Какаши вдохнул её запах — своей жены — и прижался губами к её обнажённой шее, положив щеку на плечо, куда она позволила ему укусить себя. Стресс и усталость этого дня: разговоры о войне, о призыве в армию, о шпионах и надвигающейся опасности, о тяжёлой работе, изнурении и разочаровании — растворились. Его наполнило тёплое чувство, которое вытеснило всё остальное.
Умиротворение.
Как он прожил всю свою жизнь без этого? Он не знал, что так бывает. Если бы он знал, то, возможно, попытался бы найти это раньше, но тогда у него не было бы этого сейчас, не было бы её сейчас.
Сакура. Его жена.
Его стая, его семья, его пара, его покой… его.
— Как прошёл твой день, Какаши?
— Хм, — вздохнул он, обнимая её второй рукой за талию, чтобы она не отошла. Он посмотрел через открытую дверь на сад за ней. Их сын сидел на коленях у Какаши-куна, теребя его рубашку, пока старший мальчик читал отрывок из свитка по фуиндзюцу, который подарила ему бабушка. Для обычного шестилетнего ребёнка это было бы непосильной задачей, но Какаши был гением. — Ладно… Думаю, Хирузену скоро придётся объявить открытую войну. Произошла ещё одна стычка с Ивой. Если об этом уже знают в гражданских кварталах, значит, прошло как минимум неделю. —
Она задумчиво хмыкнула и протянула руку, чтобы провести пальцами по его волосам. Ему показалось, что он сейчас растает и провалится сквозь половицы. — Сакумо нет уже неделю.
— Да. Думаю, в следующий раз он вернётся домой не скоро.
— Наверное, ты права. — Она вздохнула. — Из менее печальных новостей: Какаши-кун признался, что да, он хотел бы, чтобы его друзья пришли к нему на день рождения. Он бы хотел баклажаны в глазури мисо…
— Естественно.
— И солёную жареную сайру.
— У него отличный вкус.
Она рассмеялась, легко и непринуждённо.
— Когда он не был уверен, какой десерт выбрать — ведь без десерта не обходится ни один день рождения, — я предложила чизкейк.
— Хм, — Какаши поцеловал её в щёку. — Я никогда этого не пробовал.
— Он не такой уж и сладкий, а вот осенние фрукты подойдут отлично. — Она улыбнулась про себя, а затем повернулась в его объятиях и ухмыльнулась ему в ответ. — Я неплохо справляюсь с ролью домохозяйки.
На его лице расплылась улыбка.
— Ты… женщина с множеством талантов, способная на всё, что придёт тебе в голову.
— Спасибо. Думаю, в ближайшее время я бы хотела перейти к более интенсивным тренировкам. Я хочу по-настоящему выложиться. Может, ещё изучим древесные техники, чтобы быть готовыми. — Она положила голову ему на грудь и довольно вздохнула. — Но не сегодня. Они тебя ещё не видели, так что, скорее всего, ещё какое-то время будут отвлекаться.
Приглушённый вскрик сменился стоном, когда он поднял её, обхватил ногами за бёдра и, целуя до потери сознания, отнёс в их комнату.
КС
Умэ внимательно наблюдала за тем, как она посыпает чизкейк сахарной пудрой. Получилось идеально. Сакура радостно улыбнулась. Ей потребовалось две попытки, но это был секрет, который они с бабушкой унесут с собой в могилу.
— Выглядит прекрасно, Хатаке-сан.
Сакура подняла глаза и увидела брюнетку — мать Рин — с широкой коробкой, завёрнутой в красивый зелёный фуросики с узором. Она почтительно поклонилась, и на её лице появилась застенчивая улыбка.
Хатаке-сан. Это была она. Она скрыла румянец за вежливым ответным поклоном.
— Спасибо, Нохара-сан. — Опустив сито, она обошла бабушку.
— Я принесла тебе дюжину наси из моего любимого сада, Хатаке-сан.
Сакура постаралась сохранить скромную улыбку, принимая подарок.
— Большое вам спасибо, Нохара-сан. Они идеально подойдут к десерту! Не могли бы вы помочь мне их приготовить?
Мать Рин с энтузиазмом кивнула.
— Конечно! — Сакура нашла чистую разделочную доску и протянула ей нож. — Моя дочь всё время говорит о Какаши-куне. — Она тихо рассмеялась. — Думаю, я знаю о нём больше, чем она узнала за весь прошлый год в школе. Она была так разочарована тем, что в этом году он будет учиться на дому. Но она действительно, кажется, стала больше внимания уделять учёбе.
Рин была очень сильно и явно влюблена. Это так напоминало Сакуре её саму в том же возрасте. Ей было интересно, что будет с этой влюблённостью, когда Рин вырастет.
— Судя по тому, что мне рассказал Какаши-кун, Рин-чан усердно работает и хочет когда-нибудь стать ниндзя-медиком?
Её мать кивнула.
— Ах… да, это так. Она немного завидовала летним урокам Какаши-куна.
Сакура поджала губы, чтобы скрыть лёгкую улыбку.
— Для своего возраста он действительно отлично контролирует чакру. Это позволяет ему уже сейчас изучать такие вещи, как медицинское ниндзюцу.
