Следующая неделя прошла без особых событий. Какаши каждое утро уходил с отцом Сакуры на работу и возвращался вечером, копируя настроение Кизаши, каким бы оно ни было. Это была подходящая маска, которой Хатаке успешно прикрывался и которая тщательно скрывала его смятение и гнев.
Сакура целыми днями помогала бабушке, пытаясь улучшить свои кулинарные навыки, и помогала соседям с хозяйством, чтобы заработать несколько рё. Для Какаши и Сакуры, которые не могли ходить на миссии как шиноби, это всё было утомительно, но другого выхода и не было.
Вечером они ужинали вместе с семьёй Харуно. После — лежали на общем футоне на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга и смотрели в потолок, пытаясь заснуть. Сакура никогда не спрашивала, о чём думает Какаши, а он не стремился делиться мыслями. В конце концов Хатаке придётся рассказать ей о своих планах, но сейчас он явно не был к этому готов. Сакура знала, что сможет выбить из Какаши ответы, если он в ближайшее время ничего не расскажет, поэтому терпеливо ждала.
На десятый день их пребывания в прошлом маленький Какаши застал её за развешиванием постиранных вещей для пожилой пары, которая жила по соседству с бабушкой Умэ. Сакура заметила мальчика по чакре, которую она знала как свою собственную.
— Привет, Какаши-кун.
Он вышел из укрытия, лишь слегка смущённый тем, что Сакура его заметила.
— Вы ведь не просто гражданские, да?
На её лице появилась хитрая ухмылка, когда она посмотрела на него сверху вниз.
— Мы с мужем оба гражданские в Конохе, малыш.
Мальчик отпрянул от миниатюрной девушки и поморщился.
— Не называй меня так.
Сакура усмехнулась про себя и указала на корзину у его ног.
— Хорошо. Подай мне оставшееся, пожалуйста.
Ворча, маленький Какаши наклонился и вытащил из корзины последнюю простыню.
— Зачем ты вообще занимаешься стиркой?
— Я помогаю пожилой паре, которая здесь живёт. Они мне платят.
— Разве эта работа не для генинов?
Сакура пожала плечами, взяла корзину и направилась внутрь.
— Иногда. Но эта пара ещё не успела обратиться в офис шиноби, а я дешевле.
— Хм, — он последовал за ней, засунув руки в карманы.
— Ты пришёл ко мне не просто так, Какаши-кун?
— Папа собирается поговорить с Хокаге о том, чтобы снова начать брать миссии.
Сакура замолчала и посмотрела на него сверху вниз.
— О? Это хорошая новость, разве нет? — учитывая, что Хокаге сделал из Сакумо козла отпущения… По крайней мере, Хатаке-старший больше не будет пытаться покончить с собой.
— Да. Но прошло уже несколько месяцев с момента его последнего задания. Он вообще ни с кем не тренировался кроме меня, — ох. — Как думаешь, Карасу-сан согласится немного потренироваться с отцом? Я не хочу, чтобы папа отправился на задание без подготовки.
Сакура подумала, стоит ли обижаться, что позвали не её, но решила отбросить эту мысль.
— Я не уверена. Я, конечно, могу попросить Карасу, но спарринг на тренировочной площадке привлечёт внимание, которого мы стараемся избегать.
Сакура увидела, как лицо маленького Какаши озарилось радостью.
— Это не проблема! У нас есть семейное додзё для занятий тайдзюцу, а на нашей территории есть небольшое поле, которое выходит к лесу за пределами деревни. Никто, кроме нас, этого не увидит. Ты попросишь его?
— Хм, — она жестом пригласила его выйти, а сама попрощалась с парой и присоединилась к мальчику. — Почему ты спрашиваешь меня, а не его?
Он фыркнул, и Сакура увидела в этом действии старшую версию Какаши.
