Стук в дверь разбудил Сакуру. Она резко проснулась и заморгала, пытаясь продрать глаза сквозь спутанные розовые волосы. Какаши, лежавший рядом с ней, казалось, ещё спал.
— Мэ-чан, ты уже встала?
Что? Она огляделась и заметила свет, проникающий сквозь оконную сетку. Было самое раннее утро.
— Да, да, я проснулась, Какаши-кун. Дай мне минутку, чтобы одеться.
— Хорошо! — он был слишком взволнован для столь раннего утра, когда его шаги стихли в коридоре.
Сакура села и вытерла с лица слюни и волосы.
— Мэ-чан?
Какаши выглядывал из-за подушки, чтобы посмотреть на неё.
— О. Поскольку теперь мы живём здесь и мы семья, он попросил называть меня более фамильярно, — Сакура зевнула и встала.
— Хм. Почему он будит нас в такую рань?
Бросив рубашку, тем самым закрыв ему лицо, чтобы переодеться, она быстро натянула платье и шорты.
— Он попросил меня помочь ему приготовить бенто.
Какаши усмехнулся и снова зарылся в подушку.
— Он что, хочет умереть?
— Эй! — Харуно пнула его ногой через одеяло. — Я уже лучше готовлю. Бабушка мне помогает. Кроме того, я сказала ему, что никогда раньше не готовила бенто, и он ответил, что мы можем сделать это вместе, — на её губах появилась лёгкая улыбка. Мальчик был таким милым, когда хотел.
Какаши наконец сел и, бросив на неё хитрый взгляд, натянул рубашку поверх майки с маской, в которой он спал. Сакура сморщила нос.
— Наверное, он этого и хотел. У него… никогда не было такого близкого человека, как ты. Он всегда был только с Сакумо. Ты ему нравишься.
— Ну, он мне тоже нравится. И тебе действительно стоит купить ещё несколько таких футболок. Их нужно стирать чаще. От тебя начинает пахнуть морилкой для дерева и потом.
Какаши закатил глаза.
— От меня не воняет. От меня пахнет мужчиной и кипарисом. Но ладно. Думаю, мы можем потратить несколько рё. Тебе что-нибудь нужно?
Она вздохнула, проводя пальцами по своим коротким волосам.
— Расчёска и кое-какие личные вещи. Я сама их принесу, после того как отведу его в Академию.
— Ты его и в Академию водишь?
— Он попросил меня пойти с ним. Сакумо ушёл на задание ещё до рассвета, помнишь?
— А, точно, — мужчина вышел вслед за ней из комнаты и направился по коридору на кухню, где его уже ждал Какаши-кун, который доставал продукты из холодильника и раскладывал их на столешнице.
Сакура посмотрела на то, что он схватил.
— Хм. Рисовые шарики?
Он кивнул.
— У нас остались баклажаны с мисо. Мне нравится добавлять их в начинку.
Сакура с облегчением улыбнулась.
— Я могу приготовить рисовые шарики.
Прислонившись к стойке, Какаши ухмыльнулся.
— Не сожги что-нибудь.
Она усмехнулась и шлёпнула его полотенцем.
— Эй. Как грубо.
Он лишь пожал плечами, ловко увернувшись от второго удара полотенцем.
— У тебя много других талантов, Аямэ.
— Смотри… — Сакура надела перчатки, взяла горсть риса, добавила немного оставшихся баклажанов, а затем ещё риса. Аккуратно сформировав шарик, она сосредоточенно высунула язык и гордо протянула его. — Видишь? Идеальный.
Наклонив голову набок, Какаши-кун в замешательстве посмотрел на него.
— Почему у него шипы?
Она ухмыльнулась, поставила его на стол и потянулась за нори, отрывая от него небольшие кусочки.
— Потому что это щенок! Видишь? У него ушки.
— Хм, — он внимательно изучил его, прежде чем приложить больше усилий к комочку риса в своих руках. — Паккун, иди сюда, малыш, — маленький мопс, дремавший неподалёку, подбежал и встал у ног мальчика.