Несколько минут они работали в тишине: Сакура доводила до ума обед, а мать Рин нарезала груши. Из-за слов матери Сакура задумалась, захочет ли Рин когда-нибудь учиться у неё. Конечно же, Цунаде из Саннинов была бы лучшим выбором. Если бы у неё был доступ ко всем книгам, обучающим свиткам и больнице, Сакура была бы не хуже Цунаде в качестве наставника.
— Интересно, могу ли я спросить… Вы не знаете, почему Сакумо-сан забрал Какаши-куна из школы? Он такой уважаемый, талантливый шиноби, а его сын — настоящий вундеркинд. Почему он не хочет, чтобы тот учился в Академии?
Сакура подняла глаза и увидела, что женщина нервно наблюдает за ней. Сколько ей нужно сказать? Она не хотела её пугать. Но её дочь должна была пережить эту войну, они с мужем позаботятся об этом.
— Ну… Какаши-кун — гений. Он мог бы легко сдать выпускные экзамены прямо сейчас, а возможно, и экзамены на звание чунина. Я уверена, вы знаете, что война может начаться в любой день. — Другая женщина кивнула. — Совет и учителя настаивают на том, чтобы Сакумо позволил ему окончить академию. И он не хочет, чтобы его сын участвовал в этой войне. Может, он и способный, но ему всего шесть лет.
Она выглядела потрясённой.
— Они ведь не отправят такого маленького ребёнка на войну, верно?
Сакура пожала плечами.
— Будем надеяться, что эта война закончится до того, как они совсем отчаются.
КС
У Какаши никогда в жизни не было дня рождения. Став взрослым, он не раз получал поздравления от друзей или бывших учеников, которые покупали ему рамен или напитки в его любимом баре. Но его детство закончилось слишком рано, чтобы он мог позволить себе такие обычные для детей вещи.
Малыш Какаши явно чувствовал себя неловко, оказавшись в центре внимания стольких людей. Какаши его не винил. Он никогда не встречался с родителями Рин или бабушкой Обито. Матери Генмы и Куренай тоже были ему незнакомы. Из взрослых он узнавал только Майто Дая и мать Асумы, жену Хокаге.
Умэ пришла помочь Сакуре, и они вместе с другими мамами болтали и смеялись, передвигаясь по кухне. Он заметил, что мать Рин, похоже, особенно стремилась подружиться с Сакурой. Она принесла коробку с наси и сейчас нарезала несколько штук, чтобы подать к обеду, оживлённо беседуя с его женой.
В конце концов дети вышли на улицу, и Какаши-кун был рад избавиться от внимания стольких любопытных взрослых. Тензо, совершенно растерянный, вцепился в Какаши своими маленькими, но крепкими ручками и уткнулся лицом ему в шею. Какаши погладил его по спине и кивнул, издавая соответствующие звуки, выражающие интерес и согласие, пока Дай рассказывал о «юности» и своих тренировках по тайдзюцу. Он задумался, знал ли Гай, которого он помнил, насколько они с отцом похожи.
— Хм, да. Я уже тренировался таким образом. Правда, мне удалось пройти только вторые врата…
Какаши смотрел в дверь на турнир по спаррингу, который, похоже, уже начался, и лишь наполовину был сосредоточен на разговоре. Он не заметил удивления на лице мужчины в комбинезоне.
Он рассмеялся, немного громче, чем следовало.
— Ну что вы, Хатаке-сан, я и не подозревал, что так прозрачен в своих описаниях. Видите ли… — Какаши наконец посмотрел на него и понизил голос, поглаживая подбородок рукой. — Я держу свои настоящие тренировки в секрете. Возможно, в этом нет необходимости, но, учитывая мою репутацию, я бы предпочёл, чтобы всё оставалось как есть.
— А… Верно. — Никто не знал, что «вечный генин» смог открыть хоть одни внутренние врата, пока он не открыл все восемь, пожертвовав собой ради спасения сына. — Я не буду это повторять.
Мужчина окинул его оценивающим взглядом из-под густых бровей.
— Хм. Значит, ты не просто плотник. Слухи правдивы.
Чёрт. Ему не следовало так беспечно отвечать. Он откашлялся.
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
Дай пожал плечами, его голос звучал тихо и ровно.
— У Белого Клыка внезапно появилась семья, предположительно из Страны Молний, где обосновалась вторая половина клана Хатаке. Внушительная чакра и зловещий шрам, хорошенькая женушка с печатью принцессы Цунаде? Но он просто гражданский плотник, а она просто домохозяйка. — Он ухмыльнулся. — Я знаю, что я всего лишь генин, но АНБУ в свободное от службы время — такие сплетники. Они говорят, что слышали, как на территории Хатаке происходили какие-то жестокие, взрывные спарринги с использованием чакры. Маленький Какаши, конечно, вундеркинд, но, судя по всему, это не могли быть поединки между отцом и сыном. Они также говорят, что Сакумо в одиночку расправился с Орочимару. Никто из них не верит в это.
Какаши чуть крепче прижал к себе сына, не в силах встретиться с Даем взглядом. Он знал, что полностью скрыть их будет невозможно. Возможно, Джирайя и Минато ничего не сказали Хокаге, но Цунаде наверняка проболталась. И да, он прекрасно знал, какими сплетниками могут быть АНБУ.
— Хм. Сакумо — моя семья, кем бы я ни был. Мы с женой здесь ради него.