— Он бы просто отказал мне. Но ты его жена, — Харуно с трудом сдержала смешок. — Генма говорит, что, когда его мама чего-то хочет от отца, она ведёт его наверх, и они начинают бороться голышом… судя по всему, это довольно громко, — у Сакуры отвисла челюсть, а лицо, без сомнения, стало на оттенок темнее её волос. — Я не понимаю, почему это работает, но Генма говорит, что это всегда срабатывает. Просто воспользуйся этим способом, если Карасу-сан скажет «нет».
Пока Сакура слепо шла за ним по улице, в голове одновременно крутились разные мысли. Понимал ли маленький Какаши, что говорит? А Генма? Неудивительно, что именно он забивал мальчику голову такими неуместными вещами, но ему ведь тоже было около пяти. Неужели именно так по-настоящему женатые пары решают разногласия?
Сработает ли это на Какаши?
В сумбурных мыслях перед Сакурой всплыло открытое лицо Хатаке, превратившееся из смеющегося в то, каким, по её мнению, оно может быть в момент наслаждения. Харуно закрыла пылающее лицо руками, чтобы сдержать смущённый вскрик.
— Какаши-кун!
— С вами всё в порядке, Аямэ-сан?
Она опустила руки и недоверчиво посмотрела в его обеспокоенные тёмные глаза.
— Я в порядке. Какаши-кун, но, пожалуйста, не говори людям таких вещей. Это совершенно неуместно. Этот Генма тоже не должен распространяться о подобном, и он определённо не должен подслушивать личные разговоры своих родителей.
Лицо мальчика исказилось в замешательстве.
— В смысле? Почему? Что такого странного в борьбе? Я и раньше видел, как многие этим занимаются… — о боги, спасите меня, — …и у меня тоже неплохо получается, — пожалуйста!
— Какаши-кун, тебе стоит поговорить об этом с отцом. Так, хорошо. Я спрошу Карасу о тренировке. Только пообещай мне, что больше не будешь поднимать тему борьбы без одежды, хорошо?
Мальчик всё ещё выглядел немного растерянным, но кивнул.
— Я обещаю. Наверное. Приходите сегодня вечером, поедим рамена. Теучи всё ещё хорошо относится к отцу. Какой рамен ты хочешь?
Отчаянно желая сбежать, Сакура с лёгкостью согласилась.
— Мы будем то же, что тебе больше нравится.
Когда маленький Какаши убежал, Сакура попыталась отогнать от себя новые, неуместные мысли о своём бывшем сенсее. Чёртёнок.
КС
Сакура ждала своего Какаши у магазина. Вскоре Кизаши объявил, что на сегодня рабочий день окончен. Харуно выглядела взволнованной, а когда их с Хатаке взгляды встретились, покраснела и тут же отвела глаза. Кизаши поздоровался с ней, и она ответила что-то вежливое. От предложения Кизаши совместного похода в бар она также вежливо отказалась.
— Вообще-то кое-что случилось. Мне нужно украсть его на вечер.
Кизаши усмехнулся.
— Он твой муж, кузина.
Сакура густо покраснела и опустила взгляд, пытаясь рассмеяться в ответ, но получилось ужасно неловко.
— Ах да. Конечно.
Что с ней не так?
— Увидимся утром, Карасу-сан, Аямэ-сан. Хорошего вечера, — Кизаши помахал и кивнул кузине, а затем зашагал дальше по улице.
Всё ещё красная от смущения, Сакура смотрела ему вслед, а Какаши раздумывал, стоит ли что-то сказать. Он хотел спросить, почему она такая красная, нервная и чуть ли не заикается. Но Сакура до этого не задавала ему десятки вопросов, которые уж точно вертелись у неё на языке. Так что Какаши изо всех сил сдержал своё любопытство.
— Итак, и какие у нас грандиозные планы на вечер?
— Для начала нам нужно поговорить, — по-прежнему не в силах встретиться с Хатаке взглядом, Сакура смотрела куда-то за его правое плечо. — Насколько тесно ты хочешь общаться со своим отцом и со своим маленьким «я»?
