Дом наполнился мужским смехом, и Сакура, стоявшая на кухне над шипящим маслом, улыбнулась. Умэ и Кизаши присоединились к ним за ужином, а её отец принёс несколько бутылок сакэ. Сейчас он развлекал хозяев рисовым вином и историей об одном из местных правителей. Сакура сомневалась в правдивости этой истории, но Кизаши всегда был отличным рассказчиком.
Умэ, которая просто обожала Какаши-куна, помогала им с ужином. Она не удивилась, узнав, как сильно ему нравится узнавать что-то новое, даже если это никак не связано с совершенствованием его навыков шиноби. Ранее этим днём он с энтузиазмом водил Сакуру по рынку, выбирая овощи, креветки и кальмаров для темпуры и не забывая купить побольше баклажанов. Он также похоже, наслаждался вниманием бабушки Сакуры, и его маска не могла скрыть гордую ухмылку, когда Умэ хвалила его умения нарезать продукты.
— Отлично, Какаши-кун. Я и не подозревала, что умение обращаться с кунаем так пригодится на кухне. В баклажанах много воды, поэтому, чтобы они хорошо прожарились, нужно разрезать каждый кусочек пополам ещё несколько раз, как веер, видишь?
Мальчик кивнул и принялся за свою стопку баклажанов, не обращая внимания на то, как Умэ ласково взъерошила ему волосы. Усмехнувшись про себя, Сакура осторожно опустила в масло кусочки тыквы, которые только что обваляла в кляре, и, считая про себя секунды, выловила их и положила к остальным.
— Выглядит аппетитно, — Какаши подошёл к ней и, наклонившись, взял один из жареных кусочков с бумажного полотенца.
— Подожди! Они…
Мужчина прошипел, чуть не выронив предмет и перехватив его другой рукой.
— Горячие…
— Конечно, они горячие, — Хатаке наклонился так, что его лицо оказалось рядом с её головой, быстро стянул маску и сунул тыкву в рот. Нахмурившись, он захрустел за маской, а затем посмотрел ей в глаза с такой тёплой улыбкой, что у неё в животе запорхали бабочки. — Идеально.
Попытка скрыть румянец была глупой затеей. Сакура могла только надеяться, что Какаши списал это на жар от масла, а не на реакцию её тела на произошедшее.
— Мм… Хорошо, хорошо.
Мужчина чуть нагнулся, чтобы посмотреть на растущую гору нарезанных баклажанов Какаши-куна, и оказался слишком близко к Сакуре. Его рука коснулась её поясницы, и ей пришлось приложить усилия, чтобы не вскрикнуть. Твоя бабушка смотрит. Ты замужем, помнишь? Возьми себя в руки, Сакура! Он же не схватил тебя за задницу!
Она почти захотела, чтобы это произошло.
— Вот, Аямэ. Приготовь их, — Какаши протянул ей два ломтика баклажана.
Отмахнувшись от мыслей, как бы Какаши лапал её через юбку, девушка сосредоточилась на овощах, которые держали в двух сантиметрах от её лица.
— Тц. Жадина. Иди и подожди, пока мы закончим.
Он склонил голову набок, и его растрёпанные волосы упали на лицо. Боже, он ведь должен понимать, насколько это чертовски очаровательно.
— Пожалуйста? Они не оба для меня, один для ребёнка.
С другой стороны от неё мальчик оторвал взгляд от разделочной доски.
— Я могу подождать, Мэ-чан, — в его детском голосе слышалась снисходительность, из-за чего Какаши фыркнул и пробормотал что-то вроде «подлиза», за что получил подзатыльник.
— Оставь его в покое, Карасу-сан, — Умэ погрозила ему полотенцем, и, несмотря на строгий тон, на её лице читалось веселье. — Какаши-кун — очень милый молодой человек с прекрасными манерами, — Сакура рассмеялась, но бабушка положила руку ей на плечо. — Пожарь баклажаны для своего мужа, дорогая.
Девушка усмехнулась, но пожилая женщина лишь пожала плечами.
— Им так легко угодить, зачем всё усложнять? — в глазах Умэ вспыхнула злая ухмылка, и женщина закрыла уши Какаши-куна.
— Эй—
— Хорошему мужу нужно всего две вещи, чтобы чувствовать, что его ценят, а на кухне сейчас немного тесновато для занятий любовью, дорогая.
Глаза Сакуры чуть не вылезли из орбит.
— Оба-сан!
Рядом с ней Какаши давился вторым украденным жареным кусочком тыквы.
Умэ говорила легко и нараспев, продолжая готовить соусы.
— Обжарь баклажаны, дорогая.
Смущённо вздохнув и совершенно не в силах смотреть на Какаши, Сакура протянула руку в его сторону. Он без лишних слов положил ломтики баклажана ей на ладонь, прикоснувшись кончиками пальцев к коже. Девушка быстро принялась за работу. Положив шипящие баклажаны в темпуре на бумажное полотенце, чтобы Какаши мог есть их не спеша, она, пожалуй, слишком пристально посмотрела на кусочки кальмара, которые были следующими.
