Какаши стоял рядом со своим младшим «я», а щенки и взрослые нинкены были абсолютно повсюду. И Булл, и Шиба обнюхивали их ноги, сад, цветы Сакуры… Их родители, а также несколько взрослых членов стаи бездельничали, наблюдая за этим хаосом, весело лаяли и комментировали происходящее с неподдельным интересом.
На следующее утро после их дня рождения Сакумо объявил, что у одного из его нинкенов и ещё одной самки родились щенки, которые уже достаточно взрослые, чтобы начать обучение. Малыш был рад пополнить свою стаю, но, как и предполагал Какаши, он не испытывал такого же нетерпения, как раньше. Шестилетнему мальчику казалось, что обучать по одному щенку за раз, уделяя каждому не менее шести месяцев, — хороший план, и, честно говоря, это был лучший способ сделать это.
Хотя он тренировался с Сэнбеем всего два месяца, у Какаши было больше опыта. Кроме того, он рассчитывал, что его втянут в боевые действия в течение года. Сакура хотела, чтобы он был максимально подготовлен, поэтому он согласился тренировать ещё одного нинкена.
На самом деле он немного нервничал.
Поладит ли ребёнок с Буллом или Шибой? Выберут ли они его, как раньше, и ему просто придётся тренировать их обоих? Будет ли кто-то из них чувствовать себя естественно с Какаши? Будут ли они сбиты с толку их общим запахом? Ребёнок не знал правды, и они все договорились не рассказывать.
Это была плохая идея. Ему не нужен был ещё один нинкен. Одного было достаточно.
Малыш наконец сел рядом с ним, позволив нетерпеливому щенку лизнуть его в лицо. Серый, с копной длинной чёрной шерсти на голове. Шиба. Он был хорошим мальчиком с острым нюхом и крепким укусом. Он любил арахисовое масло и бегать под дождём.
Решив, что ему тоже лучше присоединиться, Какаши присел на корточки. Его приветствовали мокрые носы, тёплые языки и возбуждённо виляющие хвосты. Некоторые щенки действительно выглядели растерянными и переводили взгляд с одного на другого, хмуря свои мохнатые мордочки. Какаши знал, что Тага рассказал всем остальным собачьим кланам о том, как они с Сакурой путешествовали во времени, поэтому ни один из тех, кто уже достаточно взрослый, чтобы говорить, не скажет ничего лишнего. Щенков, вероятно, не посвятили в эту тайну.
Знакомый щенок бульдога наблюдал за тем, как другие щенки тявкают друг с другом, а затем, фыркнув, тряхнул головой и подбежал прямо к нему. Он оттолкнул с дороги по меньшей мере троих щенков, положил свои большие лапы на колени Какаши и залаял. Его язык высунулся изо рта, и слюна намочила штаны Какаши.
На секунду у него защипало в глазах. Нет. Часто моргая, он погладил морщинистого щенка.
— Эй, малыш. — Он склонил голову набок и посмотрел на щенка так, словно пытался прочесть его мысли. — Хочешь снова поработать со мной, малыш? — В ответ щенок лизнул его в лицо и радостно запищал. Стянув маску, Какаши наклонился и уткнулся носом в знакомые складки и шерсть. Булл. Его хороший мальчик, один из его лучших друзей.
Отец Булла, огромный бело-коричневый зверь, подошёл ближе.
— Заставь нас гордиться тобой, Булл. — Он взглянул на мальчика, который был занят тем, что знакомил Шибу с Паккуном, а затем понизил голос. — Он ведь был с тобой раньше, не так ли?
— Да. Да, он был со мной.
Он издал какой-то звук, похожий на рычание.
— Тогда, я полагаю, ты уже знаком с ним. Пусть вам и во второй раз сопутствует удача.
Взяв бульдога на руки, он позволил ему облизать своё лицо, забрызгав слюной всю рубашку, пока не раздался пронзительный визг. Какаши охватила паника. Тензо. Он развернулся на месте и стал искать глазами сына, не в силах дышать, пока не увидел, что происходит. Сакура сидела на корточках на краю энгавы рядом с Сэнбеем и, прикрыв рот руками, наблюдала за происходящим. Почти взрослый бульдог, которому, если судить по Какаши, было около двух лет, лежал на животе между ног Тензо, бодался ему в живот и облизывал его лицо. Он понял, что это был не испуганный визг, а радостное хихиканье. Он смеялся. Тензо не смеялся, даже не улыбался прежде. Ни ему, ни Сакуре и ни ребёнку. Он был таким серьёзным, таким робким. Заинтересованным, довольным, явно счастливым даже, но не настолько.