Как всегда, при виде него Какаши слегка помрачнел. Сакура жалела, что их призыв работает по-разному. Она всё ещё могла призвать Кацую. Слизень был древним призывом, и их договор, подписанный кровью, судя по всему, не зависел от времени и пространства. Стаю собак-компаньонов вырастил Какаши. Насколько она знала, Паккун был единственным, кто успел родиться к настоящему времени. Харуно хотела бы как-то облегчить ему эту душевную боль.
Какаши-кун внимательно посмотрел на своего щенка, а затем разорвал лист нори и положил его на рисовый шарик.
— Смотри, малыш, это ты! — и правда, из комочков нори получились уши, а кусочки водорослей — лицо Паккуна.
— Милый!
Какаши-кун сморщил нос.
— Он не милый. Это Паккун.
Она не смогла сдержать смех.
— Паккун такой милый, правда?
— Ну… — мальчик присел на корточки, чтобы почесать щенка за ухом. — Да, наверное. — Паккун облизнул пальцы, а Какаши-кун почти зажмурился от улыбки. — Ты такой милый, правда, мальчик? — он радостно тявкнул и завилял хвостом. — Хочешь что-то сказать, мальчик? Хм?
Он залаял, зарычал, чихнул, а потом… заговорил.
— Милый!
Какаши-кун посмотрел на свою собаку так, словно она его только что укусила.
— Он… он заговорил.
Сбитая с толку его реакцией, Сакура подняла глаза на Какаши. На его лице было такое же выражение.
— Его первым словом стало… милый? О боже, — седовласый мальчик расхохотался, поглаживая гиперактивного щенка.
— Милый! Милый! Милый! — Паккун ещё больше запыхался, залаял и завилял хвостом, забравшись к нему на колени. — Милый!
КС
Они вместе отвели Какаши-куна в школу, вручив ему любовно упакованное бенто и сдержанно попрощавшись. По дороге в магазин отца Сакура прервала задумчивое молчание Какаши.
— Каким было его первое слово, сказанное тебе?
— Хм, — Хатаке с ностальгией взглянул на неё краем глаза. — Печень.
Она фыркнула.
— Печень? Серьезно? Думаю, это его любимое блюдо.
— Да… на самом деле это было скорее требованием. Я мало ел, и, думаю, он был мной недоволен. Ещё одна вещь, которую мы изменили.
Замедлив шаг, Аямэ прикусила губу. Она не была уверена, имеет ли он в виду истощения, вызванное горем, или слова Паккуна.
— Он кажется таким счастливым, Какаши.
Его взгляд скользил по очертаниям облаков, и по его лицу нельзя было понять, что он чувствует.
— Он счастлив. Я не могу решить, хочу ли я, чтобы всё это было сном, или чтобы это было наяву, потому что тогда какая-то часть меня могла бы узнать, каково это — быть счастливым, без примеси страданий.
Тонкие морщинки вокруг его глаз углубились, но он не отрывал взгляда от завораживающего неба.
— Как мы можем по-настоящему познать счастье, если не вкушали плод страдания? Может быть, эта версия тебя, — она толкнула его в бок, — сможет обрести счастье, где бы мы ни были, и оно пустит куда более прочные корни, чем страдания, предшествовавшие ему.
Какаши почти остановился и посмотрел на неё сверху вниз с выражением лица, которое она не могла понять.
— Не пойми меня неправильно, Сакура, но это ужасно проницательно с твоей стороны. — «для тебя» осталось невысказанным.
Это было осознанное решение — не обижаться.
Тот факт, что он был прав, не облегчал ситуацию.
Закатив глаза, Сакура снова пошла обычной походкой.
— Иногда я бываю проницательной. Но это слова моего отца. Он говорил о Наруто, и эти слова мне запомнились.
— Хм. Твой отец кажется разумным человеком. Возможно, он прав, — они прошли в молчании несколько шагов, а затем: — Кстати, о твоих родителях, с днём рождения.
Сакура медленно моргнула, приоткрыв губы от удивления. Посчитав, сколько дней прошло с тех пор, как они приехали, она поняла, что он прав.
— Полагаю… это мой день рождения, не так ли? — она взглянула на него и увидела, что Какаши снова смотрит на неё. — Что тебе напомнило?
Он пожал плечами.
— Я понял это вчера. Сейчас самое подходящее время, чтобы напомнить тебе.