— Спасибо, Аямэ, — мозолистые пальцы Хатаке убрали волосы с её лица и заправили их за ухо, чтобы Сакура увидела его глаза, закрытые в улыбке, прежде чем забрать свой приз и покинуть кухню.
Ей хотелось растечься лужицей по полу — и от смущения, и от невероятной нежности его прикосновений.
Вместо этого она пожарила кальмаров. А ещё креветки, спаржу, шиитаке, корень лотоса и так много баклажанов. Всё это время она старалась не думать о совете своей бабушки.
КС
Какаши был почти уверен, что больше никогда не сможет смотреть на Сакуру на кухне после произошедшего. Он никогда раньше не занимался сексом на кухне. Был один раз на ветке дерева после особенно неудачного задания АНБУ, но никогда в таком домашнем месте, как кухня. Это подразумевало отношения, которых у него тоже никогда не было.
Его взгляд упал на кухонные тумбы. Насколько они высокие по сравнению с моими бёдрами?
Чёрт.
Какаши мысленно отругал себя, что позволил себе представить такое.
Он был так поглощён мыслями, которые определённо не должны были занимать голову, что даже не заметил, как Сакура положила еду ему на тарелку. Его палочка для еды постучала по пустому фарфоровому блюду, и он в замешательстве уставился на неё.
— О, вот, — девушка откусила кусочек и положила себе в рот, а затем взяла немного корня лотоса и положила на его тарелку. Она говорила так тихо, что никто больше не слышал. — Ты в порядке?
— Просто… погрузился в свои мысли. Прости, Аямэ. Я сам поем, — Какаши изобразил на лице благодарную улыбку и попытался сосредоточиться происходящем вокруг.
Чёрт, кажется, я долго не следил за разговором.
— Люди нервничают, гражданские испуганы. Наверное, поэтому они так стремились отыграться на тебе. Это будет третья война за шестьдесят лет. Хватит ли шиноби в Стране Огня, чтобы вести войну на трёх фронтах?
Сакумо вздохнул и отхлебнул сакэ.
— Вряд ли. Им снова придётся набирать солдат из гражданских и… — мужчина взглянул на сына, сидевшего между Умэ и Сакурой. — Это будет ещё одна жестокая и затяжная битва.
Так оно и было бы.
Кизаши нахмурился, глядя на свою пустую чашку.
— Просто кучка могущественных старых шиноби, которые променяли свои хитай-ате и кунаи на сёги с высокими ставками.
— Если нам повезёт, Хирузен сможет договориться с Цучикаге. Они представляют наибольшую угрозу, но я боюсь, что есть силы, которые предпочли бы десятилетнее кровопролитие.
Какаши задумался, что именно имел в виду Сакумо. Он знал, что это, скорее всего, правда, но он уже пережил эту войну и неспокойные два десятилетия после неё. Что знал его отец?
— Совет?
Сакумо поджал губы, мельком взглянул на него и спрятал руки в рукава юкаты.
— Я не в том положении, чтобы выдвигать обвинения. Это просто… моё ощущение.
Какаши наблюдал за отцом, пока они ели, и разговор постепенно перешёл на менее неприятные темы. Может, им стоит рассказать Сакумо правду. Если бы он знал, что произойдет на этой войне, и если бы он подозревал Данзо во вмешательстве в мирные переговоры, возможно, всё можно было бы изменить. С другой стороны, это может обернуться против них. Сакумо был прав: он действительно не в том положении, чтобы выдвигать обвинения. Какаши не был уверен в истинных мотивах Хокаге, а Данзо был опасным противником.
Сакумо резко выпрямился, и кусочек жареной спаржи застыл на полпути ко рту.
— Ах… кажется, к ужину у нас будет больше гостей, — он благодарно улыбнулся Сакуре и её тёте. — Хорошо, что ты приготовила столько еды. Щенок, беги, поприветствуй нашего гостя, пожалуйста.
Мальчик тут же встал из-за стола и побежал, как ему было велено.
Какаши оглядел комнату, и до него дошло очевидное.
— Вокруг дома установлен сенсорный барьер?
Сакумо кивнул.
— На всей территории. Когда наш клан обосновался здесь, некоторые предки, владевшие Кеккай Ниндзюцу, установили его. У большинства влиятельных кланов есть что-то подобное на территории.
Чёрт. Если бы Какаши знал, что может воспользоваться этим местом. Не жил бы, нет, никогда. Но барьер может оказаться полезным.
— Какой у него радиус действия?
Сакумо откусил кусочек и запил его глотком саке.
— Примерно пятьдесят миль вокруг деревни. Я оставлял одного из своих нинкенов, когда отправлялся на задания после рождения Какаши. Тем не менее барьер полезен для безопасности.
