— Повезло, что у тебя сердце такого талантливого ирьёнина.
По какой-то причине, которую Какаши не мог назвать, слова отца крутились у него в голове, пока они возвращались в дом семьи Харуно. На самом деле он не владел сердцем Сакуры — не то чтобы он хотел этого. Оно принадлежало Саске. Но Саске здесь не было. Этот угрюмый мальчишка ещё даже не родился. К счастью или сожалению, но, пока они в прошлом, они связаны друг с другом. По крайней мере, до тех пор, пока её внимание не привлечёт кто-то другой, кто-то моложе и… определённо лучше, чем Саске. Тот, от кого Какаши не придётся спасать Сакуру.
Но, с другой стороны, она хотела воспитывать Тензо вместе. Задумывалась ли Сакура о последствиях такого решения? Понимала ли, насколько это повлияет на её жизнь? Какаши ни на секунду не допускал мысли, что Харуно когда-нибудь бросит Тензо ради отношений. Но не каждый мужчина захочет быть с женщиной, у которой есть ребёнок. Особенно, если этот ребёнок так сильно привязывает Сакуру к Какаши.
Как бы выглядели их отношения после нескольких лет совместной жизни? Их настоящие отношения?
То, что Какаши признал красоту Сакуры и случайно представил её обнажённой, не означало, что всё резко изменилось. Она была на двенадцать с половиной лет младше, она была его ученицей… И даже если бы он смог когда-нибудь посмотреть на неё по-другому, она заслуживала гораздо большего, чем он.
Нет, Хатаке никогда не завоюет её сердце, но он завоевал её доверие, её дружбу и, да, её впечатляющий талант ирьёнина всегда был на его стороне. Какаши подумал, что, наверное, ему просто повезло.
Когда они вернулись в своё временное пристанище, он отложил в сторону мысли об их отношениях и о Тензо. Им нужно было поговорить, составить план. Какаши томил Сакуру ожиданием, пока сам предавался размышлениям. После своей несдержанности сегодня он должен дать ей ответы.
В отличие от других вечеров на этой неделе, Какаши не ложился, пока Сакура готовилась ко сну. Харуно тихо ахнула, когда вошла в комнату и увидела в тусклом лунном свете, что он всё ещё сидит.
— О. Ты не спишь.
Выдохнув, он обхватил руками колено.
— Что тебе известно о третьей войне и обо всём, что предшествовало той, в которой мы участвовали?
Сакура перенесла вес тела с правой ноги на левую, слегка опешив от неожиданного вопроса, а затем задумалась.
— К сожалению, не так много. Ну, ничего полезного, определённо меньше, чем ты. Судя по тому немногому, что я узнала от Обито и Мадары, у них были совершенно разные мотивы. Мы знаем, почему Пейн поступил так, как он поступил. Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, насколько сильно им манипулировал Обито, выдававший себя за Тоби, — она плюхнулась рядом с ним, подперев подбородок рукой. — Родители Наруто были убиты, когда запечатали в нём Девятихвостого, и им пришлось это сделать только потому, что кто-то похитил Кушину и освободил Кураму. В этом обвинили Учиха, но… — Сакура прикусила губу и настороженно посмотрела на него. — Как думаешь, Обито мог быть причастен?
В груди у мужчины образовался ком. Концепция того, что он сам мог быть виновен в смерти Минато и Кушины, — одна из первых семи мыслей, которые пришли в голову, когда Какаши понял, что Обито жив. Когда Хатаке думал об этом, его переполняли ненависть и боль.
— Я думаю, что это и был Обито.
Когда Сакура не нашлась, что ответить, он продолжил.
— Всю неделю я думал о том, что нам делать. После всего, что произошло до того, как нас отправили сюда, с Обито… Наверное, мне стоит рассказать тебе, что случилось с ним и с Рин. Чтобы разъяснить, — от чувства вины, которое медленно сдавливало шею, Какаши начал часто моргать. Мужчина взглянул на Харуно, надеясь, что она ничего не заметит, но в то же время желая увидеть её понимание, почему ему так тяжело, без лишних слов. — Это важно, и нам придётся это изменить, если мы хотим предотвратить войну, которую оставили позади. Но… — он сглотнул комок в горле и вздохнул. Сакуре нужно было знать эту историю, которая была ключом ко всему, что им предстоит исправить. И она уже так много узнала о его прошлом — слишком много, — а ведь прошло всего две недели.
От того, что он так много ей рассказал, мужчине стало не по себе. Что, учитывая его прежние фантазии, было вполне справедливо.