— О. Кажется, я забыла, — Сакура заложила руки за спину и задумалась вслух. — Сколько же мне тогда было? Мы отправились в октябре, и мне было почти девятнадцать.
— Хм.
Она поджала губы.
— А как же ты? Твой день рождения был всего два месяца назад, а до следующего осталось всего полгода.
— Настоящая дилемма.
— Тц, — она неохотно посмотрела на него. — То, что ты не любишь праздники, не значит, что мы не должны их устраивать.
— Хорошо, — тонкие пальцы задумчиво постучали по подбородку под маской. — Как насчёт того, чтобы выбрать новые даты рождения? Когда мы ушли, тебе было восемнадцать и семь месяцев, так что июль? Чтобы было проще, пусть будет тот же день. А мой новый день рождения будет девятнадцатого января. Вот… всё получилось.
Какаши сунул руки в карманы и пошёл дальше, решив ещё одну проблему с их личностями. Ничего страшного. Её звали Хатаке Аямэ, она родилась двадцать восьмого июля. Всё в порядке.
Вдохнув полной грудью, она переключила внимание на другие вещи. Ей нужны были расчёска, новый флакон шампуня, пара новых бюстгальтеров, она не надевала их уже…
— Я тут подумал… — он снова уставился в небо. — Я больше не могу использовать чидори, раз потерял глаз Обито, — Сакура и не подозревала. — Я бы хотел поработать над созданием нового дзюцу с молнией, — Какаши окинул взглядом крыши, а затем повернулся к ней и понизил голос. — И то, что мы притворяемся обычными людьми, не значит, что мы должны терять бдительность. Мы должны находить время для тренировок каждый день. Вместе… с Сакумо, когда он дома.
Ей не пришлось долго думать над ответом.
— Я согласна. Если мы будем бездельничать, нас могут убить.
— Хм. Я встречусь с тобой в Академии сегодня днём, и мы сможем купить что-нибудь на ужин по дороге домой. Можем начать сегодня вечером.
— Хорошо.
Они подошли к магазину и неловко замерли.
— Ну… хорошего дня, Какаши.
Он слегка наклонил голову в сторону, и на его лице появилась приятная улыбка.
— Тебе тоже, Сакура.
Как это по-домашнему.
Когда Харуно отдала рё за рубашки, которые были нужны Какаши, её поразило, насколько она на самом деле вела себя как жена. Они жили вместе, она стирала его одежду вместе со своей, они вместе ели и проводили свободное время, он отдавал ей рё, которые зарабатывал, они спали рядом по ночам… Теперь она выполняла его поручения. Это казалось… странно естественным — неловко, когда кто-то обращал на это внимание или отпускал любопытные комментарии, но… комфортным. Как он и сказал. Сакура подумала, что в этом есть смысл. Они знали друг друга много лет, вместе работали, вместе выполняли задания, вместе сражались… Сильно ли отличалось это соглашение от предыдущих?
Вспоминая заявление Какаши о том, что он не будет искать настоящую жену, что они связаны друг с другом, Сакура не могла не задаваться вопросом, что они будут чувствовать через полгода, через год? Через пять лет? Они не были по правде женаты. Они не были любовниками. Сама мысль о том, что он может так поступить, была такой чуждой… Невероятной.
Разве нет? Разве не так должно быть? Он был её сенсеем.
Это было много лет назад. Теперь вы равны.
Перед её мысленным взором снова возникло его красивое смеющееся лицо.
Положив его рубашки в сумку к остальным покупкам, Сакура не обратила внимания на то, как вспыхнула её лицо, и направилась домой.
Нет. Это было невозможно, даже если бы он был отвратительно привлекательным. Он никогда не увидел бы в ней женщину. Верно?
Может быть, он смог бы.
Хотела ли она этого?
Да.
Сейчас ей было так комфортно, но будет ли она довольна «комфортом» до конца своих дней?
Маловероятно.
А как насчёт него?
В конце концов, он мужчина. Мы действительно спим в одной постели.
Сакура покачала головой. Они будут держаться вместе, сколько бы времени ни прошло. Они будут присматривать за Какаши-куном, воспитывать Тензо и делать всё, что потребуется, вместе. Как друзья. Наверное. Определённо.
