практично! — она выдавила из себя неловкий смешок, стараясь не смотреть на него. — Теперь я смогла бы… опознать твои обугленные останки, — она снова рассмеялась. — Так что практично.
— Верно… — Какаши знал, что обычно производит странное впечатление на женщин. Ему говорили, что у него красивое лицо, но большинство людей находили его клыки довольно отталкивающими. Это была одна из многих причин, по которым он предпочитал держать лицо закрытым. Но это была Сакура. Она не испытывала отвращения. Хотелось надеяться, что она не заметит, как он покраснел до линии волос. — Ну, нам, вероятно, следует составить какой-нибудь план, прежде чем мы встретимся с остальными членами твоей семьи. Твои же настоящие тетя или кузина не придут к нам в ближайшее время, да?
— Нет, всё в порядке, — наконец повернувшись к нему лицом, взгляд Сакуры задержался на его закрытом маской рте дольше, чем позволяла вежливость, прежде чем она моргнула и серьезно посмотрела ему в глаза. — Моя тетя так и не вернулась домой и не связалась с семьей, и я никогда не встречала свою кузину. Я всегда думала, что они были жертвами войны, — она прикусила губу и напрягла плечи, часть беспокойства прошлой ночи промелькнула в ее глазах. — Какаши, что мы будем делать? Мы не знаем, сон это или реальность, но мы должны действовать так, будто это реальность. Если мы останемся в Конохе или, будем честны, рядом с кем-то из людей, мы рискуем всё изменить, если это вообще возможно. Нам стоит беспокоиться об этом?
Беспокоился ли он?
— Мы мало что можем сделать с этой войной. Она длилась слишком долго, и было — есть слишком много переменных. По крайней мере, сейчас мы должны вести себя как обычные люди и стараться, чтобы нас не раскрыли, — лениво постукивая одним пальцем по колену, он размышлял. — Вчера ты упомянула, что нужно предотвратить возрождение Кагуи. Нам нужно победить Мадару, но мы понятия не имеем, где он скрывается. Но… если мы сможем помешать ему добраться до Обито, то это может сработать.
Она бросила на него любопытный взгляд, словно пытаясь прочитать его мысли.
— Какаши… — её тон был слишком осторожным, и он напрягся. — Твой отец скоро умрёт… Не так ли?
Теперь была его очередь старательно отводить взгляд.
— Да.
— Ты хочешь попытаться спасти его?
Да.
— Я не знаю, смогу ли я.
Когда Сакура ничего не ответила, он рискнул взглянуть на неё и увидел, что её лицо лишено эмоций. Она медленно кивнула.
— Если ты хочешь попробовать, я уверена, мы что-нибудь придумаем.
Ему в голову пришла идея.
— Давай сохраним мою фамилию. Большая часть моего клана была уничтожена во время второй войны. Мой отец никогда не упоминал о каких-то выживших родственниках, но это не значит, что их нет. Я достоверно знаю, что не все мои обосновались в Конохе. Я могу быть кузеном из другой ветви семьи, из Кумогакуре, — он снова откинул волосы с лица. — Это тоже подходит к твоей истории. Можем сказать, что моя семья воспитывала меня как шиноби. После последней войны я решил, что с меня хватит такой жизни, и ушёл. Я никогда не рассказывал тебе о своём прошлом, потому что хотел нормальной гражданской жизни с тобой. Но из-за растущих разногласий мы оказались здесь. Должно быть, я услышал о своём кузене из деревенских сплетен.
— Вау. Наша история звучит как сюжет какого-нибудь дурацкого любовного романа о шиноби, — её смешок был легким и искренним. — Итак, когда ты хочешь сходить к нему?
— Прямо сейчас. Он… — его грудь сдавило. Какаши не нравилось говорить об этом — ему не нравилось думать об этом, — но он хотел, чтобы Сакура помогла. Если он не сможет убедить отца не совершать самоубийство, то она, возможно, сможет его спасти. — Если Паккун уже у меня, то скоро.
— Хорошо. Ты хочешь сделать всё самостоятельно?
Он покачал головой.
— Нет. Раньше меня не было достаточно, чтобы спасти его. Сомневаюсь, что в этот раз получится.
Сакура нахмурила брови и поджала губы. Чёрт. Может, ему не стоило так говорить. Очевидно, она что-то чувствовала по этому поводу, но не хотела этого показывать, зная, как он отреагирует. Наверное, плохо. Поэтому он встал и протянул ей руку.
— Пойдем. Присоединимся к твоей семье за завтраком. Мы можем представиться моему отцу сегодня днём, пока я буду в Академии.
