Сакура довольно хмыкнула. Летняя ночь была прекрасной, в саду лениво порхали светлячки, а земля ощущалась тёплой под босыми ногами, которые она свешивала с края энгавы. Какаши-кун крепко уснул после долгого дня тренировок, положив голову ей на колени, а его маленький мопс свернулся калачиком у него на руках. Одной рукой девушка нежно перебирала его волосы, а другую положила рядом с собой.
— Когда у него будет следующий нинкен?
— Хм… — Какаши глубоко вздохнул. Его рука скользнула по гладким деревянным доскам, пальцы коснулись её пальцев, и он слегка наклонился к ней. Если бы она наклонила голову вправо, то могла бы положить голову ему на плечо. Отпрянет ли он, если она это сделает? — На следующий день после его дня рождения он получит Булла и Шибу, — Сакура заметила движение и перевела взгляд на другую руку, которая чесала голову Сэнбэя, тихо посапывавшего с другой стороны. — Уруши в последний день ноября. Бисукэ и Акино в Белый день, Ухэй двадцать седьмого мая и Гуруко второго июля.
Она подняла на него глаза и увидела, что он грустно улыбается, глядя на сад.
— Как ты думаешь, наше присутствие что-то изменит?
Его взгляд скользнул по её лицу.
— Я не знаю. Возможно, он не чувствует необходимости создавать целую стаю, когда у него столько человеческих родственников. Я был… одинок. Каждый из моих нинкенов заполнял часть пустоты, оставленной моим отцом. Я тратил каждую свободную секунду на их обучение, и они оставались со мной почти каждую ночь. Он не нуждается в них, чтобы справляться с трудностями, как я.
Всё, чем Какаши делился с Сакурой из своего детства, разбивало ей сердце. Даже то, что он собирал нинкенов. Она посмотрела на спящего мальчика у себя на коленях и поблагодарила ту странную инопланетную сучку за то, что она прислала их к нему. Решив просто воспользоваться этим ради эмоциональной поддержки, а не чего-то романтического, девушка положила голову ему на плечо. Она почувствовала, как он на мгновение напрягся, а затем глубоко вздохнул и расслабился.
— Ты подумываешь собрать целую стаю?
Он прислонился щекой к её макушке, и Сакура услышала глубокий вдох.
— Я не знаю. Связь, которая у меня есть с ними, с Сэнбэем, удовлетворяет что-то, что я не могу объяснить, что-то врождённое. Но я не испытываю такой же отчаянной потребности в них, как раньше, — его голос звучал хриплым шёпотом. — Я больше не одинок.
Девушка подавила дрожь — его слова, произнесённые у её виска, были тайной молитвой, благодарностью всем богам, которые наконец-то соизволили благословить его.
Сакуре захотелось сделать что-то безрассудное. Ей захотелось привстать, протянуть руку, провести пальцами по его подбородку и притянуть его губы к своим. Момент был идеальным, прямо как сцена из одной из его пошлых книжонок, которые она определённо никогда не читала. Он взял её руку и накрыл своей, проведя большим пальцем по тыльной стороне её запястья.
Чувствовал ли он тоже это напряжение? Если бы она посмотрела ему в глаза, увидела бы она в них отражение своего желания?
А теперь сделай это!
Где-то в доме позади них хлопнула, а затем снова открылась дверь, и вечерний покой нарушили гневные крики. Какаши отпрянул, повернувшись на звук, и Сакура ощутила прохладный воздух, где они раньше соприкасались.
Забыв о раздражении, что их прервали, она напряжённо прислушалась. Сакумо вернулся домой, но он был не один. До них донёсся женский голос, сердитый, резкий и почему-то знакомый.
— Я не понимаю, зачем ты это делаешь. Хирузен говорит, что я должна высказать своё слово, так что объясни мне. Помоги мне понять, почему ты ему отказываешь!
Сакумо зарычал.
— Какаши тебе не сын. Больше нет. Он мой, — Какаши обернулся, чтобы посмотреть на неё, его глаза расширились под нахмуренным взглядом, все его тело напряглось. — Ты отказалась от всякого права на что-либо «говорить» когда отдала его мне. Или ты забыла?
Сакура прошептала Какаши, который выглядел всё более встревоженным.
— Кто твоя мать?
Он резко пожал плечами.
— Мертва… она мертва.
О боже. Неужели Сакумо солгал сыну о чём-то настолько важном?
— Я не забыл, но Хирузен сказал…
— Мне абсолютно до пизды, что говорит Хирузен. Ты не имеешь права говорить, как воспитывать моего сына. И этот старый ублюдок тоже.
— Сакумо! Что с тобой не так? Он же твой Хокаге.
— Ну, он был бы рад, если бы я умер, чтобы спасти его задницу, или ты не слышала? Тебя не было больше года.
Таинственная женщина сердито заворчала. Почему её голос кажется таким знакомым?
— Это как-то связано с тем, что эта иностранная стерва учит моего сына ирьёниндзюцу, и с твоим «кузеном» из Молнии?
Что-то разбилось, и Какаши вздрогнул, а рука Сакуры крепче сжала его ладонь.
— Какаши не твой сын, и моя семья тебя не касается, женщина.
Харуно подумала, что должна испытывать страх. Кто бы это ни был, он определённо говорил о них. Они не хотели, чтобы их раскрыли. До сих пор им удавалось избегать внимания Хокаге.
Но всё, на чём она могла сосредоточиться, — это то, что рассказал Сакумо, и всё большее замешательство и опустошённость на лице Какаши. Неужели всё это время у него где-то была мать? Где она была после того, как Сакумо…
— Я хочу с ней встретиться. Что бы она тебе ни говорила о том, что знает меня, это чушь собачья, Сакумо. Скорее всего, они оба шпионы из Кумо, а ты дурак, раз так легко всем доверяешь!
Был ли это кто-то, кого она знала? Это почти было похоже на… Конечно, нет—
Прежде чем кто-то из них успел что-то сказать, голоса стихли, и внезапно Сакумо, топая, подошёл к двери и вышел к ним. Ему потребовалась секунда, чтобы успокоиться, прежде чем он посмотрел на сына.
— Он спит?
Сакура молча кивнула.
— Хорошо, — он подошёл к ним и присел рядом с ней, подхватив на руки сына и всё ещё храпящего мопса. — Вы не могли бы подождать? Я… хочу познакомить вас кое с кем. Это важно.
Она не знала, что сказать, но понимала, что в мире нет такого места, где они могли бы сказать «нет».
— Э-э… конечно.
— Я просто уложу его спать. Я сейчас вернусь.