Может быть?
Это был не тот брак, который она себе представляла. По крайней мере, он никогда не пытался её убить.
КС
Выйдя на улицу, Какаши потянулся, закинув руки за голову, и застонал от боли в спине и плечах. День выдался долгим. Они отправились в дом какого-то богатого торговца, чтобы починить деревянную отделку. Толстый высокомерный старик весь день крутился рядом, следя за тем, чтобы всё было сделано в соответствии с его строгими требованиями. Кизаши, казалось, не обращал внимания на постоянные комментарии заказчика, поэтому Какаши тоже их игнорировал. Только когда они закончили и отошли на приличное расстояние, он страдальчески вздохнул и заявил, что ему нужно выпить.
После того как всё было убрано в магазине, Кизаши пригласил его и Аямэ на ужин с его матерью на следующей неделе. «Только мы вчетвером». Судя по всему, Умэ уже соскучилась по племяннице и всё ещё не простила её подругу.
Стоял тёплый весенний вечер, идеально подходящий для тренировки.
Какаши был занят размышлениями о том, как изменить свой чидори, когда почувствовал сладкий аромат. Поняв, что ещё успеет встретиться с Сакурой, он пошёл на запах… к киоску с закусками. Осмотрев ассортимент, он купил ей кое-что. В конце концов, у неё был день рождения. С угощением в руках он направился в Академию.
— Йо.
Сакура сидела на качелях во дворе Академии. Несколько домохозяек стояли вокруг, ожидая своих детей, и большинство из них украдкой поглядывали на Какаши, пока он шёл к ней. Она быстро моргнула, прежде чем поднять взгляд, и не стала смотреть ему в глаза.
Хм.
— Привет.
Хатаке хотел спросить. Он почти спросил. Но она перевела взгляд на других женщин, стоявших достаточно близко, чтобы услышать их разговор, и заставила себя улыбнуться.
— Он скоро выйдет, — Сакура посмотрела на бумажный пакет в его руках. — Что это?
Ах. Он позволил себе улыбнуться и открыл пакет. Может, он спросит об этом позже.
— Я захватил тебе кое-что по пути, — сделав ещё один шаг, чтобы оказаться рядом с ней, он протянул ей пирожное и понизил голос. — Я знаю, о чём мы говорили сегодня утром, но всё же поздравляю тебя с днём рождения.
Её губы приоткрылись от удивления, и она радостно ахнула. Что-то защемило у него под сердцем, но он не обратил на это внимания.
— О. Спасибо, Карасу. Я люблю дораяки.
Он знал это.
Дети разбегались по сторонам с самого входа в академию, и это привлекло внимание Какаши. Некоторых из них он узнал. В прошлом он проучился в Академии всего несколько недель перед выпуском и почти не обращал внимания на большинство своих одноклассников. Но у него были друзья…
— Мэ-чан!
Он увидел впереди несколько знакомых лиц и серебристые волосы и взял себя в руки.
— Привет, Какаши-кун. Как прошёл твой день?
Он резко остановился перед ней, а за его спиной толпились его друзья. Взрослый Какаши сильно прикусил внутреннюю сторону щеки.
— Довольно скучно. Что ты ешь?
Она встала с качелей и улыбнулась ему.
— Карасу принёс мне угощение. Хочешь попробовать?
Он поморщил нос.
— Оно сладкое?
Деликатно рассмеявшись во время перекуса, она кивнула.
— Немного.
— Какаши-кун, это твоя новая мама?
Взрослый Какаши с трудом сдержал смех, когда глаза Сакуры чуть не вылезли из орбит. К счастью, этот забавный момент и яркий румянец на лице девушки помогли ему отвлечься от мучительного чувства в груди.
Какаши-кун посмотрел на своего одноклассника и демонстративно вздохнул, как будто тот уже не в первый раз совершал эту ошибку.
— Я же говорил тебе, Обито. Она замужем за моим двоюродным братом, а не за моим отцом. Они просто живут с нами, — он прищёлкнул языком. — Идиот, — показывая на него большим пальцем, мальчик пожал плечами. — Это мой кузен.