— Эм, — Какаши моргнул. Он ожидал совсем другого. — Ну, мы же представились как члены семьи. Я… — почему она не смотрит на него? Это нервирует. — Думаю, можно время от времени с ними видеться. Сакура, ты в порядке? — когда Хатаке наклонил голову так, что их лица были на одном уровне, девушка быстро моргнула, заправила волосы за ухо и отвернулась. Интересно.
— Я в порядке, — она коротко рассмеялась, но смех прозвучал немного натянуто. — Я всю неделю хотела спросить тебя об этом, — а, сообщение получено. Не спрашивать. — В любом случае, твоя, э-э, младшая версия нашла меня сегодня. Он сказал, что Сакумо собирается поговорить с Хокаге о возвращении в строй.
Что-то похожее на предостережение кольнуло Какаши в груди. Если он был прав в своих предположениях насчёт Хокаге, то это могло быть самым плохим решением со стороны Сакумо.
— Какаши-кун беспокоится, что его отец мог растерять форму, ведь тот не тренировался несколько месяцев. Поэтому малыш хотел узнать, не согласишься ли ты на спарринг с Сакумо. Я сказала, что спрошу у тебя, — Сакура пожала плечами, с интересом разглядывая облака.
Как и в начале недели, Какаши захлестнула буря смешанных и сильных эмоций. Одно дело — размышлять о том, чтобы узнать своего отца как человека, и совсем другое — сделать это. Но он мог признаться хотя бы самому себе, что хочет, раз предоставился такой шанс. Было рискованно. Сакумо, в конце концов, мог понять, кем же на самом деле был Какаши. А ещё это было эгоистично. Кто знает, что может измениться, сколько жизней может затронуть. Но Какаши всю свою жизнь был бескорыстным, преданным деревне, всегда ставившим свои личные потребности и желания ниже долга. И ради чего? Чтобы отплатить Хокаге и деревне, которые предали его семью и использовали его самого, не заботясь о благополучии? Пока он не повзрослел, чтобы всё понять?
В данный момент Какаши был свободен от этой обязанности. Он собирался побыть эгоистом, пока мог.
— Да, я не против.
Сакура впервые за день улыбнулась ему.
— Хорошо.
— Значит, вот куда мы идём?
— Ага.
Они направились к дому Хатаке в дружеском молчании. Был только румянец на щеках Сакуры, который до сих пор не сошёл. Она быстро отводила глаза, если их взгляды пересекались.
Почему она покраснела? Что случилось?
Любопытство Какаши усиливалось каждый раз, когда он ловил на себе её пристальный взгляд. Может, его младшее «я» сказал что-то неловкое, как Кизаши несколькими днями ранее? Может, если он поделится своими чувствами за прошедшую неделю, девушка сможет рассказать, что её тревожит. Для Какаши это было тяжело и неловко, но он доверял Сакуре. И, что важнее, любопытство пересилило нежелание пускать кого-либо в свою жизнь.
— Я в порядке. Я злюсь, потому что чувствую себя… преданным и… может быть, немного использованным. И у меня есть несколько идей, как бы я хотел отомстить Хирузену и остальным членам совета, — Какаши сделал паузу и покачал головой. — Ни одна из них не является хорошей. Однако было бы хорошей идеей обсудить с тобой реальные планы, Аямэ. Что бы мы здесь ни делали, мы должны принимать решения вместе. Тем более что я, возможно, слишком близко знаком с текущими и будущими событиями, чтобы мыслить рационально. Но со мной всё в порядке.
Сакура нахмурилась и взяла его за руку, чтобы остановить. Она вгляделась в его лицо, явно не понимая, почему он вдруг заговорил об этом после почти недели молчания. Постепенно хмурое выражение сменилось лёгкой улыбкой.
— Я рада, что с тобой всё в порядке. Я немного волновалась за тебя.
Какаши улыбнулся, что было видно по морщинкам, которые собрались у его глаз.
— Итак… как насчет тебя? Ты в порядке, Сакура? У тебя нет лихорадки?