Мальчик вернулся в комнату, увлечённо рассказывая гостю о своих последних успехах с нинкеном. Их блондинистому гостю.
Какаши уставился на своего старого сенсея, который сиял, глядя на мальчика. Они подошли к столу, и гость вежливо поклонился, когда Сакумо представил его всем. Маленькая тёплая рука накрыла ладонь Какаши под столом, и он перевернул её, чтобы переплести пальцы.
— Намикадзе Минато, — Сакумо указал на каждого из них, сидящих за столом. — Мой кузен из Кумо, Хатаке Карасу, и его прекрасная жена Аямэ. Это её кузен, Харуно Кизаши, его мать Умэ. Ты отлично выбрал время, дитё. Садись, поешь.
Минато благодарно улыбнулся и сел рядом с Сакумо.
— Спасибо, Сакумо-сан.
— Ты уже давно не был в деревне, рад тебя видеть, дитё. Как поживает Джирайя?
Судя по всему, Минато пришёл с пустым желудком, поэтому он отвечал, торопливо пережёвывая пищу.
— С Джирайей-сенсеем всё в порядке. Как обычно. Работает над своей следующей книгой.
Сакумо фыркнул.
— Ещё одна история о «храбром ниндзя»?
Минато усмехнулся, покраснев до корней волос.
— О нет. Он… — его взгляд скользнул по столу, остановившись на женщинах и ребёнке, а затем он кашлянул и сосредоточился на еде перед собой. — Ну, в перерывах между миссиями он довольно много времени проводит в банях и, эм… пишет, — Сакумо фыркнул, явно зная о пристрастиях отсутствующего мужчины. — Я не слишком расстроился, когда меня отозвали. Как же хорошо быть дома.
— Джирайя? Один из знаменитых Саннинов был твоим сенсеем-джонином? Что ж, мама, мы действительно ужинаем с лучшими из тех, кто есть в Конохе, — Кизаши впечатлённо покачал головой и налил молодому шиноби выпить.
Минато вежливо принял алкоголь и повернулся, чтобы ответить.
— Спасибо, Харуно-сан. Надеюсь оправдать ваши ожидания.
Он бы оправдал, и даже больше.
— К сожалению, у тебя будет более чем достаточно возможностей прославиться. Легенды рождаются в войнах, и, похоже, новая война неизбежна, — Сакумо налил себе ещё. — Так вот почему Хирузен отправил тебя домой?
Растрёпанные светлые волосы качнулись в ответ.
— Да, — Минато с любопытством и лишь небольшим подозрением посмотрел на Какаши. Он явно доверял мнению Сакумо, хотя Какаши знал, что он склонен с опаской относиться ко всем выходцам из Страны Молнии. — Ты сказал, что он из Кумо? Что ты делаешь в Конохе? — Намикадзе слегка нахмурился и посмотрел на Белого Клыка. Он враг?
Ну, у него не было возможности солгать. Умэ переводила взгляд с него на Сакуру, и в её глазах читалось беспокойство. Какаши знал, что, несмотря на заверения Сакуры, Умэ всё ещё беспокоилась о безопасности своей «племянницы». Шиноби из вражеской страны определённо не был безопасным выбором в качестве мужа. К сожалению, часть семьи Хатаке была из тех мест, поэтому они выбрали именно этот вариант.
— Я покинул Кумо после последней войны, почти вся наша семья погибла там. Я здесь со своей женой, — он кивнул в сторону Кизаши. — Её семья из Конохи. Я не ожидал встретить здесь Сакумо, — не совсем ложь. — Я в отставке. Ну, по крайней мере, не работаю шиноби.
Кизаши рассмеялся и погрозил ему пальцем.
— Я знал это. Что ж, ты неплохо управляешься со столярным станком, кузен.
Сакумо хлопнул его по плечу и ответил на невысказанный вопрос Минато.
— Я бы умер, если бы не мой кузен и его жена. Они живут со мной и Какаши, и нам обоим стало легче от того, что в нашей жизни снова появилось столько родных.
Когда Умэ расслабилась после напряжения, вызванного вопросами Минато, Какаши тоже успокоился. Несмотря на её советы по поводу брака, он знал, как сильно Сакура дорожит возможностью познакомиться со своей бабушкой. В конце концов, он чувствовал то же самое по отношению к своему отцу.
— Что ж, это хорошо, — Минато сделал паузу, задумчиво разглядывая поднос с темпурой, прежде чем выбрать ещё одно блюдо. — Интересно, найдётся ли у тебя время для спарринга? Кажется, я наконец-то разобрался с дзюцу, над которым работал, и хотел бы испытать его в бою. Я слишком хорошо знаю Джирайю-сенсея, чтобы воспринимать это как настоящее испытание.