У Какаши от удивления отвисла челюсть.
— Похоже, Булл будет не единственным из моих сыновей, кто останется в твоей стае. — Старший пёс издал грубый смешок.
— Но… он слишком молод, и он… приёмный. — Это был Тензо. Тензо никогда не получал призыва. Он терпимо относился к нинкенам Какаши, но, насколько ему было известно, ни один из них даже не был ручным.
Седой бульдог фыркнул.
— Нет такого правила, которое гласило бы, что только кровные Хатаке могут заключать с нами контракт. Разве твой отец не научил тебя всему этому, щенок?
Какаши моргнул и посмотрел на него.
— Нет. Он тебе не рассказал, что произошло?
— А, точно. Похоже, его не было рядом, чтобы учить тебя. — Он причмокнул, и большая капля слюны упала в грязь. — У многих из вашей семьи уже были прецеденты, связанные с нашим контрактом. Чтобы воспользоваться нашим контрактом, нужно просто быть членом клана, а сейчас важно только слово Сакумо. Что касается его возраста, может, он и слишком молод для щенка, но Кусе, по-вашему, уже два года.
— Итак… Аямэ?
— Твоя пара? Если бы она захотела. Я бы посоветовал ей заключить контракт с твоей стаей. Пригодится, если вы когда-нибудь расстанете. Твой отец унёс с собой в могилу столько историй нашего клана. Хорошо, что ты теперь здесь и можешь учиться, щенок.
Сакура подняла глаза, когда они подошли. Её глаза заблестели, и она промокнула их, глядя на щенка у него на руках. Сразу узнав его, она ахнула.
— Это Булл?
Он кивнул.
— Это он. — Она встала, запустила руку ему в волосы и притянула его к себе для поцелуя, предварительно стерев с его лица собачью слюну. — Хорошо. Это хорошо, Какаши. Я так рада.
Он улыбнулся и поцеловал её в щёку.
— Спасибо, что уговорила меня на это.
Она улыбнулась — на её лице отразились все чувства, которые она к нему испытывала, и его сердце наполнилось радостью, — а затем повернулась к их сыну.
— Ты слышал его, Какаши? У него такой милый смех. Я уже начала сомневаться, услышим ли мы его когда-нибудь.
— Так и есть. — Поставив Булла на энгаву рядом с Сэнбеем, чтобы старший щенок мог его обнюхать, Какаши присел на корточки рядом с огромным, но ещё не до конца выросшим бульдогом. Сейчас он помогал Тензо забраться ему на спину.
Этот Тензо уже так сильно отличался от мальчика, мужчины, друга которого знал Какаши. Воспитывая нуждающегося в заботе, милого малыша, было легко забыть, кем он должен был стать. Тензо, которого он знал так долго, больше не существовал. Никогда ещё это не было так очевидно, как сейчас, когда он смотрел, как тот гладит бульдога, который в три раза больше его самого. Скорее всего, у него остались бы его растения, но этот Тензо был бы ещё ближе к Какаши-куну, чем Какаши и тот человек, которого он знал. И этот Тензо владел бы по крайней мере одним из призывов нинкен своего клана.
— Куса? — Рыжевато-коричневая собака с пятнами на шерсти посмотрела на него, не обращая внимания на руку, тянущую её за ухо. — Хочешь, я его с тебя сниму?
Он фыркнул.
— Не, всё в порядке. Я присматриваю за щенками дома. У этого нет когтей, и пахнет он намного приятнее.
Какаши наблюдал за сыном и собакой. Тензо, казалось, нашёл удобное место для отдыха на широкой спине пса: одной рукой он нежно похлопывал его по боку, а другой поглаживал шелковистую шерсть на ухе. На его лице было довольное, умиротворённое выражение, пока он сосредоточенно занимался тем, что делала его рука. Куса, в свою очередь, выглядел совершенно невозмутимым, тяжело дыша и пуская слюни, пока Тензо теребил его ухо.