КС
Сакура мотала головой, пытаясь отмахнуться от смущающих мыслей о её бывшем сенсее, когда они переоделись и спустились вниз. Он был хорош. Нет, такого описания недостаточно. Он был красивым. И его зубы. Она уже видела шиноби с длинными клыками ранее. У Какаши был полон рот острых волчьих клыков. Они невероятные. Сакура хотела дотронуться до них и была опасно близкой к тому, чтобы протянуть руку и засунуть ладонь ему в рот, когда тот смеялся. Были они такими же острыми как и на вид? Кусал ли Какаши кого-то? Были ли они причиной того, что он носил маску? Он сказал, что это семейная черта. Значит ли это, что у Сакумо они тоже были? Почему он не носил маску? У неё была дюжина вопросов, но она не спрашивала у Какаши об отце накануне вечером, и ей не было нужды приставать к бедняге из-за зубов. В самом деле, это не должно её волновать.
К счастью, её бабушка уже встала и ходила по кухне, когда они спустились вниз. Услышав их, Умэ отвернулась от плиты и посмотрела на Сакуру с неуверенной улыбкой.
— Доброе утро, — её руки сжимали край фартука. — Надеюсь, вы хорошо спали? Кизаши хотел встретиться с вами сразу же, но я остановила его. Вы оба выглядели так, что вам больше нужен отдых, чем шумное воссоединение семьи.
Растянув губы в натянутой улыбке, Сакура кивнула, правда, чуть-чуть чересчур энергично.
— О, да. Мне жаль, что мы пропустили ужин, это были долгие дни, — Умэ медленно кивнула, морщинки на ее лице разгладились. Понимая, что они обязаны должным образом поблагодарить её за то, что она позволила им остаться, Сакура почтительно поклонилась, и Какаши запоздало повторил её действия. — Спасибо, что позволили нам остаться в вашем доме, Оба-сан. Мы постараемся не быть обузой.
Легкий смешок озарил лицо её бабушки.
— Не говори глупостей. Мы рады, что вы есть у нас. Послушай, почему бы тебе не помочь мне с готовкой. Мы сможем поговорить и получше узнать друг друга, а?
Сакура покраснела, взглянула на Какаши и обнаружила, что он смотрит в другую сторону, в его темных глазах отражалось веселье.
— Ах… конечно, — она присоединилась к бабушке у плиты. — Боюсь, я совершенно бесполезна на кухне.
Умэ усмехнулась.
— Что ж, тогда хорошо, что ты здесь. Так получилось, что я превосходно готовлю, — её улыбка была заговорщической, а карие глаза метнулись к Какаши, когда она протянула Сакуре пару потёртых палочек для еды, указывая на рыбу, готовую к жарке на гриле. — Я научу тебя всему, что знаю. Тебе нужно кормить мужа, и я не могу допустить, чтобы ты сожгла его еду.
К счастью, бабушка снова сосредоточилась на завтраке, поэтому не заметила, как вспыхнуло её лицо. Боги, это было так странно. Со своей стороны, её муж подошел к стене, увешанной семейными фотографиями, наклонился и внимательно изучил каждую из них. Розовые кончики его ушей были единственным признаком того, что он слушал.
Они провели так несколько минут: Умэ водила Сакуру по кухне — гораздо плавнее, чем удавалось её собственной матери, — и в то же время рассеянно расспрашивала о её жизни. Наблюдая, как Сакура ковыряется в рыбе, пытаясь определить, прожарилась ли она, Умэ вздохнула. Сакура подняла глаза и увидела, что её веки плотно закрыты.
— Оба-сан?
Она шмыгнула носом и стала разглаживать руками передник.
— Она мертва, не так ли? Моя сестра?
О, чёрт. По какой-то причине Сакуре и в голову не пришло, что бабушка будет беспокоиться о своей сестре. На самом деле, это было идиотской ошибкой. Если бы её мать только что умерла, разве она не была бы ещё больше расстроена? Должна ли она плакать? В памяти всплыло лицо её настоящей матери, их последний разговор. Мебуки крепко обняла дочь, прошептала, как она гордится ею, и отправила ту на войну. Теперь она, возможно, больше никогда её не увидит. На глаза навернулись неподдельные слезы, и Сакура кивнула.
— Да. Мне жаль. Наверное, мне следовало сказать тебе вчера вечером…
— Нет… — Умэ вытерла глаза руками и покачала головой. — Всё в порядке, дорогая. Я уверена, что тебе было очень трудно.
Сакура снова только кивнула, не зная, что сказать.