— Конечно. Хотя, если тебе нужен неизвестный противник, мой кузен мог бы дать тебе отличный бой. Он как минимум не уступает мне и выпил не так много сакэ.
Минато заинтересованно посмотрел на Какаши. То же самое сделал Кизаши, хотя выражение лица розововолосого было явно более самодовольным. Он так и подумал.
— Серьёзно? Не уступает Белому Клыку?
Почувствовав, как под его слишком лохматыми волосами краснеют уши, Какаши попытался возразить.
— Ну…
— Когда он сражается с папой, они обычно сходятся в ничьей, Минато-нии-сан. Могут ли они сразиться сейчас? — мальчик с нетерпением посмотрел на отца, но потом опомнился. Он покраснел и повернулся к Умэ. — Вы ведь не против, Умэ-сан?
Она снисходительно улыбнулась.
— Конечно, нет, если ты не против, что мы останемся и будем смотреть. Не каждый день можно увидеть поединок шиноби такого высокого уровня.
Все повернулись к Какаши, очевидно, ожидая его ответа. Бой с Минато отличался от боя с Сакумо. Стиль его отца был ему практически незнаком, но он хорошо знал, как сражался его бывший сенсей. На тот момент Минато был джонином, в совершенстве владел расенганом, был одним из лучших в мире в фуиндзюцу и был на пути к тому, чтобы превзойти Второго в мастерстве владения техники Летящего Бога Грома. Это было, вероятно, то дзюцу, которое он хотел испытать. Даже в свои шестнадцать Какаши не был уверен, что сможет победить его. Без Шарингана было невозможно сравняться в скорости с Богом Грома.
— Да, давай устроим спарринг.
КС
— Эй, иди сюда, — Сакура стояла на краю энгавы с одной из своих резинок для волос в руке и жестом приглашала Какаши подойти и повернуться. Мужчина откинул волосы, которые падали на глаза, и подчинился. Закрыл глаза и тихо напевал под нос, пока девушка перебирала его волосы. Это было приятно. Когда она закончила, Хатаке поднял руку, чтобы пригладить волосы, собранные в небольшой пучок на макушке, резко обернулся и увидел, как Харуно прикрывает рот и тихо смеётся.
Поддавшись порыву, он потянул её за прядь розовых волос. Мягкие.
Она взяла его за руку, проведя большим пальцем по костяшкам.
— Не поранься.
Какаши склонил голову набок и улыбнулся, изо всех сил стараясь не обращать внимания на румянец, заливший щёки Сакуры.
— Я постараюсь остаться целым и невредимым.
Она усмехнулась и легонько толкнула его в плечо. Он развернулся на пятках и последовал за Минато на поле. Засунув руки в карманы, Хатаке взглянул на юную версию своего наставника.
— Так что это за новое дзюцу, над которым ты хочешь поработать?
Намикадзе улыбнулся ему.
— Это разновидность призывающего дзюцу.
Ох, это определённо Летящий Бог Грома.
— Мне сдерживаться?
Улыбка стала чуть более зловещей. У Какаши чуть закружилась голова.
— Ты действительно не уступаешь Белому Клыку?
— Хм, — он оглянулся на Сакумо, а затем улыбнулся Минато одним глазом. — Полагаю, это справедливая оценка.
— Что ж, тогда, думаю, со мной всё будет в порядке.
Сколько приобретённой уверенности.
— Хм.
Стоя лицом к лицу посреди поля, Какаши глубоко вдохнул через нос и приготовился. Ему придётся выложиться на полную, но и этого, скорее всего, будет недостаточно. Даже с учётом расхода чакры Шаринган помог бы ему следить за противником. Ну что ж.
Как долго ему нужно притворяться удивлённым или не понимающим, как работает дзюцу? Один прыжок? Два? Имеет ли это значение?
— Готов?
Какаши подбросил кунай в воздух. Когда тот выгнулся дугой, он ответил.
— Ага, — едва его пальцы обхватили рукоятку, он исчез из поля зрения.
Они встретились в десяти метрах друг от друга, и в ушах у него зазвенела сталь.
В течение следующих нескольких минут они атаковали друг друга, используя руки и кунаи. Тайдзюцу Минато заложило прочный фундамент для выдающихся навыков Какаши, которые помогли ему выжить в АНБУ, в борьбе с Акацуки и в бесчисленных битвах не на жизнь, а на смерть за последние два десятилетия. И это было заметно. Сражаться с Минато было всё равно, что сражаться с Обито, — отработанная, отрепетированная рутина, несмотря на то, что они не виделись полжизни. Или, как в случае с этим Минато, с которым они даже не встречались.
— Ты отлично владеешь тайдзюцу.
Какаши отмахнулся от комплимента, перевернулся через голову и нанес удар ногой, который, как он знал, будет заблокирован.
— У меня был отличный учитель.
— Хм.