Улыбка сошла с её лица, уступив место раздражённому взгляду и яркому румянцу.
— Какаши. Я считаю до трёх, и если ты всё ещё будешь здесь стоять, я раскрою нас, чтобы одним ударом пропахать тобой половину деревни.
Итак, он облажался. Ему действительно не следовало пытаться манипулировать эмоциями Сакуры. Это было ужасно незрело. Стыдно, правда. Нервно рассмеявшись, он почесал затылок и попятился.
— Да ладно тебе, Сакура. Я тоже немного волнуюсь за тебя.
— Один…
Какаши чувствовал себя крайне неловко. Он хотел узнать, что её тревожит, но определённо не ценой их прикрытия. И не ценой разбитого носа. Хатаке знал о вспыльчивом характере Сакуры. Он должен был действовать осторожнее.
— Прости, Аямэ. Забудь, что я спрашивал.
Лицо Сакуры стало ещё мрачнее. Она прикрыла глаза руками.
— Угх, два!
Половина Какаши хотела заключить её в объятия — настолько крепкие, чтобы она не смогла его ударить, — и дать понять, как сильно он сожалеет. Она была важна для него. Хатаке осознал, что был крайне не справедлив к девушке. Сакура сдерживала своё любопытство целую неделю, давая ему время, зная, что Какаши нужно всё обдумать самостоятельно. Он же не смог продержаться и пяти минут.
Другая его половина полагала, что он поступил правильно.
Первая взяла верх.
Какаши добрался до дома, где прошло его детство, на целых четыре минуты раньше Сакуры. Мальчик ждал на веранде и вскочил, когда увидел его.
— Карасу-сан, вы здесь. Аямэ-сан тоже придёт?
Переведя дыхание, Какаши кивнул.
— Она с тобой разговаривала?
— Мы поговорили.
Его маленькая версия засунула руки в карманы и выжидающе посмотрела на него.
— И… ты это сделаешь?
Взрослый Какаши позволил себе улыбнуться.
— Конечно.
Выжидающий взгляд сменился облегчённой полуулыбкой, а затем — опасным любопытством. О нет, только не он.
— Ей что, пришлось бороться с тобой голышом, чтобы ты согласился?
— Пришлось… что?
Мальчик закатил глаза, будто Какаши только что спросил, какого цвета небо.
— Мой друг Генма говорит, что так его мама заставляет отца делать всё, что она пожелает, — Генма. Ну конечно. В памяти всплыли смутные воспоминания о разговоре, состоявшемся несколько десятилетий назад. — Я подумал, что если попрошу Аямэ спросить тебя, то ты, скорее всего, согласишься. А если нет, то она может просто заставить тебя согласиться.
Внезапный румянец на щеках Сакуры и бурная реакция внезапно обрели смысл. Какаши почувствовал, как он сам стремительно краснеет.
— Эм… Какаши, ты всё это сказал Аямэ?
— Ну да, конечно. Как ещё я мог бы объяснить свой план? Она разозлилась и сказала, чтобы я больше об этом не упоминал, но не объяснила, в чём проблема. Я и раньше видел, что люди так делают. Я делал это раньше.
Какаши закрыл глаза и провёл рукой по лицу, а затем резко открыл их, чтобы избавиться от внезапных Ича Ича мыслей о его бывшей ученице.
— Прекрати! — он не был уверен, к кому обращается. — Прекрати… говорить об этом, — Хатаке оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, догнала ли его Сакура. Никого не увидев, он снова повернулся к мальчику. — Поверь мне, ты не видел, чтобы кто-то делал это раньше, и ты определённо тоже этого не делал. Твой друг — идиот…
— Ага.
— Его родители не борются и не дерутся. Они… — Хатаке цокнул, размышляя, его ли миссия объяснять такие вещи. Нет. — Ну, это совсем другое. Определённо не то, о чём должен размышлять ребёнок в твоём возрасте, — Какаши покачал головой и взъерошил волосы маленького Какаши чуть сильнее, чем нужно. — Тебе повезло, что Аямэ считает тебя милым.
