Вторник, 23 сентября 1944 года
Вернувшись, они прямиком направились в библиотеку, где их уже ждал Реддл. Их разговор был коротким. Если он всё ещё злился на нее, то хорошо это скрывал. Он ушел сразу же после того, как показал ей свои записи и она переписала самое важное. Когда он покинул их, они продолжили сидеть в библиотеке, выполняя домашнее задание.
Была ли в этот день у Малфоя встреча с Реддлом и его компанией или нет, он не ходил, а Реддл не спрашивал.
В воскресенье после завтрака они отправились на прогулку вокруг Черного озера. Они вели непринуждённый разговор и обменивались историями о своем детстве, и к тому времени, как подошел обед, Гермиона уже не могла сдерживать улыбку, которая так и рвалась наружу, стоило Малфою заговорить. Весь остаток дня и всё время, что они провели вместе на уроках в понедельник, она только и думала о том, что они пересекли черту — такой маленький шаг, после которого переступить обратно уже невозможно. Что за несколько коротких недель они превратились из врагов в нечто большее, чем просто друзья.
Их фальшивые отношения начинали казаться вполне реальными.
И эта мысль не вызывала никаких негативных эмоций.
Во вторник после Защиты они, как всегда, пошли в библиотеку. Малфой сидел рядом с ней, пока она просматривала свои записи с их встречи с Джиллеттой. Он смотрел на пергамент через ее плечо и скользил глазами по строчкам, пока она пыталась как можно доступнее объяснить ему написанное.
— На третьем курсе я могла каждый день совсем немного возвращаться в прошлое, чтобы посещать все уроки. Так мы с Гарри и спасли Клювокрыла с Сириусом. Всё, что мы делали, было именно так, как и должно было быть. Мы просто не позволяли прошлым нам в их настоящем видеть будущих нас. Здесь нам не нужно беспокоиться об этом аспекте.
— И?
Она вздохнула и откинулась на спинку стула.
— Это значит, что, несмотря ни на что, мы должны были спасти Клювокрыла и Сириуса. Не было будущего, в котором произошла бы казнь или Сириус вернулся бы в Азкабан.
— Значит, ты веришь, что это правда?
Она кивнула, и ей в голову пришла ещё одна мысль.
— Ты сказал, что Волдеморт постоянно упоминал меня.
Малфой напрягся, а затем наклонил голову.
— Значит, то, что мы здесь, всегда должно было случиться, и ты доказываешь, что Темный Лорд помнит об этом?
— Это моя теория, — Гермиона быстро кивнула. — Нельзя знать наверняка, не видя его воспоминаний, а поскольку мы находимся в прошлом, а не в настоящем, это невозможно. Ничто из того, что мы здесь делаем, ничего не изменит. Нам просто надо выяснить, что мы должны выполнить, чтобы вернуться.
— Подожди, — сказал он, и напряжённый тон его голоса почти прорвался сквозь ее облако радости от того, что она поставила точку в этом ходе мыслей. — Я не думаю, что ты понимаешь характер воспоминаний Темного Лорда о тебе.
Гермиона сглотнула, ее горло сжалось, угрожая перекрыть легким доступ кислорода, а во рту пересохло. Она медленно встретила его взгляд.
— Он всегда был против тебя, Малфой. Может, он поручил тебе невозможное, чтобы попытаться избавиться от тебя и чтобы я отправилась в прошлое одна. Может, именно из-за меня он так ненавидит магглорожденных.
— Это не то, что я имел в виду, — сказал он низким голосом.
— Я знаю, что ты имел в виду, — сказала она, снова заглядывая в свои записи.
Гермиона всё ещё чувствовала на себе тяжесть его пристального взгляда и старалась не обращать на него внимания. Когда он накрыл ее руку своей, заставляя опустить перо, она закрыла глаза.
— Что-то… произошло между вами? — спросил он напряженным, едва слышным голосом.
Она покачала головой и посмотрела на него.
— Я бы сказала тебе, — ответила Гермиона дрожащим голосом. Она вспомнила их встречу всего несколько дней назад, когда он толкнул ее в книжный стеллаж. Она содрогнулась при мысли о том, что слова Малфоя могли быть верны. — И нет. До сих пор, если не считать дуэли и нескольких проникновений в мою голову, всё было нормально.