Поскольку ни один из них не мог нанести удар, Какаши приготовился к бою, заметив, как слегка прищурился Минато. Он собирался нанести удар.
Разумеется, Намикадзе метнул свой трезубец-кунай в голову Какаши. Тот легко увернулся, но удар и не должен был достичь цели. Минато исчез и появился позади него в мгновение ока. Хатаке знал, где тот будет, он должен был промахнуться, удивиться.
Он развернулся и заблокировал атаку, не успев осознать, что делает.
Глаза Минато расширились, когда они сблизились и скрестили клинки.
— Как ты узнал, где я буду?
Какаши с облегчением выдохнул и пожал плечами.
— Удачная догадка.
Блондин ухмыльнулся.
— Это больше не повторится.
КС
Какаши-кун едва не вскочил на ноги, когда Минато исчез и тут же снова появился рядом со взрослым Какаши.
— Как он это делает? Он что, мерцает? Но он двигается так быстро, что я даже не успеваю за ним следить.
— Он освоил технику Второго — Летящий Бог Грома! — воскликнул Сакумо, явно впечатлённый. — Видишь, Какаши, как он использует кунай в виде трезубца? На поле боя он с легкостью будет сокрушать противников.
Это было удивительно. Сакура видела, как воскрешённый Четвёртый Хокаге использовал эту технику во время войны. Подумать только, он овладел таким мощным дзюцу в шестнадцать, а ранее этой техникой мог пользоваться только один шиноби. Это впечатляет. И девушка вспомнила, как именно Жёлтая Молния получил своё прозвище. «Сокрушающий» — пожалуй, редко, кто использовал это слово так точно.
— Карасу-сан, кажется, держится неплохо, — её бабушка, скорее всего, не могла оценить увиденное, но была права. Хотя Какаши был одним из самых быстрых шиноби, которых Сакура знала, не считая тех, кто обладал божественными способностями, он был как минимум на целую секунду медленнее Минато. Но почему-то это не мешало ему уклоняться от ударов. Ей казалось очевидным, что, пожалуй, Какаши сталкивался с впечатляющим дзюцу своего сенсея много раз в прошлом. Теперь, будучи зрелым шиноби, у которого почти на два десятилетия больше опыта, чем у этой версии Минато, Хатаке выглядел совершенно невозмутимым.
— Хм… Вы правы, Умэ-сан, — Сакумо задумчиво, почти недоверчиво, наблюдал за перемещением пары по полю. От этого у Сакуры неприятно засосало под ложечкой. Наверняка правда была бы для него слишком безумной, чтобы он мог её принять. — Если бы я не знал наверняка, то сказал бы, что он уже сталкивался с этим дзюцу, — чёрт. Он усмехнулся и покачал головой. — Но это, конечно, невозможно.
— Он поймал его!
Сакура была так сосредоточена на Сакумо, что не заметила произошедшего. К тому времени, как она нашла их в дальнем углу поля, светлые волосы Минато уже скрылись под землёй, куда он провалился.
— Что случилось?
Какаши-кун сжал кулаки, наблюдая за их передвижениями.
— Должно быть, Карасу всё понял. Он дождался, пока Минато-нии-сан появится рядом с одним из его кунаев, и применил стихию земли. Но это его не удержит, если он сможет просто появиться в другом месте.
— Как вообще можно противостоять противнику, который двигается так быстро? — Кизаши наклонился вперёд, уперев локти в колени, явно не в силах угнаться за этим молниеносным движением.
— Что ж, тебе определённо придётся научиться думать на ходу. Он гений, — Сакумо провёл рукой по подбородку.
Пока они наблюдали, со стороны ручья, протекавшего вдоль участка, наполз знакомый туман, окутав поле густой пеленой. Забуза. Какаши скопировал дзюцу.
— Что он делает? Как ослепление ему поможет? И это высвобождение воды… разве он раньше не использовал землю? — Кизаши перегнулся через Сакумо, чтобы вопросительно посмотреть на Сакуру.
Какаши-кун ответил за неё.
— Он из клана Хатаке, ему не нужны глаза, чтобы видеть. И он может использовать все пять видов типов чакры. Смотрите!
Минато вызвал ветер, чтобы разогнать туман, но Какаши нигде не было видно. Он переместился в центр поля и присел в боевой стойке, оглядывая поле в поисках противника. Когда в течение нескольких долгих мучительных секунд ничего не происходило, он начал перемещаться в разные места, стараясь не задерживаться. Сакура чуть не рассмеялась, она была знакома с этим трюком. Минато мог даже не использовать сенсорные техники.
Из земли вырвалась фиолетовая молния, как раз в тот момент, когда Намикадзе материализовался в одном из отмеченных им мест. Она застала его врасплох и отбросила через всё поле. Он исчез в полёте и снова появился в одной из отмеченных кунаем точек.
— Он сделал это! Он применил своё новое дзюцу молнии! Это было так круто!
