Пятница, 28 ноября 1944 года
Драко кожей почувствовал, как пошатнулся дух Гермионы в Выручай-комнате. От быстрого понимания, что они и в этот раз не смогут вернуться в своё время, по венам в ту же секунду пробежало разочарование. Конечно, он все ещё сомневался насчёт возвращения, потому что было неизвестно, что ждало их там, но от Реддла хотелось избавиться. Хоть он и злился на Гермиону, что она заставила его пойти за помощью, он понимал ход ее мыслей. Как только староста вернулся в общежитие, Драко просто отсчитывал время до взрыва бомбы. Ему совсем не нравилось постоянное ощущение игры в кошки-мышки, которое возникало всякий раз, когда Реддл смотрел в их сторону.
Весь следующий день Драко пристально наблюдал за Гермионой. Он про себя отметил, что под ее глазами залегли тени, а плечи были опущены. Он старался подбодрить ее. Парень постоянно шептал ей на ухо нежные слова или передавал чувства через поцелуй, прикосновение и взгляд. Он видел, что ей становилось легче, но только самую малость, и от этого сердце сжималось от боли.
Он обещал защищать ее, но у него ни черта не получалось.
В пятницу, пришел к выводу Драко, Гермионе стало немного лучше. Девушка заметно повеселела, когда ей напомнили, что сегодня не нужно было идти на Астрономическую башню. Реддл был занят подготовкой к квиддичу, который состоится завтра. В этот раз проходила игра между сборными Пуффендуя и Слизерина, и если матч выиграют последние, то в подземельях будет вечеринка. Будучи старостой школы и слизеринцем, Реддл взял на себя ответственность, чтобы вечер прошел без всяких происшествий. Все знали, что вечеринка состоится независимо от того, выиграет Слизерин или нет.
Не дав сделать Гермионе шаг в сторону женских общежитий, Драко потащил ее в свою спальню. Девушка резко остановилась и попыталась вырвать свою руку из его хватки, но Драко был сильнее. Вытащив палочку, он пробормотал заклинание и начал двигаться дальше.
— Драко…
— Он нам не помешает, — сказал парень, обернувшись и увидев, что на ее лице ясно читалась паника. — Обещаю. Я не позволю ему навредить тебе.
Грейнджер глубоко вздохнула, обретя контроль над эмоциями, а затем коротко кивнула. Драко впечатлился тем, как быстро она научилась держать бесстрастное лицо — всего за нескольких коротких месяцев, проведённых на Слизерине. Но вместе с этим кожу начал раздирать червячок подозрения от закравшихся в голову вопросов, почему у неё получилось научиться так быстро. Гермиона сжала пальцы на его руке, и они пошли дальше.
Ребята тихо вошли в комнату и очень медленно, стараясь издавать как можно меньше шума, сняли обувь и забрались в постель. Если внимательно посмотреть в другой угол помещения, можно было прийти к выводу, что Реддл находился за задернутым вокруг его кровати балдахином. Драко подавил дикое желание что-нибудь произнести или сделать, чтобы хоть как-то сообщить об их присутствии. Но он обещал Гермионе.
Драко задернул балдахин и уселся, наблюдая, как Грейнджер произносила какие-то заклинания. Он предположил, что это заглушающие чары, и приподнял бровь.
— Я думал…
Гермиона прервала все последующие слова, прикоснувшись к его губам, перед этим притянув парня к себе. Теперь они стояли на коленях в самом центре кровати, прижавшись друг к другу.
— Не думай, — она опалила дыханием губы напротив, потянувшись к рубашке Драко, и начала расстегивать пуговицы. Добравшись до последней, она положила ладони ему на живот и провела ими вверх, пока не обхватила плечи. Гермиона осторожно дёрнула его рубашку назад, и та собралась у него за спиной.
Она нашла губами его подбородок, а затем спустилась к горлу. Драко вздрогнул от прикосновения, наслаждаясь тем, как начинала гореть кожа в результате скольжения ее пальцев. Она провела подушечками по его шраму от проклятия, по груди, по завиткам волос, исчезавшим под поясом брюк. Гермиона придвинулась ближе, расстегнув ширинку, попутно впившись губами в его шею и посасывая кожу.
Он замычал, когда укус обжег область у кадыка и когда Гермиона сжала руку. Она только несколько раз провела ей, прежде чем Драко приподнял ее голову. Девушка наклонила ее в сторону и тихо застонала, когда зубы царапнули ее кожу. Гермиона сильнее сжала руку, и он толкнулся в ее ладонь. Он не был уверен, сколько у него хватит на это выдержки.