— Тц, — мальчик отмахнулся от рук Какаши. — Я не милый.
Отчаянно надеясь, что маска скрывает румянец, взрослая версия Какаши обернулась, чтобы увидеть Сакуру, входящую через ворота в сад.
— Нет, ты милый.
Мужчина выпрямился, отошёл от мальчика и улыбнулся ей.
— Эй, ты наконец-то пришла, — Сакура посмотрела на него, задержав взгляд на его открытой части лица и покрасневших ушах — чёрт возьми, он скучал по своему хитай-ате — опустила взгляд на мальчика, а затем снова посмотрела взрослой версии Какаши в глаза. Он точно увидел момент, когда Сакура сложила детали головоломки. Хатаке снова увидел вернувшиеся смущение и ярость на её лице и то, как она была готова наброситься на мальчика с поднятым кулаком.
— Ах ты, мелкий сопляк!
Стоявший рядом с ним «мелкий сопляк» выглядел слишком расслабленным для того, кто был так близок к смерти. Какаши подтолкнул младшее «я» в сторону дома.
— Беги, малыш.
Но Сакура не пошла следом. Она надула щёки и закрыла глаза ладонями.
— Ты всегда был извращенцем.
Эй. Несправедливо.
— Я не извращенец. То, что я читаю искусно написанные непристойности на публике, не значит, что я извращенец, — ещё одна вещь, о которой он скучает. Харуно опустила руки и сердито посмотрела на него. — И я обещаю, что он понятия не имеет, о чём говорит. Может, он и гений, но никто не удосужился объяснить ему это, пока, э-э… ну не произошёл в первый раз, — зачем он ей это рассказывал? — Минато-сенсей был не готов к этому разговору.
Сакура зажала рот руками и затряслась от смущённого смеха.
— О боги, — Какаши тоже выдавил из себя смешок, радуясь, что её настроение улучшилось. — Это так ужасно, бедный ребёнок, — её слова говорили одно, но смех быстро перерос в хрюканье, которое она не могла остановить. — Я просто… — попытка Сакуры что-то сказать прервалась её же хриплым вздохом. — Представлять себе это… забавно.
Зачем он ей рассказал? Какаши скрестил руки на груди и ждал, пока девушка перестанет смеяться.
— Что ж, я рад, что ситуация тебе развеселила. На деле это оставило травму на душе. Нам обоим.
Сакура вытерла глаза и наконец успокоилась.
— Я уверена, что так и было. Прости, что смеюсь, — последняя усмешка показывала, что на самом деле она не очень-то сожалеет. По крайней мере, Сакура больше не злилась и не смущалась.
Что-то в груди Какаши потеплело, когда девушка улыбнулась ему, всё ещё слегка раскрасневшаяся, с горящими от смеха зелёными глазами. В золотистом вечернем свете она будто сияла.
Она была прекрасна.
О.
Образы, которые ему удалось выкинуть из памяти, снова всплыли в сознании. Нет. Это неуместно. Определённо опасные мысли. На самом деле она тебе не жена. Эти нежные улыбки и случайные прикосновения — для вида. Вы оба играете. Чёрт возьми, она была твоей ученицей, и будет беспощадна, если узнает.
Какаши чуть не подпрыгнул от радости, когда в этот самый момент из-за ворот в сад вышел Сакумо. Он нёс большой пакет с надписью «Ичираку» и что-то напевал себе под нос. Увидев их, он остановился и окинул их взглядом, а на его лице медленно появилась улыбка.
— Ах, Карасу-сан, Аямэ-сан, вы здесь. Прошу прощения, что не смог встретить вас лично.
Сакура одарила отца одной из своих фирменных фальшивых улыбок с закрытыми глазами. Это было странно.