Сакумо усмехнулся и взъерошил волосы сына.
— О, я надеюсь, с ним всё в порядке, — Умэ ахнула и в удивлении потянулась к Сакуре, когда Какаши выскочил из-под земли. Сакура ободряюще похлопала её по руке.
— Карасу не мог причинить ему серьёзный вред, Оба-сан. Смотри…
Какаши отряхнулся и, переместившись, помог молодому человеку подняться на ноги. Похоже, они перекинулись парой слов, прежде чем отправиться обратно. Хотя блондин, кажется, слегка прихрамывал.
— Не волнуйся, Умэ-сан. Мэ-чан может исправить практически всё.
— Она может? — бабушка косо посмотрела на Сакуру. — У тебя есть медицинские навыки?
— А, — она заправила волосы за уши и виновато посмотрела на бабушку. — Да. Думаю, я неплохо разбираюсь в ирьёниндзюцу.
— Медицинское ниндзюцу требует хорошего контроля над чакрой. Должно быть, это у нас в крови, — Кизаши вздохнул и принял от Сакумо ещё одну порцию сакэ. — Готов поспорить, ваши дети будут очень талантливыми. Если, конечно, вы воспитаете их как шиноби.
Какаши-кун наморщил нос.
— А почему нет?
Все ждут, что мы сразу же заведём детей?
— Не все хотят такой жизни для своих детей, щеночек. Но это не твоё дело, так что не приставай к ним с этим, — Сакумо легонько шлёпнул сына по уху, чтобы подчеркнуть свою мысль.
Умэ слегка усмехнулась.
— Шиноби или нет, я уверена, что они будут хорошенькими, — она поджала губы, чтобы не рассмеяться в ответ на смущённый румянец Сакуры. — Неужели нижняя половина его лица не так привлекательна, как верхняя?
Прижав руку к пылающей щеке, Сакура закатила глаза, встала, схватила Какаши-куна за руку и потащила его к Какаши и Минато.
— Честно говоря, Оба-сан, ты сегодня так же плоха, как Йоко.
Какаши-кун потянул её за собой, чтобы их не слышали.
— Если у тебя родится ребёнок, ты останешься здесь с нами, верно?
Серьёзно?
— Какаши-кун, мы с Карасу не планируем в ближайшее время заводить ребёнка.
— Папа рассказал о детях и о том, что точно не связано с голым тайдзюцу, — чёрт возьми. — Похоже, иногда ребёнок просто появляется, даже если ты его «не планируешь» заводить.
Что за разговоры о сексе…
— Я просто хочу знать, останешься ли ты. Думаю, было бы здорово, если бы в клане появился ребёнок. Главное, чтобы ты не заставляла меня менять подгузники.
Сакура остановилась, заставив мальчика резко затормозить рядом с ней. Она надеялась, что они достаточно далеко и Какаши их не услышит.
— Какаши-кун, ты же обещал не лезть в личные дела, помнишь?
— О, да, — смущённо посмотрел он на неё. — Прости, Мэ-чан. Твоя тётя заговорила об этом. Я просто задумался.
Вздохнув, девушка наклонилась так, чтобы их лица оказались на одном уровне.
— Какаши-кун, мы не собираемся тебя бросать, ясно? И если, не дай бог, с твоим отцом что-то случится, мы будем рядом, и тебе не придётся оставаться одному. Если у нас когда-нибудь будут дети, они будут Хатаке, как и ты. Они должны расти здесь, в семье, не так ли?
Мальчик заметно расслабился, его плечи опустились. Она сделала вид, что не замечает блеска в его глазах.
— Да, наверное, так будет лучше.
Она улыбнулась и ущипнула его за щёку.
— Давай больше не будем об этом, хорошо?
— Хорошо, Мэ-чан.
КС
Какаши, вероятно, был удивлён не меньше Минато. Он был готов к тому, что не успеет применить молнию и его противник мгновенно исчезнет. Хорошо, что он вложил в удар так мало силы, иначе серьёзно бы ранил соперника.
Выбравшись из своего укрытия, Какаши метнулся через поле и присел на корточки перед Минато. Тот лежал на спине с закрытыми глазами, потирая бедро и хмурясь. На одно мгновение, от которого замерло сердце, Хатаке перенёсся назад — вперед? — в ту ночь, когда умер его наставник, учитель, старший брат во всем, кроме крови. Он видел его безжизненным, с кровью, стекающей с холодных, приоткрытых губ, и то немногое, что осталось от сердца, разбилось вдребезги.
Ком встал в горле, а глаза защипало.
На этот раз такого не случится. Я защищу тебя, Нии-сан.
Голубые глаза распахнулись и посмотрели на него с лёгким раздражением.
— Что это было?
— А… — Какаши почесал щёку указательным пальцем. — Кажется, я тоже хотел опробовать новое дзюцу. Я думал, ты увернёшься.
Минато сдул чёлку с глаз.
