Пятница, 14 ноября 1944 года
Драко потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Гермионе снился кошмар. Его разбудили до боли знакомые крики, и он ужаснулся, когда понял, что они раздавались не в его голове. Это кричала Гермиона, вновь переживая свой собственный ад. Когда улетучились последние остатки сна, парень сел, глядя на нее и обдумывая, что делать дальше. Если она проснется, пока он будет нависать над ней, Драко был уверен, это только ухудшит ситуацию, но он должен был как-то ее разбудить.
Когда она приоткрыла губы и снова начала корчиться от боли, он принял решение и схватил ее за руку. Установив физический контакт, Драко, внимательно смотря на ее закрытые веки, проник в мысли Гермионы.
Как он и предполагал, она лежала на полу Мэнора, а его тетя нависала над ней. Ее крики вихрем разносились по всему помещению, слегка отдаваясь эхом в глубине сознания девушки. На мгновение Драко словно прирос к месту, с ужасом наблюдая за происходящим. Это было так похоже на его собственные воспоминания, что стало невыносимо. Но он стряхнул с себя давний страх. Это был ее ночной кошмар. Ее пытали. На этот раз Драко мог ее спасти, что и намеревался сделать.
Шагнув вперед, чтобы дотянуться до своей тети, Драко понял, что все звуки в комнате исчезли. Он почувствовал себя так, словно его засосало в вакуум, и из-за этого он на долю секунды остановился. Когда до ушей снова начали доноситься голоса, они не вполне соответствовали картинке. Не совсем.
— Пожалуйста, я… я дам тебе всё, что ты захочешь. Только не… не это. Что-нибудь ещё. Просто забери из моей головы то, что тебе нужно. Я не буду сопротивляться, просто…
Слова эхом отскакивали от стен, постоянно повторяясь. Драко не помнил, чтобы она говорила что-то подобное, но в тот день он был больше занят попытками абстрагироваться от происходящего, чем слушал каждое ее слово. Так как это был ее разум, он задумался, не об этом ли она внутренне умоляла. Но что такого хотела взять его тетя, чего не хотела отдавать Гермиона? Она умоляла сохранить ей жизнь?
Подстегиваемый пронзительным криком, сквозь который слышались повторяющиеся слова взять всё, кроме этого, Драко крепко встал на ноги и толкнул тетю в сторону. Она исчезла в клубах черного дыма, и он потянулся к Гермионе, не обращая внимания на то, как она вздрогнула от его прикосновения. Драко обнял ее и крепко прижал к себе, раскачиваясь в разные стороны, пока гладил ее волосы.
— Ш-ш-ш, — прошептал он, целуя ее в макушку. — Я держу тебя. Она не причинит тебе вреда. Не здесь. Никогда больше. Гермиона, это просто кошмар.
Драко почувствовал, как напряжение ее разума немного ослабло, но она отказывалась просыпаться. Гермиона всё ещё тяжело дышала, и эти проклятые слова до сих пор, словно змеи, кругом скользили вокруг них. Он встряхнул ее за плечи, надеясь, что это хоть немного приведёт ее в чувства, чтобы по крайней мере изменить обстановку, но ничего не произошло.
Он закрыл глаза и подумал о том, что могло бы вытащить ее из кошмара. Легкая улыбка тронула губы, и Драко потащил их в библиотеку. Но его радость оказалась мимолетной, когда он осознал, что Гермионы больше не было в его объятиях. Он стоял перед Запретной секцией. Дверь была открыта, и он мог слышать доносящиеся изнутри голоса.
Драко сделал несколько осторожных шагов вперед, почувствовав, как кровь в жилах похолодела, когда он понял, что в этом сценарии Гермиона была не одна.
— Эта записка предназначалась не тебе.
— Ты уверена?
Это был голос Реддла. От его тона у Драко на кончике языка появился неприятный привкус, и он сделал ещё один шаг вперед. Парень замер, поняв, что это воспоминание.
«Какая записка? — спросил он себя. — Когда это случилось?»
Она не решалась заговорить, и Реддл хмыкнул в ответ на ее молчание.