— Ничего страшного. Твой сын уже встретил с нами. Хотя, думаю, пришло время поговорить с ним о разнице между сексом и тайдзюцу, а также об уважении к частной жизни взрослых, — последнее было произнесено сквозь стиснутые зубы. Сакура выдавила из себя смешок и, обойдя Какаши, вошла в дом.
Лицо Сакумо вытянулось, и он со стоном опустил голову набок.
— О нет. Что он натворил на этот раз?
— Ну… — Какаши кашлянул, глядя куда угодно, только не на Сакумо. — Он пытался заставить мою жену использовать секс, чтобы уговорить меня провести с тобой спарринг. Судя по всему, именно так одна из матерей его друзей заставляет что-либо делать своего мужа. Хотя, похоже, дети думают, что это какой-то вид борьбы без одежды.
Его отец выглядел так, будто хотел сказать что-то ещё, но остановился на:
— Если ты не хочешь спарринговаться…
Какаши пожал плечами.
— В этой хитрой уловке не было необходимости. Я не против.
Сакумо кивнул.
— Что ж, я прошу прощения за своего сына. Он слишком умён для пятилетнего, что не всегда идёт ему на пользу.
Какаши хорошо это помнил.
— Аямэ не слишком расстроилась. Плюс, она считает его милым, так что Какаши-кун переживёт её гнев, — Сакумо кивнул, но всё ещё выглядел смущённым. — Сколько времени прошло с твоего последнего задания? — Какаши знал ответ, но это было единственное, что пришло ему в голову.
Его отец пожал одним плечом.
— Почти семь месяцев.
Какаши хмыкнул.
— Почему сейчас?
Сакумо закусил щеку изнутри и опустил глаза.
— Думаю, мне будет полезно вернуться к работе, и… — его лицо помрачнело от стыда. — Моему сыну нужно вернуться в академию.
Что? Какаши нахмурился.
— Он не ходит в академию?
Сакумо покачал головой.
— Он почти не отходит от меня с тех пор, как… — он поднял глаза и посмотрел на Какаши с самоуничижительной, кривой улыбкой. — Те несколько минут, что он провёл с твоей женой сегодня днём, были первыми, которые я провёл наедине с собой за всю неделю.
— Хм, — он тоже пропустил неделю занятий после смерти отца. Похоже, он пропустил бы её в любом случае.
— Можно ли его винить?
Рука Сакумо, висевшая вдоль тела, сжалась в кулак.
— Нет, но ему нужно перестать беспокоиться обо мне. Он не должен нести это бремя. Пока что-то не изменится, у Какаши не будет причин доверять мне. Каждый раз я обещаю ему, что ничего с собой не сделаю, если его не будет дома. Но он должен вернуться к своей жизни. Снова быть ребёнком. И для этого мне нужно вернуться к работе.
Сердце сжалось от несправедливости происходящего. Какаши с трудом сглотнул и отвернулся. Не в первый раз он эгоистично жалел, что не может поменяться местами с маленьким собой. Почему не появился талантливый и заботливый ирьёнин, который бы спас его отца? Почему Сакумо не смог прийти к этому осознанию раньше и не пытаться покончить с собой? Иногда боги бывают жестоки. Жизнь жестока и почти никогда не справедлива.
Сакумо откашлялся, подошёл к нему и собирался войти в дом.
— Пойдём, Какаши заставил меня принести ужин из единственного места, откуда меня не прогоняют. В «Ичираку» подают лучший рамен в деревне.
КС
Наблюдать за тем, как сражается Какаши, особенно когда он полагается только на своё великолепное тайдзюцу и единственный кунай, всегда было захватывающе. Спарринг с отцом не был исключением. Сакумо был примерно того же возраста, что и Какаши, и оба были крайне опытными шиноби в расцвете сил.
Они начали с простого боя на кунаях в стиле тайдзюцу. Легко. Тайдзюцу Какаши было таким естественным, изящным, плавным — почти красивым. Он словно танцевал, кружа вокруг Сакумо, всегда опережая того на три шага. Сакумо не мог его коснуться. Сколько бы Сакура ни тренировалась, как бы ни совершенствовалась, она знала, что никогда не достигнет такого уровня мастерства. К счастью, Сакура знала, что он никогда не сможет достичь её невероятной силой.