Дети как один подняли на него глаза, глядя на него с разной степенью скептицизма. На него нахлынули воспоминания, почти все болезненные. Оранжевые очки, зелёный комбинезон, фиолетовые щёки… чувство вины, страх… тоска.
В его ладонь скользнула маленькая мозолистая рука.
Какаши с трудом сглотнул и переплел их пальцы, держась за них изо всех сил.
Они бы их спасли.
— Йо, — это всё, что он смог выдавить.
— Мне нравятся твои розовые волосы.
Рин.
Сакура улыбнулась ей.
— О, спасибо. Меня зовут Хатаке Аямэ. Это мой муж Карасу.
Девочка, которую он убил, широко улыбнулась и вежливо поклонилась.
— Меня зовут Нохара Рин, — Сакура крепче сжала его руку и тихо ахнула. — Какаши-кун весь день говорил о тебе.
— А вот и не правда! — мальчик отвернулся от друзей, чувствуя, как горят его уши. — Мы можем пойти, Мэ-чан?
— А вот и правда! Я понимаю почему: твоя новая кузина прекрасна, Какаши-кун. Если бы она жила со мной, я бы тоже говорил о ней целыми днями.
Гай.
Сакура слегка покраснела и неловко рассмеялась, а мальчик раздражённо закатил глаза.
— Убирайся, Гай.
— Какаши-кун, не будь таким злым со своими друзьями.
Какаши-кун, которого отчитали, скрестил руки на груди и бросил на него умоляющий взгляд. Ему тоже нужно было уходить, и он кивнул.
— Приятно было познакомиться со всеми вами, но нам нужно возвращаться домой. Пойдём, малыш.
— Пока, Какаши-кун! Увидимся завтра! — Рин энергично помахала рукой на прощание, как и Гай. Обито надулся, но, судя по тому, как она улыбалась всё ещё покрасневшему парню, всё было примерно так, как он и помнил. — До свидания, Аямэ-сан!
Сакура, не выпуская его левую руку, махнула через плечо в сторону призраков и воспоминаний. Она натянуто улыбнулась, и он задумался, сможет ли она на этот раз сдержать своё любопытство. Это немного тревожило, но Какаши думал, что предпочёл бы, чтобы она поинтересовалась. Ему всё равно нужно было объяснить, что произошло. Может быть, разговор с девушкой поможет ему не утонуть в чувстве вины, которое сейчас его душило.
Сакура не отпускала его руку, пока они шли по улице. Менее депрессивная версия Какаши шла рядом с ними, засунув руки в карманы, и рассказывала о том, как прошёл день. Когда они остановились в «Ичираку» и решили там поужинать, Харуно села так близко, что их колени соприкасались. К концу ужина Какаши почувствовал, что снова может дышать. Она украдкой взглянула на него, когда они направились домой, и, видимо, решила, что ему больше не нужна её поддержка. Она заложила руки за спину и переключила внимание на ребёнка.
В глубине души ему хотелось выглядеть более расстроенным.
Он тут же упрекнул себя за то, что хотел взять её за руку. Придурок.
Тренировка в тот вечер прошла продуктивно. Они сражались двое на одного, потому что мальчик настаивал, что его взрослой версии нужен «вызов». Когда они его измотали, Какаши-кун сел рядом с Сакурой и Паккуном и стал наблюдать, как Какаши отрабатывает своё дзюцу с молнией в полевых условиях. Вероятно, на это уйдут месяцы, но он уже примерно представлял, что будет делать.
Искупав и уложив ребёнка в кровать, Какаши и Сакура отправились в свою комнату. Он наблюдал за ней через зеркало, пока она распутывала спутанные влажные волосы, и гадал, как она отреагирует, если спросит, всё ли с ней в порядке. Харуно оживилась, когда к ним присоединился ребёнок, и весь вечер казалась спокойной. Сосредоточиться на проблемах других людей — хороший способ забыть о своих.
По какой-то причине ему не нравилась мысль о том, что она скрывает от него своё горе. Он всегда так поступал. Но она была другой.
— Сакура…
Их взгляды встретились в зеркале, прежде чем она повернулась к нему лицом.
— Что?
Как начать этот разговор?