Очевидно, решив, что сейчас не время для траура, Умэ перевернула рыбу, пока она не подгорела, и откашлялась.
— Что с ней случилось?
Сакура прикусила губу. Ей казалось неправильным лгать об этом, но ранее она сказала Какаши правду. Никто понятия не имел об истинной судьбе её тёти. Хорошо, что она потратила так много времени на обдумывание их истории.
— Наша деревня находилась недалеко от границы с Травой. Чуть больше недели назад на неё напала банда ниндзя Ивы. Обоих моих родителей убили. Они бы убили и меня, но… — её глаза встретились с глазами Какаши в другом конце комнаты. — Карасу вернулся домой как раз вовремя, и расправился с ними прежде, чем они успели причинить мне вред.
Возможно, эта история и была ложью, но не совсем. Какаши спасал её, и не раз. Когда она была настолько глупа, что попыталась убить Саске в одиночку, Хатаке как раз вовремя подоспел, чтобы спасти ей жизнь. Если бы их не отправили в прошлое, когда битва с врагами закончилась, пришлось бы ему снова спасать её от Саске? Сакура подумала о его смелых заявлениях. Не было сомнений, что Саске немедленно вызвал бы Наруто на ещё один смертельный бой. Оказалась бы она снова в сложном положении? Простила бы она Саске за то, что он снова попытается убить ее? Стала бы она продолжать пытаться заставить полюбить её?
Думая об этом с такой точки зрения, возможно, путешествие в прошлое было милосердием, спасшим её от самой себя и её неверных решений.
— О, дорогая, какой ужас. Моя бедная сестрёнка. Мне ужасно повезло, что твой муж такой сильный, — Умэ с любопытством посмотрела на неё, понизив голос так, чтобы его могла слышать только Сакура. — Ты уверена, что он тот, за кого себя выдает? Какие шансы даже у сильного гражданского против обученного шиноби?
Не обращая внимания на внезапный приступ паники, Сакура взяла бабушку за руку. Ей действительно нужно было убедить её, даже если это было неловко.
— Карасу — хороший человек, оба-сан, — определённо, это правда. — Не важно, кем он был до того, как я встретила его, — по большей части, это правда. — Он любит меня, никогда не причинит мне боли и не позволит это никому другому, — ну, в любом случае он не любит меня.
Умэ на мгновение поджала губы, прежде чем смягчиться, и её лицо расплылось в мягкой улыбке.
— Хорошо. Для меня этого достаточно, — какая до боли доверчивая женщина. Она потянулась к тарелке, взяла рыбу со сковороды и протянула ей. — Вот, отнеси это на стол, дорогая.
Сакура сделала, как её просили, изо всех сил стараясь не встречаться взглядом с Какаши, когда проходила мимо. Но он остановил её, забрав блюдо одной рукой, а другой заправив выбившуюся прядь волос ей за ухо. Что он делает? Его пальцы задержались на ее шее ровно настолько, чтобы это казалось намеренным. В сознании всплыло воспоминание о его совершенно абсурдно красивом лице, и пришлось бороться с желанием закричать от нахлынувших эмоций.
— Ты в порядке, Аямэ?
Не совсем.
— Я в норме.
Какаши убрал руку и повернулся, чтобы поставить рыбу на стол, как раз в тот момент, когда подошла её бабушка с мисо и рисом. Сакура заметила мягкую, понимающую улыбку на её лице, когда она обходила стол.
О, точно.
Предполагалось, что они в браке. Она только что призналась своей бабушке, как сильно он, предположительно, любил её. Ей захотелось ударить себя за забывчивость, за то, что она хоть немного поддалась его нежным прикосновениям и горящему взгляду. Какаши-сенсей. Что с тобой не так?
Он красив, у него удивительно красивые зубы, и он просто смотрел на меня так, словно я была самым важным человеком в его жизни.
Черт, возьми себя в руки.
— Доброе утро, ма, — её отец, казалось, материализовался из ниоткуда. Сакура чуть не выпрыгнула из своей кожи. — Это, должно быть, моя кузина! Аяме-сан, я так рад с тобой познакомиться! Меня зовут Кизаши, — прежде чем она успела ответить, он заключил её в медвежьи объятия и с силой оторвал от пола. Это было так знакомо, но, к счастью, всё закончилось прежде, чем она показала нахлынувшие эмоции. — А вы, должно быть, её муж. Я тоже рад с вами познакомиться, Карасу-сан, — он вежливо поклонился Какаши, после чего похлопал его по плечу одной из своих больших ладоней. С довольной улыбкой он отодвинул для Сакуры стул и сел есть. — Итак, расскажи мне всё о себе!