— Какаши… — он снова перевёл взгляд на Сакуру. — Тебе не нужно делиться со мной своим прошлым сегодня. До этих событий ещё много лет, — она села, прижав подушку к груди. — Мы можем поговорить об этом, когда придёт время. А пока давай сосредоточимся на более насущных проблемах. К концу года война будет в самом разгаре. Как нам помешать Хокаге эксплуатировать детей на войне и заставить его обелить имя твоего отца, не вступая с ним в контакт?
В груди Какаши зародилось раздражённое фырканье, но он сдержался.
— Дети, Сакура? — она бросила на него недовольный взгляд, но он почувствовал, как расслабляется. — Раз мой отец жив, он может оставить меня… ну, в общем, — Хатаке вздохнул, чувствуя, как у него начинает болеть голова. — Чёрт, это так запутанно. Сакумо может помешать ребёнку досрочно окончить обучение. Но если Хокаге будет настаивать… — он сделал паузу и посмотрел на Харуно. — Большинство людей не увидят ничего плохого в том, чтобы отправить молодых ребят на войну, Сакура. Хотя твой отец с тобой согласен. Ты знала, что он окончил академию в девять лет?
— Нет, — она выпрямилась с немного обиженным видом. — Откуда ты знаешь? Когда ты с ним об этом говорил?
Какаши снова вспомнил смущающий вопрос её отца о том, беременна ли Сакура, а вместе с этим и различные образы, связанные с ним и девушкой и с тем, как именно она могла забеременеть. Прокля́тый мальчишка. Это полностью его вина. Хатаке не должен был, не хотел думать о Сакуре в таком ключе. К сожалению, даже маска не могла скрыть румянец на лице. Кашлянув, Какаши решил отвернуться, надеясь, что она не заметит.
— Это всплыло, но сейчас это не так важно. Забудь, что я об этом упомянул. Мы беспокоимся о Хокаге и Сакумо.
Сакура усмехнулась и скрестила руки на груди.
— Значит, мы можем говорить о твоём отце, а мой не важен? Это ты поднял эту тему. Я понимаю, что он больше не шиноби…
— Сакура, это не…
— И я чертовски хорошо сдерживала своё любопытство всю эту долбанную неделю, и, скажу я тебе, это было непросто. Ты не только не удосужился ответить взаимностью, но теперь ещё и хранишь секреты о моём собственном отце? Какаши, какого хрена?
Раздраженный и смущенный, он вздохнул и почесал переносицу.
— Прости. Ты права, я не совсем честен. В тот первый день, когда я пошёл с ним на работу, мы остановились выпить по дороге обратно. Это просто… всплыло. Он сказал, что окончил академию во время последней войны. Его не отправили на передовую, но он не тратил время на то, чтобы гоняться за кошками и помогать старушкам, — Какаши запустил руки в волосы. — Твой дедушка заболел прямо перед тем, как он должен был сдавать экзамены на звание чунина, поэтому Кизаши решил бросить карьеру шиноби. Вот и всё, что он сказал.
Её глаза опасно прищурились. Чёрт.
— Ты выглядишь немного взволнованным, Какаши. Что ещё он сказал?
Почему, ну почему он не мог просто заниматься своими делами? Он сам закапывал себя. Скривившись и пытаясь не обращать внимания на румянец, расплывшийся по всему лицу вплоть до волос, он сдался.
— Он, похоже, был разочарован системой шиноби, поэтому мне было любопытно, почему он отпустил тебя в Академию. Я спросил о гипотетических детях, — Какаши оглядел комнату, стараясь не смотреть на неё. — Он решил, что я спрашиваю, потому что ты беременна.
Сакура открыла рот, и её лицо превратилось в комичную маску ужаса и шока.
— Что? — она зажала рот руками, когда Какаши поморщился от её крика. Харуно попыталась заговорить снова, на этот раз шок проявился в виде хриплого шёпота. — Что? Пожалуйста, скажи, что ты его поправил.
Какаши закатил глаза.
— Очевидно.
Небрежно рухнув обратно на футон и застонав, она накрыла лицо подушкой. Он едва мог разобрать, что она бормочет.
— Почему мы не могли придумать что-нибудь другое!
Какаши наблюдал за Сакурой, смущённый не меньше её, и взъерошил волосы. Хотя их прикрытие не особо его беспокоило, оно всё же приводило к некоторым неловким недоразумениям.
— Как бы неловко это ни было, это удобно. У нас нет своего жилья или места, куда мы могли бы пойти, кроме этой комнаты, чтобы поговорить наедине, если понадобится. Брак даёт нам повод оставаться наедине, и никто не будет задумываться. Я как твой муж вызываю меньше подозрений, чем как холостяк, учитывая текущую ситуацию с Кумо, и нам будет безопаснее жить вместе с Тензо. Чем меньше у кого-то будет причин смотреть на нас косо, тем лучше.