— Как прошёл твой день? — не слишком личное.
Она нахмурилась, явно смущённая тем, что он задал такой банальный вопрос.
— Эм… на самом деле довольно скучно. После того как я купила всё, что мне было нужно, — кстати, я принесла тебе три новые рубашки… — она кивком указала на шкаф в углу. — Ну, после этого мне особо нечего было делать. Сегодня не тот день, когда нужно стирать, и я стараюсь не заходить в дом бабушки, поэтому на какое-то время вернулась сюда. Паккуну тоже было скучно, поэтому после обеда мы пошли прогуляться по городу, и я купила всё необходимое, чтобы приготовить его любимое лакомство — печень с арахисовым маслом, — Сакура улыбнулась, подперев подбородок руками. — Пока я готовила, он всё повторял одно и то же слово. Он так гордится собой, я про… ну милый, — с её губ сорвался тихий смешок, прежде чем улыбка исчезла.
Вот оно. Мрачное выражение, которое было у неё сегодня на лице, вернулось. Её брови нахмурились, а губы сжались и зашевелились, словно она что-то жевала.
— Ты в порядке?
Сакура подняла на него глаза, и Какаши увидел, что она пытается улыбнуться и не обращать внимания на то, что чувствует. Если она хочет скрыть свои эмоции, может быть, ей стоит начать носить маску. Нет. Это неправильно.
— Я в порядке. Просто… — Харуно вздохнула и опустила голову, спрятав лицо за розовыми волосами. — Я скучаю по своим друзьям, особенно по Ино. С бабушкой приятно поговорить, но она уже довольно старая и считает, что мы женаты. Я едва ли могу рассказать ей о милом продавце фруктов, который сегодня продал мне хурму, или пожаловаться на тебя, — она слабо улыбнулась.
Ох.
Она одинока.
Должно быть, для неё это новый опыт. Она выросла в любящей семье и среди таких же друзей. Они провели в прошлом почти месяц, и хотя они довольно много времени проводили вместе, а ещё были Сакумо, ребёнок и её семья, ей явно не хватало женского общения. А ведь женщинам это нужно, не так ли? Кому-то, кому можно довериться и пожаловаться?
Ему стало немного стыдно, что он не заметил этого раньше.
— Ты можешь рассказать мне о продавце фруктов.
Это вызвало у неё искренний смех.
— Серьёзно?
Он пожал плечами. Почему бы и нет?
Она широко улыбнулась и плюхнулась на футон рядом с ним, подложив подушку под подбородок.
— Ну, обычно его нет за прилавком. Это ларёк его семьи, но сегодня он помогал, потому что его мать плохо себя чувствовала. Я хотела купить всего несколько штучек хурмы, но вишня у них выглядели так аппетитно. Он заметил, что я на них смотрю, и дал мне горсть бесплатно, — её лицо покраснело, и она понизила голос, подражая молодому человеку. — Должно быть, они выросли только для тебя, — Сакура фыркнула и на секунду уткнулась лицом в подушку, прежде чем закончить. — Наши пальцы соприкоснулись, когда он протягивал их мне. «Я уверен, что в следующий раз, когда я буду в саду, я буду думать о тебе и твоих волосах цвета сакуры».
Она хихикнула.
Он не знал, что с этим делать.
— Это была самая банальная фраза, которую я когда-либо слышала, но она была… какой-то милой? Я не привыкла к такому случайному флирту. Единственный парень, который когда-либо проявлял ко мне интерес, кроме Наруто, — это Ли, — Харуно закатила глаза и усмехнулась. — Наверное, из-за того, что я так долго была одержима Саске, я стала неприступной. Но даже в гражданских районах города ни один парень не взглянул на меня дважды, — она поджала губы и шумно выдохнула через нос. — Не очень-то хорошо для твоей самооценки, — она задумалась на несколько секунд, а потом улыбнулась ему. — Что ж, это все свежие события.
Какаши всё ещё не знал, что сказать. По какой-то причине ему не нравилась мысль о том, что она флиртует с торговцем фруктами. Ей не подходил такой мужчина. Ей нужен был другой шиноби, который был бы ей хотя бы ровней, а это высокая планка.
Не то чтобы это зависело от него.
