Вторник, 25 ноября 1944 года
Несколько дней после того, как Реддл вернулся из больничного крыла, Гермиона провела в нервном напряжении. Она как можно тщательнее старалась скрыть своё состояние от Драко, но знала, что он заметил. И когда он решил, что это просто ее обычный страх перед Реддлом, в груди только разрослось чувство вины. У него не было причин думать о чём-то другом, подозревать, и каждый раз, когда девушка встречалась с ним взглядом, говорила, что любит, или слышала эти же слова в ответ, сердце разрывалось на миллион кусочков, а стыд пожирал изнутри, что хотелось разодрать все внутренности.
Когда они с Драко во вторник шли в библиотеку после Защиты, Гермиона сконцентрировала внимание на том, как страх покалывал кончики пальцев. Она чувствовала присутствие Реддла в своем сознании и пристальный взгляд на протяжении большей части урока. Она знала, что он появится вскоре после того, как Драко уйдёт на Древние Руны. Гермиона почти хотела попросить его никуда не идти и вывести ее на поле, несмотря на погоду, но каждый раз, когда приоткрывала губы, слова застревали в горле и получалось выдавить из себя только короткий выдох.
Поэтому, когда по замку прокатился звон колокола, Гермиона застыла на своем месте и смотрела, как он собирал свои вещи. Заметив ее взгляд, Драко склонил голову набок и прищурился, изучая ее.
— Хочешь, чтобы я остался? — спросил он.
Хотела. Никогда за всю свою жизнь Гермиона ничего так сильно не хотела, но поймала себя на том, что качает головой и выдавливает из себя улыбку.
— Я останусь здесь, тут много людей, — сказала она ему, зная, что Реддла это не остановит.
Малфой еще несколько секунд смотрел на нее с тревогой в глазах, но потом кивнул и подошел, поцеловав на прощание.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, наблюдая, как он исчез за стеллажами, направляясь на урок.
Гермиона попыталась вернуться к книге, которую читала, но у неё никак не получалось сосредоточиться и прочитать больше одного слова. Девушку переполняли ожидание и страх перед появлением Реддла — она, наверное, никогда так не нервничала. Если бы на следующее утро у нее не болела челюсть, она решила бы, что это всего лишь дурной сон.
И как раз в тот момент, когда Гермиона начала думать, что у Реддла сейчас какие-то другие дела, его присутствие врезалось в сознание, заставив девушку резко выпрямиться. Он сел напротив нее, поставил локти на стол, сложил ладони вместе и прижал их к губам. На его губах играла легкая усмешка, а в глазах, пока он внимательно смотрел на неё, читалась жажда.
Гермиона тяжело сглотнула и уставилась на него, не зная, что делать. Она вцепилась руками в подлокотники, что костяшки пальцев побелели. Дыхание стало прерывистым, пока она пыталась предугадать, что он потребует от нее.
— Завтра новолуние, — через некоторое время сказал Реддл, перемещая руки в сторону.
Страх лизнул по спине, и Гермиона вздрогнула, пытаясь стать как можно меньше и незаметнее. Она коротко кивнула и выдавила из себя усталую улыбку.
— Значит, в девять?
— Я могу проводить тебя из гостиной, — сказал он, опуская руки на край стола и откидываясь на спинку стула.
Девушка облизнула губы, слишком поздно осознав, что от этого действия его глаза только вспыхнули, когда он проследил за движением языка. Гермиона сжала губы в тонкую линию, и Реддл несколько раз постучал по краю стола, прежде чем его взгляд вернулся к ее глазам.
— У меня планы… — ее голос оборвался в слабой попытке оправдаться и не терпеть его дольше, чем необходимо.
Уголки его губ на мгновение приподнялись, но он наклонил голову.
— Конечно, — Реддл ещё раз побарабанил пальцами по столу и поднялся на ноги. — Увидимся на Астрономии, — сказал он и исчез, покинув ее разум так же быстро, как и появившись, оставив ее в полном смятении.
Гермиона снова уставилась на книгу, стараясь не обращать внимания на то, что язык словно ватный. Чем больше она пыталась сглотнуть, тем больше вспоминала ту ночь; как он кончил ей в рот, заполняя горло вязкой солоноватой субстанцией. Резко вздрогнув, она запихнула вещи в сумку и направилась к выходу, заставив себя спокойно и неторопливо дойти до кухни. Гермиона попросила большой стакан воды и прополоскала рот, несколько раз сплюнув в раковину. Она даже потерла язык рукавом рубашки, но ничто не могло стереть это ощущение.
Вместо того, чтобы вернуться в библиотеку или даже в общежитие, она направилась к кабинету, где сейчас был урок у Драко, и стала расхаживать вдоль стены напротив двери, ожидая конца занятия. Когда прозвенел звонок, отпуская всех на перемену, она остановилась и уставилась на дверь, сильно желая увидеть его. Он вышел одним из первых, и когда заметил ее, то приподнял брови.
— Всё в порядке? — спросил Малфой, оглядываясь по сторонам.
Гермиона кивнула и улыбнулась ему.
— Да, просто хотела узнать, не возражаешь ли ты поесть со мной на кухне.
Драко нахмурился в ответ на ее слова.
— Что-то случилось, пока я был на уроке?
— Нет.
Гермионе пришлось заставить себя не поморщиться от того, как быстро она отреагировала. Она уловила мелькнувшие в его глазах недоверие и злость, когда он снова огляделся.
— Тогда почему ты здесь? Почему просто не написала в книжке и не попросила меня встретиться с тобой там?
Гермиона совсем забыла о книгах. Она не притрагивалась к ней с тех пор, как написала Реддлу, что не придёт на их встречу. Девушка покачала головой и заставила себя снова улыбнуться.
— Мне просто захотелось прогуляться. Было скучновато.