Среда, 15 октября 1944 года
Остаток вторника в голове Гермионы был один туман. Весь обед руки — как и она сама — заходились в треморе, пока она сидела на своём месте рядом с Драко, и он совсем не помогал, делая вид, что облизывает пальцы при каждом удобном случае. Было трудно расстаться с ним, когда пришло время Астрономии, но девушка понимала, что единственный способ вырваться из этого состояния — это дистанцироваться от него.
Это вроде как сработало, хотя она сидела на Астрономии с мечтательной улыбкой на лице, снова и снова прокручивая у себя в голове произошедшее. Ее всегда отталкивала мысль о том, что кто-то может сделать для неё нечто подобное. Гермиона знала, что в основном это было из-за смущения, но то, как Малфой смотрел на нее, и звуки одобрения, которые он издавал, пробуя ее на вкус… Бедра непроизвольно плотно сжались, и она откашлялась.
Гермиона попыталась сосредоточиться на уроке, но не могла уловить ни единого слова профессора Дедалуса. Ее даже не волновало, что за ней наблюдал Реддл, пока она бездумно таращилась в учебник, совсем ничего не прочитав.
Когда Гермиона встретилась с Малфоем после урока, в ее голове уже прочно сидела мысль, что гораздо лучше, если такое делает кто-то другой, чем делать это самой. И она опять почувствовала прилив возбуждения, гадая, как скоро они снова смогут остаться наедине.
Среда прошла незаметно, и вскоре после ужина они оказались не в библиотеке, а в общей гостиной. В какой-то момент Гермиона извинилась и пошла в туалет, не торопясь возвращаться. Как бы хорошо она себя ни чувствовала, она не могла долго слушать, как кто-то говорит о преимуществах Прорицаний — иначе весь ужин оказался бы на полу под ее ногами. Она уже жалела, что согласилась провести время со своими соседками, вместо того чтобы пойти в Выручай-комнату.
Гермиона остановилась, схватившись рукой за дверь, чтобы выйти из туалета, и поняла, что напевает. Она не знала, когда начала это делать и что это была за мелодия, но это случилось. Рука соскользнула, и девушка сделала глубокий вдох. В последний раз она напевала, не думая… Нос сморщился, когда у неё не получилось вспомнить, когда она в последний раз была так счастлива.
И мысль о том, что именно Драко Малфой был причиной этого, была одновременно абсурдной и чудесной.
Даже Реддл не мог испортить ей настроение.
А вот Керус мог.
Когда она открыла дверь, выходя из туалета, он шагал вдоль противоположной стены и, увидев ее, остановился. Гермиона тут же сдулась, и всё ее хорошее настроение сменилось злостью с небольшой долей страха. Он медленно поднял руки в жесте капитуляции.
— Чего ты хочешь? — спросила она.
— Извиниться.
Гермиона изучала его, в раздумье склонив голову набок. Он был совсем не таким, каким она его привыкла видеть. Девушка знала, что может ударить, но это было не то, что заставило бы его внезапно испугаться ее.
— Это случилось давным-давно, Нотт.
— И всё же мне не следовало относиться к тебе с таким неуважением.
Ее глаза сузились, когда она начала испытующе смотреть на него.
— Драко что-то сделал? Я точно могу сказать, что не ударила тебя так сильно.
— Драко ничего не делал.
Но кто-то сделал.
Глаза Гермионы расширились, и она продвинулась на полшага ближе к нему, остановившись, когда он вздрогнул.
— Реддл что-то с тобой сделал?
— Я понимаю, что совершил, — челюсть Керуса сжалась, а в глазах мелькнул страх, — и не повторю дважды одну и ту же ошибку, — он продолжил пристально смотреть на нее, как будто хотел сказать что-то ещё, но сдержался.
— Выкладывай, — потребовала она.
Гермиона заметила, как в его глазах появился тот же огонь, что плясал в них до того, как она ударила его.
— Ты ведешь опасную игру, Грейнджер. Я… — огонь мгновенно погас, и снова вернулся страх, как будто он что-то вспомнил. Нотт опустил глаза в пол, а затем быстро ушел.
Значит, в тот день с Керусом определенно что-то случилось. Гермиона попросила Малфоя ничего ему не делать, и он пообещал, что не сделает. И она помнила, что Реддл тоже тогда был в ярости, но никогда бы не подумала, что он отвернётся от своих собственных последователей. Ради нее. И Керус пытался предупредить ее насчет Реддла. Как будто он знал.
Гермиона с трудом сглотнула и задумалась, вернуться ли ей в гостиную или просто лечь спать. Она не была уверена, что сможет убедить Малфоя, что всё в порядке, но ей не хотелось своим состоянием давать никаких сигналов Реддлу, пока она пыталась обдумать полученную информацию. С тяжелым вздохом Гермиона выбрала гостиную, но вместо того, чтобы покинуть коридор и войти в просторное помещение, поймала взгляд Малфоя и сделала ему знак подойти.
— Всё в порядке? — спросил он, наклонившись так близко, что люди, обернувшиеся посмотреть на них, не могли ничего услышать.
Гермиона кивнула и посмотрела на него, положив ладони ему на грудь.
— Пожалуй, я лягу пораньше.
Малфой склонил голову, а затем потянулся вперёд и нежно коснулся губами ее губ.
— Тогда увидимся утром.
Гермиона кивнула и шагнула ближе к Малфою, наслаждаясь комфортом, который чувствовался в его объятиях. Оторвавшись, она поцеловала его в последний раз и пошла по коридору в комнату, чтобы лечь спать.
***
Четверг, 16 октября 1944 года
Гермиона сидела напротив Малфоя в библиотеке в четверг перед Древними Рунами. Он просматривал свои записи с последнего урока, потому что сегодня у него должна была быть контрольная. У Гермионы тоже было открыто несколько книг, так как она намеревалась написать эссе по Чарам, но ее глаза продолжали скользить по красной кожаной книжке. Девушку так и подмывало написать Реддлу, но она не была уверена, кому достанется сообщение: ему или Малфою.