— Гражданских мужчин обычно не интересуют куноичи, и я никогда не встречал куноичи, которая была бы счастлива с гражданским мужчиной, — это прозвучало с оскорбительно. Он не это имел ввиду. Он откашлялся. — Наверное, поэтому такого раньше никогда не случалось.
— Хм. Думаю, в этом есть смысл. Теперь я просто ещё одна гражданская женщина, — Сакура криво улыбнулась и поправила волосы. — С примечательными волосами.
— Ты не гражданское лицо. Ты куноичи, одна из самых сильных. Не забывай об этом только потому, что какой-то гражданский соизволил с тобой пофлиртовать.
Самодовольная девичья ухмылка исчезла, и всё её лицо помрачнело. Она выглядела обиженной. Затем она выглядела разозлённой. Она стиснула зубы и сердито посмотрела на него.
— Я не забыла ни о чём. Прости меня за то, что я наслаждалась одним глупым моментом с милым гражданским, который решил, что я достаточно хороша собой, чтобы пофлиртовать. Мне одиноко. Я знаю, что для тебя это просто очередной день, но я ещё не привыкла к этому, и это отстой. Не проси меня рассказывать тебе что-то, если ты собираешься вести себя как придурок.
Она встала, схватила подушку и одеяло и вышла из комнаты.
— Я буду спать с Какаши-куном.
Уходя, она так сильно хлопнула дверью, что та отскочила обратно почти на десять сантиметров.
Чёрт.
«Мне одиноко. Я знаю, что для тебя это просто очередной день…»
Было бы не так больно, если бы она ударила его по лицу.
Сакура целилась низко и не промахнулась. Какаши был одинок большую часть своей жизни. Он был одинок с тех пор, как ему исполнилось пять, даже если не всегда осознавал. Просто он привык к этому, и даже когда в его жизни появлялись друзья и люди, которым он был небезразличен, он оставался одиноким.
Но это никогда не имело значения. Он был шиноби, оружием. Какая разница, был ли он одинок?
Какая разница, была ли она одинокой? Они поставили перед собой задачу. Это должно быть в центре их внимания.
«Я ещё не привыкла к этому…»
Это означало, что она предполагала, что привыкнет к одиночеству.
«Похоже, я тоже застряла с тобой».
Она смирилась с тем, что, возможно, проведёт с ним всю оставшуюся жизнь. И она решила, что ей придётся привыкнуть к одиночеству.
Почему из-за этого он чувствовал себя ублюдком?
Откинувшись на футоне, он уставился в потолок так, словно тот совершил против него какое-то личное преступление.
Он никогда не требовал от неё верности. Просто так сложились обстоятельства. Разве он не решил уже тогда, что ей нужно найти кого-то другого? Какая разница, гражданский это будет или нет, если он будет хорошо к ней относиться?
Она заслуживает лучшего, чем какой-то продавец фруктов с флиртом.
Какаши закрыл глаза ладонями и застонал. В чём была его проблема? Почему он вёл себя как придурок? Он начал разговор, потому что ему не нравилась мысль о том, что она скрывает от него свои страдания. Затем он заставил её открыться, а сам всё испортил. Теперь она, скорее всего, полностью отгородится от него.
От одной мысли об этом ему становилось плохо. Она была единственным человеком в его жизни, который действительно имел для него значение. Конечно, был ещё Сакумо и, наверное, мальчик, но это не то же самое.
Какаши скучал по своим друзьям и отчаянно скучал по своим нинкенам. Но за последние несколько недель, когда он возвращался к ней домой, его дни становились более красочными. Когда он лежал рядом с ней по ночам, кошмары и демоны, с которыми он сталкивался, закрывая глаза, казались не такими пугающими. Когда она была рядом, он чувствовал себя заземлённым, даже несмотря на то, что они оба плыли по течению туда, где им не было места.
Теперь её не было.
Он протянул руку через весь футон, чтобы коснуться её. Ему уже не хватало её тепла.
Это не имеет значения.
Он отвернулся к стене и заставил себя закрыть глаза. Какаши не нужно было, чтобы она была рядом, чтобы уснуть. Как Сакура верно подметила, он чертовски привык к одиноким ночам.