После десяти минут впечатляющих выпадов с обеих сторон между спарринг-партнёрами было принято негласное соглашение, потому что внезапно они начали использовать ниндзюцу. Сакумо был быстр, его ниндзюцу были мощными, а цель — точной. Но Какаши был быстрее. Он крутился и кувыркался, уклоняясь от каждой атаки отца. Перейдя в наступление, Какаши применил несколько скопированных или самостоятельно разработанных ниндзюцу, убедившись, что в них задействована каждая базовая природа чакры.
Он выпендривается.
Сакура чуть не рассмеялась вслух, когда поняла, в чём дело.
Даже с закрытым маской лицом Сакура видела, что Какаши наслаждается происходящим, и, насколько она могла судить, Сакумо тоже. Казалось, что мужчина ожил, постепенно вырвавшись из подавленного состояния, в котором он пребывал даже после спасения его жизни. Теперь он широко улыбался. Когда Сакумо, казалось, нанёс удар, но был отброшен клоном-молнией, Какаши-кун в волнении вскочил на ноги. Его отец быстро пришёл в себя и расхохотался, а затем набросился на своего теперь уже явного противника.
Не сводя глаз с боя, Какаши-кун повернулся к ней.
— Молниевый клон! Он использовал огненный шар, он призвал дракона из ручья, он чуть не похоронил папу под землёй и он начал с техники высвобождения ветра! Это все пять базовых стихий!
Сакура ухмыльнулась, чувствуя желание похвастаться Какаши перед маленьким собой. Это было отчасти забавно.
— Карасу овладел всеми пятью основными стихиями чакры. Да, это впечатляет.
— На такое способна лишь горстка шиноби, и большинство из них были Хокаге, — он был искренне впечатлён. — Как он это сделал?
— Много тяжёлой работы, — Сакура была уверена, что Шаринган помог ему быстрее осваивать техники, но подозревала, что он справился бы и без него.
Маленький Какаши решительно сжал кулак и пристально посмотрел на обоих мужчин.
— Когда-нибудь я тоже их освою.
Сакура усмехнулась.
— Я уверена, что так и будет.
Белый Клык не использовал свой знаменитый клинок, а Какаши не применял Чидори, но по мере того, как бой становился всё более напряжённым, стало ясно, что они равны по силе. Наблюдая за их боем, Сакура укрепилась в уже сложившемся у неё мнении: смерть Хатаке Сакумо была ужасной потерей, особенно перед войной. Это была настоящая трагедия. Не только потому, что она сломила юного Какаши, но и потому, что он был таким могущественным шиноби. Он мог бы многое изменить в их прошлой жизни к лучшему.
Чем больше она размышляла в этом направлении, тем сильнее злилась. К счастью, ей не дали долго предаваться размышлениям.
— Ты невероятно искусен, кузен. Я впечатлён. Интересно, как часто ты тренировался после войны? — тяжело дыша, спросил Сакумо, глядя на Какаши с коварной ухмылкой. Они оба присели в нескольких метрах друг от друга, держа клинки наготове. — Может, на этом закончим или сразимся по-настоящему?
Какаши склонил голову набок и улыбнулся одними глазами.
— Это высокая оценка с твоей стороны, Белый Клык. Что ж, тогда продолжим.
Они снова набросились друг на друга, их движения были слишком быстрыми, чтобы их можно было разглядеть.
Сакура вскочила на ноги, когда её Какаши внезапно отлетел назад и с отвратительным хрустом врезался в дерево. С того места, где она стояла, нельзя было определить, кто пострадал больше.
— Папа!
Какаши-кун вскочил со своего места и побежал к отцу, а Сакура направилась к своему «мужу». Она слышала, как мальчик болтает с отцом на другом конце поля, но её внимание было сосредоточено на Какаши. Он перекатился на бок, прижался лбом к руке и тяжело задышал.