— Оно было быстрым. Ты быстрый. Мне нужно стать ещё быстрее.
Какаши улыбнулся, прищурившись.
— Мне повезло со временем. Я уверен, что ты не разочаруешь Нидайме, Намикадзе-сан.
Он нахмурился и вздохнул.
— Я думал, что ты узнал это дзюцу. Ты разобрался с ним гораздо быстрее, чем я ожидал. Откуда ты знаешь о нём?
Какаши пожал плечами.
— Я много читаю?
— Хм.
Хатаке склонил голову набок и посмотрел на него сверху вниз.
— Ты ведь не сильно пострадал?
Минато поморщился, садясь.
— Я выживу, — он взял Какаши за руку и позволил помочь себя поднять.
— В любом случае, пусть моя жена на тебя посмотрит.
Намикадзе ухмыльнулся.
— Значит, она действительно знает принцессу Цунаде? Я-то думал, что это из-за похожей печати.
Какаши снова пожал плечами и, засунув руки в карманы, направился к дому. Вечерний ветерок доносил обрывки разговоров, которые он мог слышать только благодаря своему острому слуху.
— Я доверяю Сакумо. Но… у него был тяжёлый год. Может быть, он захочет снова обрести «семью». Может быть, им будет легко воспользоваться, — Минато снова нахмурился, и в его взгляде появилось явное недоверие. — Может быть, ты шпион Кумо.
— Он не преувеличивал, — Какаши прищурился, глядя на залитое красками небо. — Когда мы впервые пришли представиться, то нашли его лежащим на полу с окровавленным животом и кинжалом. Моя жена смогла его спасти, но если бы мы пришли чуть позже…
— Нет, он бы так не поступил с Какаши—
Хатаке склонил голову набок и посмотрел на него сверху вниз.
— Ты же знаешь, каково ему было. Те немногие друзья, что у него были, ушли из деревни на неопределённый срок. Он едва мог купить еду, не вызвав насмешек, и его одолевали стыд и одиночество. Это не оправдывает то, что он пытался сделать, но ты же не можешь честно сказать, что удивлён?
Минато опустил голову.
— Наверное, я просто… Я всегда равнялся на него. Я думал, что он сильнее всех этих сплетен и прочей ерунды. Я думал, что рано или поздно люди перестанут его обсуждать.
— Ну, они не перестали. Во время первого задания после возвращения его же собственные товарищи по команде попытались его убить, — молодой человек ахнул, явно не желая верить, что его товарищи-шиноби из Конохи способны на такое предательство. — Аямэ пришлось собирать его по кусочкам… снова. Только после того, как Хокаге вышел и публично заявил, что Сакумо не виноват в войне, приближение которой видят все, и извинился, что позволил ситуации настолько ухудшиться, что-то изменилось.
— Я… жалею, что меня здесь не было.
Минато остановился, и Какаши, обернувшись, увидел, что он кланяется.
— Прости, что я подозревал тебя, Хатаке-сан. Кумо и Коноха враждуют уже много лет, и для нас верность нашей стране заложена практически с рождения. Возможно, у вас по-другому. Я очень переживаю за Какаши-куна и очень высокого мнения о Сакумо. Я волновался, особенно после того, что им пришлось пережить. Я так благодарен, что не вернулся домой к ещё одному сироте. Пожалуйста, прости меня.
Почесав затылок, Какаши вздохнул. Минато мог считать это чертой его характера, но он был прав. Хатаке понял, что больше не хочет безоговорочно подчиняться «воле огня» или Конохе, если уж на то пошло. Впервые в жизни у него появилась семья, и их благополучие было для него важнее, чем законы шиноби. Но он не мог винить его за подозрения.
— Всё в порядке, я понимаю. Я бы, наверное, тоже относился к себе с подозрением.
Минато встал, кивнул и открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут перед ними остановился парень, и все, что он хотел сказать, было забыто.
— Твоя новая молния выглядела потрясающе, Карасу-сан. Можешь регулировать силу? Не похоже, что Минато-нии-сан сильно пострадал, но удар молнии может наносить больше вреда, — мальчик постучал пальцем по подбородку в маске, разглядывая блондина.
Минато усмехнулся и взъерошил волосы мальчика, изображая обиду.
— Ну и ну, Хатаке-сан, ты украл у меня момент триумфа. Разве моё новое дзюцу не было крутым, малыш?
Мальчик закатил глаза.
— Конечно, так и было. Никто, кроме тебя, не мог использовать Летящего Бога Грома со времён Нидайме. Ты двигался так быстро, что мы едва могли понять, что происходит. Папа сказал, что Карасу-сан, должно быть, тоже гений, раз так быстро придумал, как тебе противостоять.