Она вздохнула, но из-под подушки этот вздох прозвучал сдавленно.
— Это не на несколько лет. А что, если ты встретишь кого-то и тебе больше не понадобится фиктивная жена?
Он усмехнулся. Это было смешно.
— Этого не случится.
Подняв на него взгляд из-под подушки, Сакура одарила его снисходительной улыбкой.
— Ты этого не знаешь. Не забывай, я видела твоё лицо. Ты, наверное, мог бы заполучить кого угодно. Я и сама могу справиться с Тензо.
Что-то защемило у него под сердцем, и румянец, который почти сошёл, вспыхнул с новой силой. Чертовка. Хатаке отмахнулся от этих чувств и попытался пошутить.
— Ты хочешь сказать, что твой старый сенсей красавчик?
Она закатила глаза.
— Ты не старый, Какаши. И ты никогда не был сенсеем Аямэ, помнишь?
Покачав головой, он рассмеялся над нелепостью этого разговора и объяснил, что имел в виду.
— Справедливо. Этого не случится, потому что я не собираюсь этим заниматься. Я уже много лет убежденный холостяк. Не вижу причин менять это сейчас. Кроме того, я бы не хотел быть с кем-то, от кого мне пришлось бы скрывать все свои секреты, — Какаши задумался, представляя их неопределенное будущее. — Мы друзья, Сакура. Ты меня знаешь, и мне бы никогда не пришлось тебе лгать. Может быть неловко, когда люди делают предположения или отпускают неуместные комментарии, но это комфортнее, чем сложные отношения, построенные на выдуманных предысториях.
— Хм, — Харуно сдвинула подушку, но продолжила пристально смотреть в противоположную стену. — Полагаю, это значит, что я тоже застряла с тобой, — её вздох прозвучал нарочито драматично. Он открыл рот, чтобы сказать ей, что не нужно связывать себя с ним обязательствами, как это сделал он… но смысл её слов — смысл, который он уже счёл невозможным, — должно быть, дошёл до неё, потому что её глаза сузились, а на щеках появился лёгкий румянец, который распространялся по всему лицу.
По крайней мере, они в одной лодке.
Наверное, им стоит сменить тему.
Сакура явно была согласна.
— Итак… Хирузен? Есть идеи?
— Хм, — Какаши проследил за её взглядом, направленным на занавески у их маленького окна. Казалось, она внимательно изучала геометрический узор. — Думаю, нам стоит подождать, пока Сакумо снова не приступит к работе. Мне бы хотелось посмотреть, как всё пойдёт. Если отношение к нему не изменится, ему нужно будет добиться публичного оправдания от Хокаге. Хирузен не будет делать это просто так. Но, как ты и говорила, Белый Клык наверняка пригодится на войне. Если бы он пригрозил уйти на покой, забрать сына и уехать…
Сакура наконец перевернулась и посмотрела на него.
— Разве они позволили бы?
Вся прежняя беззаботность Какаши улетучилась, уступив место новой порции гнева, к которому он начал постепенно привыкать, по отношению к Третьему. Хатаке напряжённо вздохнул. Это было не так приятно, как многое другое, произошедшее за неделю.
— Цунаде свалила в разгар третьей войны, и никто не стал её преследовать. Она могла постоять за себя, если бы вражеские страны попытались её схватить. Сакумо такой же.
— То есть ты хочешь, чтобы он шантажировал Хокаге?
Какаши пожал плечами.
— В любом случае это сработает. Его репутация будет восстановлена, или они уедут жить на какой-нибудь милый островок в одном из восточных морей.
— Хм. Я бы тоже не возражала.
КС
Следующая неделя прошла так же рутинно, как и первая. Единственное исключение — на ужины в доме Харуно присоединился маленький Какаши. Поскольку Сакумо наконец-то отправился на задание, Сакура настояла на том, чтобы он поел с ними. Младший Хатаке сделал вид, что ему всё равно, и неохотно принял её предложение. Но взрослый Какаши всё ещё помнил долгие часы одиночества, когда его отец был на миссии. В первый вечер мальчик был тихим и явно чувствовал себя неуютно в компании приветливых и дружелюбных гражданских. На четвёртый вечер Какаши заметил, что мальчик начинает ценить бабушкино внимание. Это разительно отличалось от того, как он сам коротал время в прошлом.