— Ты в порядке, Какаши?
Через мгновение он кивнул, позволив ей провести руками по его голове, спине и бокам, чтобы проверить, нет ли повреждений. Одно ребро было сломано, на теле было несколько ссадин от удара о дерево, а на затылке образовалась шишка. Пока она его лечила, он наблюдал за ней.
— Что скажешь?
— Это был впечатляющий бой. Молодой ты был весьма впечатлён твоим мастерством владения всеми пятью стихиями чакры, — Сакура ухмыльнулась. — Ты выпендривался, неудивительно, что он тебя одолел.
Какаши глубоко вздохнул, когда его рёбра срослись, ослабив давление на лёгкие.
— Я был медлителен. Кроме того, победа была ему нужнее, чем мне.
Сакура усмехнулась.
— Ты позволил ему победить?
Он отвёл взгляд от неё и посмотрел на Сакумо и Какаши-куна, которые шли к ним через поле.
— Я был медлительным, Сакура. Такое иногда случается.
Конечно, так и было.
— Ну, похоже на то. По крайней мере, силы равны.
— Да… — в его глазах читалась искренняя улыбка, на которую Сакура не могла не ответить. Она не была уверена, но подозревала, что спарринг и похвала Сакумо в адрес его мастерства удовлетворили какую-то глубоко запрятанную потребность в отцовском признании, о которой он не смел и мечтать.
Не успели они продолжить разговор, как рядом с ними оказались Какаши-кун и их отец.
— Кажется, на этот раз я победил, кузен.
— Я был медленным. Хотя, судя по тому, что я о тебе слышал, я не удивлён.
Сакумо пожал плечами, натянуто улыбнулся и взъерошил волосы сына.
— Это был хороший бой, ты был близок к победе. Ты ведь не сильно пострадал?
Сакуре пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не расхохотаться. Какаши выглядел таким довольным собой, несмотря на то, что его впечатали в дерево с расстояния в десять метров.
— Мой личный врач сказал, что я сломал ребро. Бывало и хуже, — она усмехнулась его обычному беспечному тону, но ничего не сказала.
Сакумо слегка усмехнулся и размял правую руку.
— Повезло, что у тебя сердце такого талантливого ирьёнина.
Сакура покраснела — то ли от напоминания об их предполагаемых отношениях, то ли от взгляда, которым одарил её Какаши, ответивший:
— Так и есть.
Как ещё он мог на тебя смотреть? Ты же замужем. Ты же должна быть влюблённой.
Закончив лечение, она откинулась назад и помогла Какаши сесть, стараясь, чтобы её прикосновение выглядело более нежным.
— Вы вообще не пострадали, Сакумо-сан?
Он поднял правую руку. На пальцах и на той части запястья, которую она могла видеть, остались небольшие ожоги от контакта с молниевым клоном.
— Ничего серьёзного.
Сакура встала и взяла его за руку, а маленький Какаши занял место рядом со старшей версией себя, чтобы расспросить его о мастерстве управления природой чакры.
— Я не могу даже припомнить, сколько раз мне приходилось иметь дело с ожогами от молнии, — фыркнула Харуно и покачала головой, вспомнив, сколько раз Какаши разнимал Наруто или Сая во время тренировок. Она скучала по Наруто. Может быть и по Саю тоже.
— Хм, — когда Сакура заметила недоумение в тёмных глазах Сакумо, ей пришло в голову, что не стоило этого говорить. Зачем Какаши использовать молнию в работе как гражданский? Сакумо никогда не должен стать тем человеком, который заметит дыры в их выдуманной истории. Надеясь, что он не придал этому особого значения, Сакура быстро залечила ожог и вернулась к Какаши.
Сакумо размял руку и улыбнулся ей.
— Спасибо, Аямэ-сан. И спасибо, Карасу-сан. Нам нужно повторить спарринг… Если у вас будет время.
Какаши кивнул и обнял Сакуру за плечи.
— Конечно.