Минато что-то сказал в ответ парню, но Какаши его не слушал. Сакура стояла рядом с ним, её щёки слегка покраснели, пока она залечивала порез на его руке, который он даже не заметил. Её знакомый запах щекотал ему ноздри, и Хатаке почувствовал, как всё его тело расслабляется. Она была так близко, что он ощущал её тепло через одежду, и он с удивлением понял, что ему очень хочется прижать её к себе. Ему хотелось обнять её и уткнуться носом в её мягкие розовые волосы.
Вместо этого Какаши напомнил себе, что ему следует не делать ничего из этого, что ему не следует этого хотеть, и откашлялся. Сакура посмотрела на него, и золотой свет заходящего солнца красиво оттенял её лицо. Она улыбнулась.
— Какаши-кун прав, фиолетовая молния выглядит довольно впечатляюще. Минато вообще не пострадал?
Он кивнул.
— Немного. Лучше убедиться, что я не слишком сильно покалечил одного из драгоценных учеников Саннина.
Сакура тихо рассмеялась и последовала его совету.
КС
Позже, когда они вошли в свою комнату, Какаши попытался высвободить волосы из резинки Сакуры. Разозлившись, он наклонился и схватил её за руку, чтобы Харуно помогла.
— Если я сделаю это сам, то порву твою резинку, — она фыркнула, забавляясь, несмотря на усталость. — Думаю, я слишком долго их не подстригал. Поможешь подровнять?
Он услышал обиду в её голосе.
— Нет! Ты должен продолжать отращивать их. Просто начинай заплетать их в косу, как Сакумо. Они такие спутанные только из-за спарринга, — Сакура закончила, и Какаши встал, недовольно нахмурившись, чем вызвал у неё смешок. — Мне нравятся его длинные волосы, особенно когда они распущены, — она протянула руку и провела пальцами по его волосам, распутывая несколько колтунов, и глупо, сонно ухмыльнулась. — Очень сексуально.
Какаши почувствовал, как его лицо исказилось от отвращения и замешательства. Она подумала, что его отец был… Сакура заметила выражение его лица и отступила назад, рассмеявшись так сильно, что фыркнула. Подняв челюсть с пола, он моргнул и взял себя в руки.
— Тебе нельзя так думать о нём.
Это была неудачная фраза, потому что она только сильнее рассмеялась.
— Кто это сказал?
Он поджал губы. То, что он игнорировал неделями и что щекотало под рёбрами, сжалось. Он продолжал игнорировать это. Было похоже на ощущение, когда они обсуждали того парня с вишнями. Но про Сакумо нельзя сказать, что он гражданский и недостаточно хорош для Сакуры.
Какаши нужно было убедиться, что на этот раз он не скажет ничего обидного. Какое ему дело до того, что она запала на Сакумо? Просто потому, что это заставляло его… ревновать. Неужели я чувствую именно это?
Нет.
И всё же. Им приходилось продолжать притворяться. Ради безопасности. Ради выполнения возложенной на них миссии. Особенно теперь, когда Минато знал о них. Он был подозрителен, а Джирайя, вероятно, ещё подозрительнее. Прочистив горло, Какаши постарался придать своему голосу скучающий оттенок.
— Мы решили, что будем придерживаться этой истории ещё как минимум несколько лет. Ты не можешь присматриваться к моему отцу.
Её тонкие розовые брови взлетели до середины лба, и она усмехнулась.
— Кто сказал что-то про «присматриваться»? А почему бы и нет? То, что я делаю для тебя всё, что делала бы настоящая жена, не значит, что я ею являюсь. Я могу посмотреть.
Какаши открыл рот, не успев подумать.
— Не всё.
Сакура захлопнула рот, и по её щекам разлился румянец. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, и Хатаке боялся за свою жизнь. Слова лились из него рекой. Это был верный признак того, что он слишком расслабился в её присутствии. Она медленно моргнула и улыбнулась — лишь слегка изогнула губы в дразнящей улыбке, которая сулила опасность.
— Ты прав: не всё. К счастью, у меня очень богатое воображение. Знаешь, Сакумо медитирует на улице перед сном, когда дома. Его волосы всегда распущены… и обычно так же расстёгнута верхняя часть юкаты. У него довольно хорошая фигура. Это действительно неприлично.
Какаши не мог придумать, что ответить. Он не мог придумать ничего, кроме… неужели она имела в виду то, что он подумал? Неужели она… неужели она сказала, что… о… Сакумо?! Наверняка она просто дразнит его… верно? Его отец!
Возможно, она сказала что-то ещё, но он не услышал. Внезапно свет погас, и Сакура забралась в их футон. После нескольких минут, в течение которых Какаши стоял как вкопанный, уставившись в стену и прокручивая в голове несколько очень смущающих и неуместных мыслей, он почувствовал удар подушки в живот.
— Ложись спать, Какаши.
Отвлёкшись от своих навязчивых мыслей, он всё же нашёл в себе силы произнести последнее слово, ложась рядом.
— Да, дорогая.