На пятый день отсутствия Сакумо Какаши вместе с Кизаши шёл по улице в гражданском квартале после очередного долгого дня в магазине. Он стряхивал опилки, застрявшие между серой футболкой и чёрной майкой с маской, и кивал в такт болтовне своего спутника, когда Какаши-кун остановился перед ним.
— Йо—
— Мне нужна Аямэ-сан, но я не могу её найти!
Какаши посмотрел на него сверху вниз, отметив его слегка испуганную позу и широко раскрытые глаза.
— Что случилось, малыш?
— Мой папа, он вернулся домой очень раненым, но не хочет идти в больницу. Пожалуйста, ты не знаешь, где она?
Чёрт. Видимо, у него было намного больше общего с отцом, чем он думал.
— Так, не паникуй. Если он добрался до дома и не хочет обращаться в больницу, я уверен, что он выживет. Кажется, Аямэ сегодня утром куда-то собиралась со своей тётей? — он посмотрел на Кизаши, ожидая подтверждения.
— А, да. Мама сказала, что ей нужно навестить подругу в соседней деревне. Она тоже вдова, и мама пытается уговорить её переехать в Коноху, хотя та никогда не говорила, что хочет уезжать, — Кизаши почесал подбородок, взглянув на заходящее солнце. — Если их нет дома, значит они на обратном пути. Скоро вернутся.
Какаши-кун застонал и сжал кулаки под рукавами рубашки.
— Эй, — Какаши положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить. — Давай пойдём к воротам деревни и попробуем поймать Аямэ, хорошо?
Не в силах больше ждать, Какаши-кун бросился в ту сторону, оставив Какаши и Кизаши позади.
— Ты уверен, что с ним всё будет в порядке?
Какаши пожал плечами, и они ускорили шаг.
— Если бы это было опасно для жизни, я уверен, Сакумо бы обратился в больницу, — по крайней мере, Хатаке на это надеялся.
К тому времени, как они догнали мальчика, он нервно подпрыгивал на месте, наблюдая за медленным потоком людей, проходящих через контрольно-пропускной пункт. К счастью, им не пришлось долго ждать. В поле зрения показались две головы с розовыми волосами, за которыми шла пожилая женщина.
— О. Кажется, мама наконец-то её уговорила. Жаль, что она не сказала мне, что собирается сегодня ехать. Я бы взял выходной и поехал с ней.
Какаши промычал в знак согласия, наблюдая, как короткая прядь серебристо-белых волос проносится сквозь толпу к Сакуре.
— По крайней мере, она взяла с собой Аямэ.
Молодой человек усмехнулся.
— Конечно. Две старухи не привлекут особого внимания, но твоя прекрасная молодая жена? Что, если на них наткнутся эти бродячие банды нукенинов Ивы или шпионов Суны, о которых мы постоянно слышим?
Уголки губ Какаши опустились, и он нахмурился. Ему не понравилось то, к чему клонил Кизаши. Сакура могла постоять за себя. Но есть существенная разница между тем, чтобы сражаться с одним или двумя вражескими ниндзя, и тем, чтобы в одиночку противостоять целому отряду шиноби Ивы, пытаясь защитить мирных жителей. А общепринятые правила обращения с пленными, как правило, забываются во время войны.
В следующий раз он обязательно пойдёт с ней.
— Ну что ж. Они благополучно вернулись, — Кизаши подошёл к Сакуре, чтобы самому подхватить под локоть пожилую женщину, чтобы та могла пойти с мальчиком. Какаши-кун выглядел так, будто был готов закинуть Сакуру на спину и немедленно унести, и, будь он крупнее, то, без сомнения, попытался бы это сделать.
— Ну же, Аямэ-сан! Он уже мог истечь кровью!
— Я иду, Какаши-кун. Иду.
Какаши развернулся и последовал за ними, помахав на прощание через плечо. Умэ крикнула ему вслед:
— Дайте знать, если вам что-нибудь понадобится!
Когда они наконец добрались до дома Хатаке, Сакумо сидел, прислонившись к дивану в гостиной. Вокруг него на полу растекалась кровь, а содержимое аптечки было разбросано. Марля, которую он пытался размотать, лежала в луже крови.
— Папа! — Какаши-кун подбежал к нему и осторожно присел на корточки у края лужи крови. — Я нашёл Аямэ-сан! Она может тебя вылечить.
Сакура не так сильно беспокоилась о том, что испачкает платье его кровью, когда опустилась на колени рядом с ним… снова. Приступив к работе, она провела светящимися руками по израненному торсу Сакумо и сосредоточенно взглянула на него. По её напряжённым плечам Какаши понял, что она злится. Судя по нерешительному облегчению в его глазах, отец тоже это заметил.