Драко вытянул руки и начал расстегивать пуговицы на ее рубашке. Он опустил их ниже, касаясь груди, и дернул ткань в разные стороны, насколько это было возможно. Он ещё ни разу не видел ее в лифчике и, очерчивая узор пурпурных шрамов, задумался, вдруг ей было больно его носить. Гермиона застонала, когда он перекатил ее соски между пальцами, а Драко одобрительно замычал, ощутив, что они затвердели от его прикосновений.
Когда уже стало невыносимо чувствовать трение, он убрал ее руку и избавился от остальной одежды. Драко притянул Гермиону к себе и выдохнул, когда она села, слегка потеревшись. Она прошлась пальцами вниз по его телу, и приподнявшись, обхватила руками член, слегка его переместив, и быстро опустилась, от чего они оба застонали.
Как только она начала двигаться, Драко положил одну руку ей на бедро, а другой коснулся клитора. Гермиона откинула голову назад и тихо застонала. Малфой внимательно наблюдал за ней, ловя каждое движение и каждый звук. Ощущая трение кожи о кожу, слушая мягкие стоны, Драко был готов сорваться прямо сейчас, но ещё не время. Проведя пальцами по талии, он переместил руку с ее бедра на грудь и сжал, толкаясь сильнее.
Драко никогда не переставал удивляться, как великолепно она выглядела в эти моменты. Особенно в таком положении. Он мог четко видеть каждый контур ее лица: как она прикрывала глаза, слегка закатывая их. Как она слегка морщила нос и приоткрывала губы, облизывая их языком. Какими дикими были ее пышные волосы. Это напомнило ему шестой курс, когда она усердно готовила Напиток живой смерти.
Но самая лучшая часть была в конце. Когда она наклонялась вперед, ударяя ладонями о его грудь. Когда она смотрела на него сверху вниз, и в ее глазах пылал золотой огонь, а на губах играла едва заметная усмешка.
Если бы Драко не следил за ней так пристально, пытаясь запомнить каждую линию и каждую проскальзывающую эмоцию, то не заметил бы, как буквально на долю секунды она метнула взгляд влево. На ее лице промелькнула тень страха, и она сжала руку, придвигаясь ближе.
Гермиона вскрикнула от удивления, когда он перевернул их, и, сжав пальцами подколенную область, поднял ее ногу и прижал к груди, стараясь не причинить боли. Когда она закрыла глаза и откинула голову на подушки, Драко кинул взгляд туда, куда недавно смотрела она, и заметил наблюдавшего за ними Реддла. Балдахин на его кровати не был задернут полностью, и через тонкую линию, которую было видно благодаря достаточному освещению, легко можно было разглядеть сверкающие глаза. Драко увидел его только потому, что в их балдахине тоже была щель, что позволяло беспрепятственно всё рассмотреть.
И если бы Реддл не смотрел так пристально на Гермиону, то заметил бы убийственную ярость, плескавшуюся в глазах Драко.
Но внимание Малфоя отвлекла Гермиона, вцепившаяся в него руками и несколько раз простонавшая его имя. Снова открыв глаза, девушка с легкой улыбкой дотронулась до его груди.
— Ты моя, Гермиона. Скажи это.
Она кивнула.
— Твоя. Вся твоя.
— Твое сердце, — сказал он, сильнее толкнувшись. — Твоя душа, — она громко простонала его имя. — Твоё тело, — Драко выдохнул, почувствовав пульсацию. — Всё это принадлежит мне.
— Да! Драко, вся… твоя!
Гермиона громко застонала, и он почувствовал, как сокращаются мышцы, но продолжал двигаться.
— Моя, — повторил он. — И я твой.
— Я люблю тебя, — сказала она, проведя ногтями по его груди, когда тело пронзили вспышки оргазма.
— Я тоже люблю тебя, — эхом отозвался Драко, рухнув на нее и почувствовав, как мышцы постепенно заполняет усталость.
Совершенно измученный, он перекатился на свою часть кровати и крепко обнял Гермиону, не обращая внимания на ее волосы, которые, кажется, пытались его задушить. Немного подумав, он рискнул бросить взгляд в сторону кровати Реддла, как только отдышался, и увидел, что балдахин был плотно задернут. С довольной ухмылкой он крепче сжал Гермиону в своих руках и закрыл глаза.