— Что случилось? Почему, чёрт возьми, ты не пошёл в больницу? — прежде чем Сакумо успел ответить, Сакура замолчала и повернулась к встревоженному мальчику, сидевшему рядом с ней. — Какаши-кун, если ты поранишься, я хочу, чтобы ты обращался в больницу и заботился о себе, а не прятался дома и истекал кровью на полу.
Он посмотрел на неё с крайним недоверием, — опять же, не подозревая, насколько он был близок к смертоносной ярости Сакуры, — и усмехнулся.
— Зачем мне это делать, если я могу просто найти тебя?
Харуно наклонилась так, что её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица мальчика, и её выражение было таким мрачным, что он пересмотрел своё отношение к происходящему.
— Что, я теперь твой личный врач? Должна ли я провести остаток своей жизни, только и делая, что исцеляя безрассудных Хатаке, которым лень позаботиться о себе или сходить в больницу? Тебе чертовски повезло, что ты мне очень нравишься, коротышка.
Оба Какаши закатили глаза, но она не обратила на них внимания, сосредоточившись на их отце.
— Что случилось, Сакумо?
Он вздохнул и поморщился, когда она сняла с него джоунинский жилет, чтобы осмотреть рану.
— На нас напала группа из Ивы. Для меня это не было бы проблемой, но… моя команда… — он с трудом сглотнул и, похоже, не мог закончить. Сакура начала понимать, что произошло, и убрала волосы с его лица, заставляя посмотреть на неё. — Учитывая, во что они верят, я бы не удивился, если бы они просто держались в стороне. Я бы справился с вражескими шиноби. Но моя команда вмешалась. Я не был готов к нападению сзади.
Какаши выругался себе под нос. Чёрт. Всё оказалось ещё хуже, чем он думал. Вопрос только в том, было ли это нападение санкционировано Хирузеном? Наверняка нет. Наверняка это просто кровная месть.
— Тебе нужно доложить о них Хокаге. Он должен публично обелить твоё имя, Сакумо. То, что ты сделал, не имеет никакого отношения к началу этой войны, и если он хочет, чтобы ты участвовал, ему придётся сделать выбор.
Сакумо задумчиво посмотрел на взрослого Какаши.
— Ты хочешь, чтобы я угрожал Хирузену? Я не могу этого сделать.
Какаши едва не зарычал от досады. Происходящее было намного хуже, чем он мог себе представить, и по какой-то причине его отец, казалось, был не против.
— Да, можешь. Ты скажешь ему, что если он хочет, чтобы ты был на его стороне, то должен публично оправдать тебя и наказать шиноби, которые на тебя напали. Если он этого не сделает, ты заберёшь сына и уйдёшь. Ты не будешь сражаться ни за кого другого, но ты уходишь.
— Карасу-сан, я ценю твою заботу, но ты просишь меня совершить предательство…
— Чушь собачья, — выдохнула Сакура, резко повернув голову и уставившись на Сакумо. Обычно он не был склонен к эмоциональным всплескам. Понимая, что это ни к чему не приведёт, он сделал вдох и попытался снова, но его перебили: — Хирузен ничего не делает, пока вся деревня обвиняет тебя, делает козлом отпущения, сторонится тебя, потому что жители думают, что ты стал размазнёй и в одиночку развязал эту войну. А теперь на тебя нападают твои же люди. Ты не обязан хранить Третьему верность.
Сакура тихо вздохнула и перевязала самые глубокие раны чистой марлей.
— Мы отправимся с тобой, если до этого дойдёт. Я слышала, что в восточных морях есть несколько красивых островов. Это неплохая перспектива.
Сакумо тяжело вздохнул и усталыми глазами посмотрел на Аямэ.
— Ты прав, Карасу. Я не хочу бросать Коноху во время очередной войны, я понимаю, насколько важен был для деревни во время прошлой войны. Но, думаю, я никому не смогу помочь, если мне придётся опасаться нападений со стороны своих товарищей.
— Я не хочу жить на острове…
Сакура закатила глаза и ткнула Какаши-куна пальцем в лоб.
— Откуда ты знаешь? Может, тебе понравится.
Он потёр это место и надул губы, глядя на неё, а затем переключил внимание на отца.
— Ну и что ты собираешься делать?
Сакумо задумчиво и смиренно посмотрел на сына и кивнул.
— Хорошо. Я поговорю с Хирузеном. Не волнуйся, сынок. Я уверен, что он прислушается к голосу разума. А если нет, то Аямэ-сан права. Тебе понравятся острова. Они прекрасны.